Глава 20

Часы показывают без четверти двенадцать, а мой брат и Марк до сих пор находятся за закрытыми дверьми. Несколько раз я подходила к кабинету и прислушивалась, но, к счастью, никаких признаков драки не слышала, только приглушенный гул голосов, иначе не выдержала бы – начала бы ломиться внутрь.

Мама говорит, что такой продолжительный разговор в сложившейся ситуации – это абсолютно нормально, и мне не стоит переживать. Но как я могу не переживать, если несколько часов назад эти двое едва не поубивали друг друга у меня на глазах?

– Я спать, дочка, – говорит мама, вставая с дивана в гостиной, где мы провели вечер. Нам, конечно, тоже было о чем поговорить, ведь с того момента, как она узнала, что отец моего ребенка – это Марк, мы не оставались наедине. – И ты тоже ложись, Ариана. Марк и Стас – взрослые мальчики. Обойдутся без нашего надзора.

– Я еще посижу, – отвечаю я, подавляя зевок. В последние пару недель спать мне хочется постоянно, а к вечеру валюсь с ног от усталости, даже если в течение дня я толком ничем не занималась. – Спокойной ночи, мам.

Несмотря на то, что и сегодня мои глаза начали слипаться еще в десять, я твердо намерена дождаться эту парочку из кабинета. Зачем? На всякий случай.

В одиночестве я провожу еще минут двадцать. В конце концов, не выдерживаю. Решительно выключаю телевизор и встаю на ноги. Пять с лишним часов – более чем достаточно, чтобы обсудить все вопросы и, если необходимо, снова пару раз стукнуть друг друга по лицу.

Дверь кабинета по-прежнему заперта, но я знаю, где спрятан запасной ключ. Достаю его из ящика в холле, подношу к замочной скважине – два щелчка, и я попадаю внутрь. Делаю шаг в полутемное помещение и потрясенно морщусь от увиденного. В кабинете царит абслютная тишина, нарушаемая лишь похрапыванием в унисон двух спящих фигур, а стойкий алкогольный аромат, разлитый в воздухе, вызывает приступ острой тошноты. Первым делом открываю окна, чтобы проверить просторное помещение. Свежий воздух немного спасает ситуацию – по крайней мере, я уже могу здесь находиться без желания вывернуть содержимое желудка.

Щелкаю кнопку на настольной лампе и едва сдерживаю смех. Картина перед моими глазами – самая что ни на есть "прекрасная": два здоровых амбала с безмятежными улыбками на лицах ютятся на небольшом кожаном диванчике и сладко спят. Стоит ли говорить, что ни одного из них я никогда не видела в подобной кондиции.

На душе становится так спокойно и уютно от осознания того, что эти двое смогли найти общий язык. Несмотря на суровую натуру, я знаю, как Стас умеет любить. А его любовь ко мне – безусловная и очень сильная, порой не позволяет ему трезво оценивать ситуацию. Как же хорошо, что он нашел в себе силы принять мои отношения с Марком.

– Мой дорогой Стас, как же я хочу счастья для тебя, – шепчу я, проводя пальцами по темным густым волосам брата.

Он никак не реагирует на мои слова, а вот Марк делает попытку перевернуться на другой бок. Оказавшись на краю дивана, едва не падает, но успевает вовремя вытянуть руки. Он тихо чертыхается и поднимает на меня затуманенные алкогольными парами глаза.

– Потрясающая реакция, Зимин, – весело усмехаюсь я. – Не хватает твоим ссадинам ещё одного синяка.

– Ари, мы с твоим братом засиделись, – заплетающимся языком бормочет Марк, с трудом поднимаясь на ноги. – Я поеду.

– Куда ты поедешь, Марк? – качаю головой. – Я тебе уже постелила в гостевой комнате. Идем, я провожу.

– Ты мне постелила? – Зимин удивляется так, будто я только что сообщила ему о высадке инопланетян во дворе нашего особняка.

– Ну конечно. Идем.

Марк делает шаг и сразу пошатывается, так что я машинально хватаю его за руку и собираюсь уже отпустить, но он вцепляется крепкой хваткой, не давая мне возможность высвободить пальцы.

– Моя невеста, – шепчет он, обнимая меня.

Так странно. Из-за своих переживаний, я даже забыла про свое согласие выйти за него замуж. А ведь я мечтала об этом всю сознательную жизнь!

– Марк, ты пьян, – беззлобно шепчу я, вытягивая его из кабинета.

– Я пьян, – подтверждает он, послушно следуя за мной. – Извини. Не хотел. Пришлось поддержать Стаса.

– То есть, это ты его поддерживал, а не он тебя? – уточняю, скептически приподняв брови.

– А ему зачем меня поддерживать? – Марк тычется носом в мой висок. – Я счастливый человек. А у твоего брата разбито сердце.

– Вместо того, чтобы напиваться, мог бы Сашу разыскать и ей все сказать, – сокрушенно качаю головой, поражаясь, как брат не понимает таких простых вещей.

– А ты в курсе?

– В курсе чего?

– Александры, – поясняет Марк.

– Ну, она же жила здесь больше недели. Конечно, я в курсе.

Мы с Марком медленно поднимаемся по ступенькам на второй этаж. На последнем пролете Зимин вдруг останавливается и с абсолютно серьезным, и почти трезвым, видом произносит:

– Он пытался, Ари. Она осталась с мужем.

– Глупости, – потрясенно говорю я.

– Не глупости. Стас ездил за ней.

– Ни за что не поверю, что после всего… – я запинаюсь. – Не могла она так.

– Как видишь, – Марк сокрушенно вздыхает. – Не всем везет так, как мне.

Он снова тычется носом в мой висок, а его губы задевают мочку моего уха.

– Прекрати, – шепчу я.

– Не могу, – Марк пьяно улыбается, а его глаза блестят, как у довольного кота. – Ты такая красивая.

От его комплимента к щекам приливает кровь, но я стойко держусь и не поддаюсь на эту провокацию. Тем более, мы как раз доходим до гостевой спальни, и я кивком указываю Зимину на застеленную для него постель.

– А может мы вместе? – спрашивает он.

– Что вместе?

– Поспим, Ари, – он пытается затянуть меня за собой в спальню, но я ловко выскальзываю из его объятий.

– Извини, Марк, я не сплю с пьяными, – отвечаю с улыбкой. – Спокойной ночи, папочка.

Утро следующего дня приносит с собой острый приступ тошноты и тупую ноющую боль внизу живота. За семь месяцев я настолько привыкла к самым разнообразным неприятным ощущениям в своем организме, что на этот утренний тревожный звоночек не обращаю должного внимания, а зря…

На часах уже больше десяти. Вчера я легла после полуночи, так что в таком позднем подъеме нет ничего удивительного. Плавно сажусь на кровати, привыкая к ощущениям, и через некоторое время, бросив взгляд на свое отражение в огромном зеркале от пола до потолка, встаю на ноги. Игнорируя неприятные ощущения, я накидываю лёгкий халат и медленно плетусь в ванную комнату. Нужно ополоснуть лицо прохладной водой, поскольку и щеки, и нос, и подбородок горят так, словно я только что вынула их из бушующего пламени.

Повернув в душевой кран в сторону синего индикатора, я сбрасываю с себя всю одежду и встаю под прохладные струи, которые моментально снимают все болезненные симптомы, тем самым приводя меня в чувства. Добавляю немного горячей воды и трачу некоторое время на водные процедуры. Вода производит на меня целительный эффект, и я почти оживаю, даже живот перестает так беспокоить, как это было ещё двадцать минут назад.

Теперь, когда физически становится полегче, мыслями возвращаюсь к Марку. Надеюсь, что он все ещё находится в нашем доме. Хочется посмотреть на него сегодня: вчера столько всего произошло, вдруг он передумал?.. Женитьба для такого, как он – шаг почти невероятный.

Не слишком много времени трачу на лёгкий макияж и причёску и, скорчив забавную рожицу своему отражению, натягиваю белое летящее платье, выхожу из своей комнаты. Пройдя по коридору несколько метров, я останавливаюсь у двери гостевой спальни и, заглянув в десятисантиметровую щель, понимаю, что Марка здесь нет. Неужели я проспала его отъезд?

Ни с того ни с сего на глазах выступают слезы, которые мне едва удаётся сдержать. Черт возьми, эта сентиментальность мне ни к чему, а, главное, и причина как таковая отсутствует. Ну, уехал и уехал. Приедет, значит. Он же обещал быть рядом…

Настоятельно вдалбливаю себе в голову выкинуть из нее всякие глупости и заняться чем-то полезным, например, на кухне. Спускаюсь на первый этаж, удивляясь, насколько дома тихо. Стас, впрочем, как и мама, – ранние пташки, чего не скажешь обо мне, но сегодня, эти двое до сих пор спят.

Я открываю дверь и застываю на месте: Марк в одних джинсах, низко сидящих на бедрах, суетится около плиты. Наверное, я должна была предположить что-то подобное – в конце концов, он каждое утро готовит мне завтрак. Просто не ожидала, что он возьмет на себя заботу обо мне даже здесь – в доме Крестовских.

– Доброе утро! Проходи, будущая жена, – заметив меня, Марк улыбается. В два шага сокращает расстояние между нами и, быстро поцеловав в губы, возвращается к плите. – Не против?

– Доброе, – я растерянно хлопаю глазами, а сама давлю широкую улыбку.

Для того, кто вчера явно перебрал с алкоголем этим утром Марк выглядит просто ошеломительно прекрасно: бодрый, свежий, очень и очень сексуальный. Он даже не прилагает усилий, а выглядит на все сто, тогда как я…

– Как спалось? – интересуется он, переворачивая блинчик на сковородке.

– Просыпалась всего два раза, – в тон ему отвечаю я.

– Обычно это происходит чаще? – хмурится Марк, внимательно разглядывая мое лицо, отчего жар стремительно приливает к моим щекам.

– И по пять раз могу просыпаться, – усмехаюсь я. – Тут все не от меня зависит.

– Надо выбрать имя пацану, – неожиданно говорит Зимин. – У тебя были какие-то варианты?

– Я почти не думала об этом, – честно признаюсь я. – Голова другим забита постоянно.

– У меня есть парочка вариантов, – серьезным голосом произносит Марк, а затем, чуть помедлив, вносит отличное приложение: – Давай ты напишешь парочку имен, которые тебе нравятся, и я напишу, а потом обсудим.

Пораженная его словами я не сразу нахожусь с ответом. Мне такой Зимин не знаком, поэтому я несколько теряюсь, продолжая разглядывать его широкую обнаженную спину. Воображение моментально вырисовывает провокационные картинки, связанные с Марком, и я едва сдерживаю порыв прижаться к его рельефному телу.

– Отличная идея, – киваю.

Зимин ставит передо мной тарелку с блинчиками и кружку со свежезаваренным чаем с добавлением малины.

– Ты меня балуешь, Марк, – выдаю эмоционально.

– Так и должно быть, разве нет? – удивляется искренне. – Ты носишь моего сына. Я забочусь о вас обоих.

Столько в его словах чувства и экспрессии, что на меня снова накатывает сентиментальность. Чтобы спрятать от Марка набегающие на глаза слезы, вскакиваю со стула.

– Я достану джем, – говорю подчеркнуто бодро но, не дойдя до холодильника, скручиваюсь от боли, резко прострелившей низ живота. – Ой.

Я медленно оседаю на пол, ощущая внезапное головокружение, но Марк успевает меня поймать и усадить на невысокий стул. В глазах резко темнеет, а затем начинает рябить так, что хочется зажмуриться.

– Ари, плохо? Вызываем врача? – Зимин заглядывает мне в глаза.

– Не нужно, спасибо. Сейчас пройдет, – только отвечаю я, как острый спазм вновь пронзает мое тело.

– Ариана! – взволнованно вскрикивает Марк. – Что это?

Я опускаю взгляд на подол своего белого платья, и меня передергивает – на лёгкой светлой ткани проступает красное.