ГЛАВА 22

Михей точно никому не разболтал бы о том, что в доме почившей ведьмы снова живет ведьма, но меня смущало одно – кто еще знает правду обо мне? Заколдовать бы всех знающих, чтобы не трепались! В особенности не хотелось бы “спалиться” перед Зафаром, он и так называет меня ведьмой во всеуслышание. Наши с ним, не самые теплые отношения, рано или поздно могут навлечь беду на всю деревню, но что с этим делать, я не знала.

Взвизгнула, потому что меня кто-то привлек к себе и обнял горячими руками. Роберту вовсе не нравилась лютня, но, наверное, он любил танцевать. Спустя долгое время, мы с ним, уставшие и изможденные, без сил упали на плед. Танцующих на берегу уже оставалось мало: Гаскон с Лелькой, Пипита с Бардом, Еся, да Михей кружил вокруг пня, на котором восседал Назар.

Вечер получился чудесным! Уверена, близнецы еще не скоро забудут день своего совершеннолетия. Как, впрочем, и я. Роберт незаметно для всех остальных стиснул пальцы моей руки в своей. Мы лежали на боку, лицом друг к другу, и переводили дыхание. Отблески пламени заиграли в темных волосах, сверкнули в глазах янтарными всполохами. Я задержала дыхание, на миг замерев. Роберт еще никогда не казался мне таким красивым, как в эту самую минуту. Зачарованная, я протянула руку и убрала мокрую прядь волос с его лба, и, сама не ведая, что творю, призналась:

– Ты мне тоже очень нравишься.

Тонкие губы Роберта тронула мягкая улыбка, заставившая мое сердце биться чаще. Я тоже улыбнулась, не могла оставаться серьезной, неся такие глупости. Что изменится после того, как мы друг другу признались? Неужели он сможет взять на себя такую ответственность и позор, как брошенная женщина с чужим ребенком? Ни один мужчина в этом мире на такое не пойдет, и Роберт вряд ли является исключением из правил. Вот если бы Савар умер, тогда все было бы по-другому. Я была бы вдовой, а вдов, хоть и не особо жалуют, но и не притесняют так, как брошенок.

– О чем ты думаешь? – шепнул Роберт, и я почувствовала его дыхание на своем лице. Мужчина придвинулся как-то слишком близко.

– О том, что зря я болтаю о взаимной симпатии, как наивная девчонка, на что-то надеясь. Я брошенка с ребенком…

– И самая добрая женщина на свете, а еще ты безумно милая, когда вот так смущаешься, – перебил он меня.

Я закусила губу. Спорить не хотелось, верить в чудо – тоже. Оставалось только плыть по течению, у каждого порога боясь разбиться. Я была готова рискнуть, а потому очень быстро прижалась горячими губами к лбу мужчины, но тут же отпрянула. На первый раз достаточно и такой близости.

Из кустов донеслось единогласное:

– Фу-у-у.

Мы с Робертом расхохотались. Я моментально поднялась, села на свои ноги и тут же оказалась в объятиях дочери. Вероника подскочила со спины, прижалась ко мне и мурлыкнула.

Время близилось к тому часу, когда малышам пора было расходиться по кроватям. Я попрощалась с соседями, еще раз поздравила близнецов с праздником и увела детей домой. Роберт решил не оставаться, да и Дарии уже тоже пора было уходить, а она все еще сидела с Улей.

Мужчина проводил меня до дома Клары, мы сдали мальчишек в руки их матери, заметно посвежевшей с того дня, как она узнала об очередной беременности. После он дождался, пока мы с Вероникой закроем за собой дверь нашего дома, и ушел.

– А я все видела! – закричала дочка, когда мы остались одни.

– Подсматривала? – шутливо я уперла руки в бока.

Вероника едва сдерживала улыбку, смеющимся взглядом дырявя потолок.

Обсуждать с дочерью наши с Робертом отношения было пока еще рано. Наверное, слишком рано, я и сама еще толком не понимала, что между нами. Ну, признались друг другу, и что? Он предлагал проводить больше времени вместе. Это еще ничего не значит!

Ночь прошла как в тумане. Я бродила по дому, потом зарылась в одеяло, но, не сумев заснуть, снова встала и пошла пить успокаивающий чай. Через открытую форточку со стороны реки доносилась музыка и смех, праздник продолжался, но рисковал вот-вот закончиться. Чистое небо заволокли густые тучи, воздух сделался холодным и сырым. Где-то вдалеке черноту озарила молния, а следом раздался оглушающий грохот грома, и на землю упали первые капли дождя. Порыв ветра рванул занавеску, и едва я успела закрыть окно, как с неба обрушился ливневый поток. Я могла только посочувствовать тем, кто сейчас на берегу с визгом поспешно собирает пледы и подушки и уносит ноги по домам.

Новый день не порадовал солнечной погодой. Дождь, казалось, не заканчивался с ночи, он продолжал заливать двор, и с ливневки на крыше вниз срывался шумный водопад. Поморщившись, я окинула взглядом глубокие лужи перед домом и вернулась на кухню, где уже был почти готов завтрак. После того, как почти все продукты вчера были использованы для праздничного “стола”, в шкафах оказалось пусто. Я сумела набрать муки для клецок, сварила их, а теперь они обжаривались на сковороде до золотистой корочки.

Входная дверь распахнулась, в дом ворвались звуки дождя и холод, а через мгновение на кухне стоял Роберт. Мокрый, как искупавшийся в реке кот, с корзинкой в руках, не надежно прикрытой отрезом ткани.

– Я торопился, но все равно промок.

– И забыл разуться, – упрекнула я его, указав на ботинки, на которых налипли комья глины.

– Демоны! – шепотом выругался Роберт, возвращаясь в гостиную.

Я закатила глаза. Теперь пол стал еще грязнее, мог бы просто разуться на кухне! С удивлением я поняла, что новенький… да уже старенький, сосед не спешит назад. После раздалось пыхтение, звякнуло ведро, и на кухне появился сначала зад Роберта, а после и он сам с тряпкой в руках.

Вернулась к клецкам, хихикая под нос. Отбирать у мужчины возможность побыть уборщицей я и не думала. Да, уборкой должны заниматься исключительно женщины, но пол-то кто запачкал?

– А что это вы тут делаете? – сонная Вероника хлопала глазами, стоя на только что вымытом участке пола.

Роберт тщательно полоскал тряпку в ведре, и по второму кругу принялся отмывать отпечатки ботинок.

Дочка спешно забралась на стул, поджала под себя ноги, чтобы не мешать “уборщику”. Я поставила перед ней тарелку, а свою порцию решила отдать Роберту. Аппетита не было, да и он заслужил горячий завтрак.

– В корзинке мясо, оставшееся со вчерашнего вечера, – вернув ведро с тряпкой в баню, сказал Роберт. – То, что успел спасти Гаскон от дождя. Ливень начался внезапно, многие закуски пали смертью храбрых, но чашку с мясом парень смог сберечь.

Только я потянулась к корзине, чтобы достать мясо и разогреть в печи, как дом содрогнулся. В прямом смысле слова дом задрожал! Занавески колыхались, старые половицы протяжно заскрипели, но почти сразу все стихло, а с улицы донеслось ругательство, до боли знакомым голосом:

– Впусти в дом, ведьма!

Ладони похолодели, лицо залила краска от злости.

– Папа пришел? – пискнула Вероника, хватаясь ручками за край стола. – Ты его впустишь, мам?

Я перехватила ошарашенный взгляд Роберта. Глазами попросила его ничего не спрашивать, а сама думала, как спокойно выпроводить Савара, пока дом окончательно не сошел с ума. И как потом объяснить Роберту, почему мое скромное жилище вдруг начало защищаться. Печати защиты, оставленные Гердой, сработали на отлично. Вот только не вовремя. Лучше бы Савар сумел зайти в дом, я бы здесь с ним постаралась разобраться, а теперь проблемы было целых две.

– Он… пришел не просто поговорить? – хрипло выдохнул Роберт.

Я едва не заскулила. Он понял, понял! Твою ж!..

– Я узнаю, зачем он приехал, и вернусь, – бросила через плечо, направляясь к выходу.

За спиной раздались шаги Роберта, а Вероника тихонько заплакала. Наверное, испугалась поведения дома, а не злой рык отца. Впрочем, скорее всего, все-таки второе.

Уже потянув дверь на себя, я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Испуг почти сразу заглушился злостью, да и опасаться мне нечего – Савар не сумеет даже на крыльцо подняться, дом не позволит.

– Привез мои вещи? – холодным тоном спросила я, резко распахнув дверь. Роберт тенью замер чуть в стороне, готовый в любой момент прийти мне на помощь.

Бывший муж стоял у самого крыльца, безуспешно пытаясь ступить хотя бы на первую ступеньку. Дом, видимо, неслабо его шарахнул в первый раз, потому что с Савара ручьем стекала вода с грязью. Двор размыло, и в одну из луж угораздило упасть незваного гостя.

Пылающий яростью взгляд пронзил меня насквозь. За воротами стояла крытая повозка, но сомневаюсь, что внутри были мои вещи.

– Тварь ты, Алена! Я тебя отпустил, даже позволил не платить за все, что для тебя делал, а ты вздумала меня проклясть?!

– Я не могла тебя проклясть, у меня нет таких навыков.

– А дом сам сгорел?!

– Сгорел дом? То есть, вещи ты не привез?

– А работа? Меня поперли отовсюду! Хочешь сказать, что я, лучший плотник Бирцана, внезапно стал никому не нужен по воле Создателя?! Немедленно возвращай все, как было!

Я подавила злорадный смешок. Стыдно признать, но отчаяние, которое я видела на лице бывшего мужа, сладким пением отразилось в сердце, и с души будто груз упал. Герда даже после смерти не оставила меня. Я была благодарна ей за то проклятие, которым она одарила Савара на случай, если он вздумает меня прогнать. Не уверена, что бабушка и правда оставила отложенное проклятие, но вдруг? Все-таки есть справедливость в этом мире!

– Герда, – фыркнула я, скрестив руки на груди.

Савар поморщился:

– Что – Герда?

– Она прокляла тебя, не я. Ты ведь с ней договаривался? Если сумеешь найти некромантов, которые когда-то существовали, то сумеешь передоговориться с моей зловредной бабулькой.

– Издеваешься?!

– Ничуть. Более того, я очень рада, что ты приехал и осчастливил меня новостью, что твоя жизнь пошла по…

– Ведьма! Я тебя со свету сживу! – визг Савара наверняка разнесся бы по всей деревне, если бы не шум дождя. Непрекращающийся ливень спас меня от необходимости объясняться перед соседями.

– Становись в очередь, – вот уже в который раз предложила я очередному своему врагу. И мрачно подумала, что врагов стало как-то слишком уж много.

– То есть, по-хорошему ты проклятие не снимешь?

– Да нет никакого проклятия, Савар! Уж точно не от меня! Мы и думать о тебе забыли, представляешь? Вот так, восемь лет совместной жизни забыли за несколько дней. Хреновый из тебя был отец, муж и любовник. Понимаешь? Возвращайся домой, а дорогу сюда забудь.

Я изо всех сил хлопнула дверью, и дом отозвался мимолетным гулом. Савар кричал что-то еще, но вскоре ушел. Я так и стояла у двери, прижавшись лбом к прохладной деревянной поверхности. Роберт молчал, а я не знала, как объяснить ему все то, что он услышал.

– Он уехал, – мужчина задернул занавеску на окне и положил руку на мое плечо. – Ты в порядке?

– Я объясню все позже, – прошептала хрипло, выпрямляясь. Взгляд прятала, не хотелось смотреть в глаза Роберту.

– Что именно? Я ничего не спрашивал, и ты не должна ничего говорить, пока сама не захочешь.

Я вскинула голову, неверяще взглянула в обеспокоенное лицо мужчины.

– Ты в порядке? – повторил он.

Медленно кивнула. Роберт улыбнулся и притянул меня к себе.

– Видел клецки в тарелке, а я жутко голоден. Угостишь?

– Конечно… Садись за стол.

Вероника молча сверлила взглядом окно, сидя на подоконнике. Роберт ел остывшие клецки, а я кусала кончики пальцев, стараясь не ходить туда-сюда по кухне и вести себя расслабленно. Но как, черт возьми, можно было казаться спокойной, если в голове такой бардак? Почему Роберт не стал ничего выяснять? Будь я на его месте, меня бы разбирало любопытство вперемешку со страхом!

“Ты не на его месте”, – хмыкнул внутренний голос. – “Откуда тебе знать причины, по которым он ничего не торопится спрашивать”?

– Вкусно? – зачем-то задала я совершенно глупый вопрос. Кусочки теста, сначала сваренные, а после обжаренные, на вкус не отвратительны, но и искусной кулинарией их не назовешь.

Роберт, впрочем, довольно зажмурился:

– Я никогда раньше не пробовал ничего подобного. Что это?

– Просто тесто.

– Любопытно…

– Мам, папа! – вскричала молчавшая до этого Вероника.

Роберт звякнул вилкой о тарелку, уже собираясь встать, а я бросилась к окну. Повозка Савара промчалась мимо забора по дороге, ведущей в лес. Если он уезжает только сейчас, то где был все это время? Неужели говорил с кем-то из деревни? Не, приведи Создатель, с Шерпом!

– Все-таки надо было его проклясть, – в сердцах буркнула себе под нос.

– А ты умеешь? – усмехнулся мужчина, встав за моей спиной.

– Мама не умеет! – замотала головой Вероника. – Она даже ругаться не умеет. Когда папа нас выгнал, мы ушли, а мама…

– Вероника, – оборвала я ее, – мама умеет ругаться, но не при тебе.

– Потому что я девочка? Но ты ведь тоже девочка…

– Потому что ты маленькая. Если ты позавтракала, то пойди в свою комнату, а я скоро приду, и мы с тобой займемся стиркой. Хорошо?

– А Сэта пригласим?

– На улице сильный дождь, Сэту не стоит выходить в такую погоду.

– Не люблю дождь, – проворчала дочка, сползая с подоконника.

Роберт проводил Веронику с улыбкой, а ко мне обернулся с хмурым выражением лица. Я вздрогнула, невольно вскинув подбородок повыше.

– Когда он говорил о проклятии…

– Я не умею проклинать людей! – вспыхнула я.

– Ты говорила о Герде. Твоя бабушка была ведьмой?

– Не была, ее считали ведьмой. Герда никогда не отличалась покладистым характером, и многие ее не любили, за что окрестили этим вот… словом.

– Она была обычной травницей?

– Совершенно обычной.

– А защитная печать над входной дверью ее рук дело?

– Не понимаю, о чем ты? – я сцепила пальцы в замок, так как руки начали мелко дрожать. Почему я вообще оправдываюсь перед соседом, как школьница?!

– Не важно, мне, наверное, показалось, – качнув головой, Роберт порывисто притянул меня к себе. Я прижалась щекой к его груди. От мужчины вкусно пахло свежескошенной травой и древесной стружкой, и этот запах потихоньку начинал сводить меня с ума. Мне уже казалось, что я чувствую его повсюду и каждый раз растерянно оборачиваюсь в поисках Роберта. Но вот он, стоит передо мной и обнимает так крепко, что у меня перехватывает дыхание, а я, вместо того, чтобы обнять его в ответ, изо всех сил стискиваю челюсти, чтобы не разреветься.

Приезд Савара что-то перевернул во мне. А то, что я не знала, зачем он ездил в деревню, заставляло дрожать от страха. Он может отомстить, и я уверена, его месть будет куда страшнее Гердиной. Бывший муж потерял дом, работу… Да, меня это известие несказанно порадовало в первую минуту, но вот теперь волной нахлынула паника.

День прошел как в тумане. После завтрака Роберт ушел, оставив нам мясо со вчерашних посиделок. Мы с Вероникой занялись стиркой и уборкой, на улице все равно нечего было делать. Пора уже пополнять запасы трав и кореньев, но в такую погоду не хотелось и нос из дома высовывать.

К вечеру меня отпустило. Я перестала в страхе вздрагивать каждый раз, когда ветер швырял в окно какую-нибудь ветку или хлопал неплотно закрытой створкой. Почитала дочери сказку, приготовила скудный обед и ужин.

Окончательно расслабилась через неделю, а через две вовсе забыла о Саваре. Как я думала, навсегда.

В погожий солнечный денек Вероника потащила меня в лес. Запасы трав были пополнены, и следовало уже подготовить список заготовок с осени до следующего лета. Боялась представить, сколько мешков мне нужно будет заготовить! В этой деревне вечно кто-нибудь калечится, чихает, мучается головной болью, а то и вовсе ломает ноги!

Еуген все еще был под опекой Дарии, но я видела ее за последние две недели всего один раз, и то мельком. Подруга улыбалась, играя со своим сыном во дворе нового дома.

Новости от Джори пришли внезапно. Виви примчалась, как была, в переднике, заляпанном мукой.

– Письмо! Алена, Джори написал! – женщина визжала, в несколько шагов преодолев расстояние от входной двери до кухни.

Я в этот момент готовила на обед жареную рыбу и лапшу. Почему Виви решила поделиться со мной радостной новостью, мне было неизвестно, но очень приятно. Почувствовала себя нужной.

– Смотри, – она сунула мне в руки влажный от слез лист бумаги.

Джори писал, что добрался до Мельсона без происшествий, ночевал в тавернах, когда проезжал города. В лечебницу удалось попасть не сразу, но на следующий день его приняли, когда он сказал, что его прислал Роберт Лабердан. Он упомянул и то, что это имя произвело фурор в маленьком кабинете главного лекаря, Джори тут же определили в комнату с удобствами и назначили операцию через два дня. Он только отпросился на час, чтобы отправить письмо первым почтовым экипажем.

Единственное, что огорчило Виви, но порадовало меня – Джори не отпустят сразу после операции, задержат еще на несколько дней. Все-таки, присмотр главного мельсонского лекаря куда лучше, чем если бы мне пришлось самой помогать Джори восстанавливаться. Увы, но, несмотря на невероятную силу магии, я все же не была специалистом.

– На несколько дней, это ведь недолго, правда? – с надеждой спросила Виви. – Они ведь не задержат его на месяц или два?

– Нет, – улыбнулась я. – Несколько дней – это даже меньше недели.

– Счастье-то какое! Мой муж будет здоров благодаря тебе и этому замечательному Роберту! Я не знаю, как вас благодарить!

– Меня не за что благодарить, Виви. А Роберт и правда молодец, это он помог твоему мужу. Испеки для него что-нибудь вкусное.

– Уже, уже пеку! – замахала руками Виви, высушивая проступившие на глазах слезы. Шмыгнув носом, женщина стиснула меня в объятиях и умчалась домой.

Я собрала обед на тарелки, пригласила к столу Веронику и Сэта. В последнее время моя дочь все больше времени проводила за занятиями, а вместе с ней и соседский мальчишка. Он уже умел писать едва ли не половину букв из алфавита, а вот читать все еще не мог. Вероника подбадривала друга, а иногда хвасталась – читала ему по слогам какой-нибудь отрывок из книжки и с наслаждением ловила его завистливый взгляд.

– Вот учись читать, и тоже так сможешь! – хлопала она друга по лбу, после чего начиналась драка.

– Вероника! Сэт! – позвала я снова, и шум в спальне затих. Следом послышался топот босых ног.

– Я женюсь на вашей дочери! – покраснев, выпалил Сэт, прибежав на кухню.

Вероника с гордым видом прошлепала к столу и со скрипом отодвинула тяжелый стул.

– Вообще-то я еще не дала свое согласие, – сев, дочка разгладила подол платья ладошками. – Вот читать научишься, тогда обсудим.

– Подрастите для начала, – хохотнула я, не сдержавшись. – Но читать, Сэт, и правда научись. Очень нужное знание.

– Ладно, – недовольно буркнул мальчишка, забираясь на стул. – Но предложение я назад не приму, только согласие!

В Сэта с легкой руки Вероники прилетела тряпка для стола. Мальчишка взвизгнул, но в ответ не бросил, буркнув, что он, вообще-то, джентльмен.

– Есть давайте, джентльмены, – я убрала тряпку на тумбу и присоединилась к детям.

Рыба получилась сочной и нежной, а специи, щедро выделенные мне Гасконом, придали блюду пряный вкус. После того, как Уля сделала свои первые шаги по комнате, Гаскон за мое здоровье готов был молиться, не то что специями пожертвовать.

Уля начала ходить позавчера. Сначала она поднялась с кресла и добрела до кровати своими ногами, а на следующий день дошла до кухни и, не видя ничего, все равно отыскала Гаскона, чтобы дать ему оплеуху за подгоревшую кашу, дым от которой стоял по всему дому.

И мы все с трепетом ждали, когда она уже наконец заговорит. Со слепотой жить сложно, но можно, а вот не имея возможности сказать хоть слово, довольно затруднительно. Я усовершенствовала каждую новую порцию снадобья для старушки. Добавляла все новые и новые ингредиенты, отслеживала состояние Ули, и уже после думала, как бы изменить отвар.

После последнего такого изменения, когда я рискнула и добавила в отвар питовую смолу, бабулька почувствовала ноги. Сегодня мне предстоит проверить еще одну версию отвара, с корнем мандароны, особо опасным растением, сок которого используется в качестве яда. Но в маленьких количествах он полезен, главное, не переборщить. Если все пройдет хорошо, то шанс, что Уля заговорит, очень высок.

“А если плохо?” – вопрошал нудный внутренний голос.

Я старалась ему не отвечать.