ГЛАВА 23

Еся и Лелька, как обычно, о чем-то жарко спорили. Увидели, что мы все на кухне, и замолчали, приветливо растянув губы в улыбках.

– Что вы тут делаете? – Еся перевалился через подоконник.

– Помолвку отмечаем, – усмехнулась я.

Вероника хмыкнула, Сэт зарделся.

– Чью?.. – ошарашенно выдохнули близнецы. Еся едва с подоконника не свалился.

– Пока ничью, я еще не дала согласие, – дочка картинно вздохнула, включив актрису. – Ваш младший брат уж очень настойчив. Влюбился, говорит.

– Я не говорил, – пробормотал окончательно покрасневший Сэт. – Но скоро обязательно влюблюсь!

– Так, ясно, – Еся обвел малышей изумленным взглядом.

– Алена, мы вообще к вам с весточкой пришли, – сказала Лелька.

– Джори и вам написал?

– Джори писал?! – в один голос крикнули они.

Следующие несколько минут я пересказывала им содержимое письма от охотника, а потом мы все радостно смеялись.

– И все-таки, – Лелька перемахнула через окно прямо на кухню, – пойдемте в гостиную.

– Все? – спросила Вероника.

– Нет, малявка, только твоя мама.

– Что-то важное? – встревожилась я. Лелька вывела меня из кухни и встала ко мне близко-близко.

– Мы с Робертом договорились, что я сегодня побуду с Вероникой, а вас ждет сюрприз. Он не сказал, какой, но попросил прийти к нему в восемь часов вечера.

Я стиснула зубы и напрягла губы, чтобы не заулыбаться, как дурочка. Роберт недавно намекнул мне, что хотел бы провести со мной время наедине. Да я и сама была не против, но оставить дочку так и не смогла. Все время волновалась за нее, в итоге все наши немногочисленные свидании были втроем.

Мы ходили на реку купаться и рыбачить, устраивали пикники с лепешками и чаем. Гуляли по лесу, я показывала и рассказывала Роберту, как именно готовятся отвары и мази. В общем, всячески прогоняла из его головы мысли о том, что я ведьма. И он верил, я правда думала, что верил.

И мы оба очень хотели остаться вдвоем хотя бы один раз. Близость в наших зарождающихся отношениях ограничивалась объятиями, да невинными поцелуями в щеку. Как дети, право слово.

– А как это вы так договорились? – хитро прищурилась я. – Что он тебе пообещал за услуги гувернантки?

– Да ничего, я сама предложила. Ну, правда, сколько можно? Вы как маленькие! Вижу же, что любовь витает прямо в воздухе! – Лелька, улыбаясь, вскинула руки и закружилась.

Наивно-романтичная девушка меня веселила, я на нее даже строжиться не могла.

– Ладно, ладно, – хихикнула я. – Не знаю, какой пыльцы ты вдохнула, но не советую тебе так свято верить в чистое искреннее чувство.

– Да бросьте! У меня в женихах – Гаскон! Вы видели его? Тощий и прыщавый, какая любовь? У нас будет крепкая семья, построенная на взаимном уважении. А вам уже можно и влюбиться, после пережитого-то.

Я только фыркнула, не желая продолжать разговор. Смутилась жутко, сердце зашлось и едва не остановилось, так что пришлось срочно умываться прохладной водой.

Близнецы остались, вытащили Сэта и Веронику на улицу, убедив их, что грамота подождет, а вот недостроенный шалаш на заднем дворе нужно укрепить, пока не начался сильный ветер.

Я занялась приготовлениями к вечеру. Затопила баню, попарилась, начисто вымылась. Из бабушкиных платьев уже давно сделала более приличные наряды – оборвала рюши, подшила рукава. Один из нарядов, доставшихся мне в наследство, я решила оставить для первого в жизни настоящего свидания. С Робертом, разумеется.

Наше хрупкое счастье потерять было безумно страшно, и стоило мне только подумать, что я всего лишь игрушка для заскучавшего горожанина, как мозг отказывался вообще о нем думать, лишь бы не сойти с ума от переживаний и достойно прожить эту жизнь в роли матери-одиночки.

Сегодня я позволю себе чуточку больше. Я была готова и с нетерпением ждала вечера. Правда, сюрприз оказался совсем не такой, на который я рассчитывала. Стыдно признать, но я правда фантазировала, что Роберт ждет меня в своей комнате ни во что не одетый.

У входной двери в дом Ули я остановилась и перевела дыхание. Света от тонкого полумесяца не хватало, чтобы в маленьком зеркальце проверить прическу, и я просто пригладила волосы пальцами – ладони были влажные из-за волнения.

– Рад тебя видеть, – улыбнулся мужчина, когда я наконец решилась войти в дом.

Роберт, полностью одетый, в очень качественный и наверняка дорогой костюм, отвел меня на задний двор. Здесь мерцали масляные фонари, заливая полянку уютным мягким светом. В тарелках дымилось мясо в каком-то необычном соусе, на блюде были выложены фрукты. В тарелочках сыр, ароматные булочки, мягкое масло. И сладости! Поражающей красоты пирожные мигом привлекли мое внимание. Такое в Отшельниках не купить.

– Ты был в Бирцане? – я прошла к столу. Мужчина тут же отодвинул для меня стул и мимолетно коснулся губами моей щеки.

– Приехал несколько часов назад.

– Какой смысл в главной дороге за окном, если я не вижу, кто приезжает и уезжает? – усмехнулась я. – Дашь мне несколько минут? Я принесла для Ули свежий отвар, ей необходимо выпить его перед сном.

– Я подожду тебя здесь. Гаскон уснул, но Уля еще не ложилась.

Старушку я обнаружила на кухне. Она все еще не видела, но на ощупь могла передвигаться, не врезаясь в косяки. Помнила свой дом отчетливо. Чем-то гремела в шкафах, наверное, из простого желания чем-то заняться, не более того.

– Уля?

Бабулька резво обернулась на голос. Покрутила головой, вздохнула.

– Нужно выпить снадобье. Знаю, тебе уже надоел этот вкус, но ты идешь на поправку и лечение будем продолжать.

Улю заставлять было и не нужно. После того, как она вновь начала ходить, то готова была на любые эксперименты. Кружку отвара выпила, не поморщившись, и сразу же побрела к кровати. У яда мандароны было одно необычное свойство – снотворный эффект наступал мгновенно, но вскоре менялся приливом энергии. Так что спать сегодня Уля будет крепко, но недолго, зато появится шанс услышать от нее еще хоть словечко. После ее загадочного “Роб…” я целыми днями думала, что она хотела сказать, но не было ни одной догадки.

Роберт уже наполнил наши бокалы и тарелки, когда я вышла из дома.

– Как она? – в голосе мужчины мне послышалось переживание. Он волновался за старушку не меньше меня.

– По-моему, отлично. Я застала ее за разорением шкафов, вот уж не знаю, что она там искала, но кастрюльками гремела.

– Я приготовил ужин и для них. Запеченную утку и овощи, угостил десертами. Гаскону понравилось, да и Уля поела с аппетитом.

Я улыбнулась, не найдя слов для ответа. Меня затопила нежность к мужчине, сидящем передо мной, и я решилась… Подвинула стул ближе. Теперь наши лица едва не соприкасались, я чувствовала его дыхание.

– Сегодня я могу уйти домой поздно, – шепнула я. – Лелька останется и уложит Веронику.

– Я и не надеялся отпустить тебя сразу после ужина, – так же тихо ответил Роберт.

Теплые губы коснулись моих губ, и хорошо, что я в этот момент сидела. Колени стали ватными, по спине пробежал сноп мурашек. Всего одно прикосновение вызвало такую бурю эмоций, что мне потребовалось отстраниться и глубоко вдохнуть ночную прохладу.

Роберт приподнял мой подбородок пальцами, заглянул в глаза. Его туманный взгляд скользнул по моему лицу, улыбка заиграла на тонких губах, которые мне снова захотелось поцеловать. Я позволила себе сделать это первой.

Я никогда ранее не чувствовала ничего подобного. Поцелуи с Саваром хотелось прекратить, в груди не разливалось приятное волнение, а разум не туманился. Сейчас же все было по-другому. Может, я и правда влюбилась?

– Я не хочу… торопиться… – выдохнул Роберт, обхватывая мое лицо ладонями.

– Просто поцелуи, – согласно закивала я.

Ужин был забыт. Мясо безнадежно остывало, на пирожные слетелись мошки, а соус подернулся тонкой маслянистой пленкой. Роберт целовался бесподобно, я плавилась в его руках и прижималась все крепче. В какой-то момент осознала, что сижу на его коленях и бесстыдно ласкаю языком шею мужчины. С его губ сорвался едва слышный стон, пальцы впились в мои бедра, а губы нашли грудь. Плечики платья давно сползли, а я просила богов, чтобы в окне не появился Гаскон. Если он нас увидит…

– Стой, – хрипло пробормотала, но в этот момент Роберт куснул мою губу, и я вновь забылась.

В его комнату через черный вход с заднего двора мы пробирались на цыпочках. Стол перенесли сюда же, заперлись и вновь забыли, что хотели поужинать. Скрипучую кровать трогать не стали, Роберт постелил на полу одеяло, сверху бросил подушки и повалил меня на них. Максимально тихими быть не получилось – мой вздох получился слишком громким, и мужчина зажал мне рот ладонью. Ласково и нежно, но…

Перед глазами вспышкой пронеслась ночь, когда я потеряла невинность. В грязной комнате на затхлых простынях. Под потолком висела паутина, и на нее я смотрела во время всего процесса. От Савара пахло потом, дешевым пивом и табаком. Я плакала беззвучно, но стоны от боли ему не нравились и он зажимал мне рот.

– Нет… Не хочу! – я зажмурилась и резко выбросила руки перед собой, когда Роберт почти стянул с меня платье.

– Что-то не так? – мужчина отстранился, встревоженно заглянул в глаза. – Прости… Я что-то не то сделал? Тебе неудобно?

Я замотала головой, жмурясь еще сильнее. Как странно было бы расплакаться в этот момент, но глаза жгло от подступающих слез.

Роберт сел рядом. Поправил на мне лямки, тонкий корсет и погладил по животу. Я боялась шевелиться. Страшные картинки сменяли друг друга, а закончились на моменте, когда Савар захрапел, навалившись на меня сверху. Тогда я выбралась из-под него, усталая, в слезах, собрала свои вещи, раскиданные по полу, и вышла в ночь. Белье отыскать не смогла, оно так и осталось в той дешевой таверне на окраине Бирцана.

Почему именно сейчас я вспомнила все это? Возбуждение схлынуло, уступив место горечи и отвращению. Я проглотила комок слез и попыталась улыбнуться.

– Извини, пожалуйста… Я не смогу.

– Укрыть тебя одеялом? – Роберт взял мою руку в свою и оставил осторожный поцелуй на кончиках пальцев. – Я могу оставить тебя одну, если нужно…

– Нет, что ты! Побудь со мной. Давай просто полежим молча? – я шептала слишком громко, но вовремя осеклась. Вздохнула, успокаиваясь. Надеюсь, мы не потревожили сон Гаскона и Ули.

Мужчина опустился на одеяло рядом со мной. Я позволила обнять себя, и мы лежали так долго, пока у меня не затекла шея. Я повернулась к Роберту, хотела объяснить, что случилось, рассказать про ту ночь… Но он спал. Тихое дыхание, хмурое лицо. Мужчина крепко сжимал мою руку в своей, прижимал ее к своей груди. Я улыбнулась, любуясь сведенными к переносице густыми бровями. Роберт выглядел милым в своем безмятежном сне.

Из соседней комнаты донесся скрип кровати, а после шорох. Тяжелая поступь не могла принадлежать Гаскону, и я решила проконтролировать, чтобы Уля ни обо что не споткнулась. Осторожно выбралась из крепких объятий. Ресницы Роберта дрогнули, но мужчина тут же обхватил руками подушку и засопел.

Прикрыла за собой дверь. Так и есть – кровать Ули пустовала, на соседней спал Гаскон, раскинувшись звездой. Шорох раздался из кухни, и сразу же скрипнула входная дверь. В дом ворвались звуки улицы – пение сверчков, шелест ветра в траве.

– Уля! – я выскочила на улицу следом за старушкой.

Бабулька прижала палец к губам, потом неопределенно махнула рукой. Я закрыла дверь, чтобы она не грохнула об косяк, и отвела Улю на задний двор. Стулья мы там и оставили, а старушке, видимо, хотелось подышать воздухом. Яд мандароны прекратил свое действие, теперь Уля до утра глаз не сомкнет.

– Молчи… – прохрипела Уля, несильно сжав мое колено.

В первую секунду я ошарашенно обдумывала, почему должна молчать, а когда до меня дошло, что Уля заговорила, едва не закричала от радости. Вовремя прикрыла ладонями рот.

– Аленка… я скажу, а ты сама решишь… Только пока молчи…

Говорить ей было тяжело, каждое слово давалось с трудом и приходилось глубоко дышать. Уля молчала слишком долго, язык ее теперь не слушался. Но какое же это счастье – слышать ее голос! Я даже почувствовала гордость за свое изобретение. Нужно будет обязательно записать в дневник рецепт отвара!

– Роберт… Лабердан… Сын Вендеса Лабердана… главы Мирового Совета… Мой муж когда-то… учился с ним в академии Мельсона…

Уля протяжно вздохнула, откинулась на спинку стула. Я слышала ее как сквозь толщу воды, но молчала, не задав ни единого вопроса, пока она не договорила. Я услышала, кем и кому является Роберт, но смысл слов старушки до меня не доходил.

– Я знакома с Вендесом… И Роберта знала совсем еще мальчишкой… Я узнала его голос, я знаю его… Аленка, он здесь не просто так… Мировой Совет никогда не приезжает просто так… Порви с ним, уходи… Чтобы он не знал, где ты…

– Он ведь не из Мирового Совета? – наконец ко мне вернулся дар речи. Я бросила растерянный взгляд на окно комнаты моего мужчины и перешла на еще более тихий шепот. – Его отец ведь, но не он?

– Он наверняка пошел по стопам отца. У меня нет никаких сомнений в этом… Не говори пока никому, что ко мне вернулся голос… Я потом сама скажу внуку, а Роберт уедет, как только уедешь ты. Уходи сейчас же, уходи, пока он спит.

Старушка обернулась ко мне, дотронулась сухонькими ладонями до моих плеч.

– Я провожу вас до кровати, – я поднялась на ноги, стараясь не обращать внимания на подкашивающиеся колени. – Пойдемте.

– Нет, я найду дорогу. Иди сейчас же, беги к дочке, собирай вещи.

“Собирай вещи”… Последняя фраза оглушила, и с меня спала рассеянность. Звуки стали казаться громче, предметы ярче, а сердце зашлось в груди, грозясь проломить ребра. Я горячо поцеловала Улю в щеку и, не разбирая дороги, бросилась домой.

За спиной остался дом Ули, спящий в нем любимый мужчина, деревня, которую я больше не увижу. Слезы проступили и тут же высохли. Страх подгонял вперед, заставил ворваться в дом и запереться на два засова. Я прижалась спиной к двери, восстанавливая дыхание.

Бежать… Бежать! Но, куда?

Взгляд метнулся к дочкиной спальне. Лелька и Вероника мирно сопели, укрывшись одним одеялом, на тумбе горел масляный фонарь. Вероника не боится темноты, неужели Лелька не смогла спать без света?

Мышкой скользнула в свою комнату, вытащила из-под кровати рюкзак. Я не открывала его уже пятнадцать лет и сейчас не стану. Но больше ничего взять не смогу, просто не донесу. И как объяснить Лельке, почему мы сбегаем? Мне пришлось заставить себя набраться терпения – ночью уйти мы не сможем, придется ждать утро.

Я бесцельно бродила по дому с сумкой из плотной мешковины в руках. Собрала несколько незаменимых отваров и настоек, в две больших бутылки налила чистой воды. Сумка заметно потяжелела, и больше, чем пару платьев для дочки, я не смогла бы в нее запихнуть.

Оставалось решить, в какую сторону идти. В Бирцан, разумеется. А там что? На одну серебрушку и пятнадцать медяков мы долго не протянем, но их хватит, чтобы нанять повозку до какого-нибудь поселка.

Закрыла глаза, воочию представляя карту мира. Я разглядывала ее часто и очень внимательно, так что могла бы безошибочно показать, куда нужно ехать. Поселок Фейский совсем рядом… Рыбацкий, Пригорье, Приграничный… В Лимбурге слишком мало поселений! Есть еще деревни, которые не указываются на картах, но я слышала о них такие кошмарные истории, что ни за какие коврижки не рискну туда ехать. В какой-нибудь город? Каан… В Каан не вариант, Роберт жил там или же живет до сих пор.

Выходило, что мне стоит обдумать переезд в другое королевство. Да, это будет сложно и долго, но у меня появится шанс, что Мировой Совет собьется со следа.

Закусила губу и осела на пол по стенке. Вся моя жизнь рушилась в эту ночь в очередной раз, а я еще не накопила достаточно сил, чтобы преодолеть новые трудности.

Восточное королевство Брекенс… Южное Вейхен. Дочери понравится в Вейхене, там круглый год лето и доступные фрукты. А еще теплое море.

Я вскочила. Прошлась из угла в угол, не выпуская из рук рюкзак и сумку. С улицы донесся цокот копыт, но, когда я подпрыгнула к окну и выглянула наружу, деревня утопала в тишине. Мне просто показалось. Всю оставшуюся ночь мне мерещились какие-то звуки, а когда я переодевалась в удобное платье, снова послышался цокот. До рассвета оставалось немного времени.

Первый луч солнца скользнул в гостиную через незашторенное окно, рассыпаясь янтарными всполохами по ковру, и замер на спинке дивана. Я прокралась в спальню, тронула Веронику за плечо. Лелька поморщилась и застонала, вытерла слюну и вновь захрапела.

– Милая, просыпайся, – едва слышно шептала я на ухо Веронике.

Дочка недовольно скуксилась. Распахнула сонные глаза и села на постели.

– Мамочка, еще так рано…

– Нам нужно идти. Давай поиграем в путешественников?

– Может быть, чуть-чуть попозже? – зевнула она, вновь укладываясь. Пришлось помочь встать с постели.

Вероника еще дремала, когда я одевала ее в теплое платье. Летние сунула в сумку, а кофточку накинула дочери на плечи. Я прикрыла дверь в спальню, чтобы Лелька спокойно поспала, а ключ от дома решила взять с собой. Все равно в этот дом никто не войдет, и уж точно не сможет его разорить.

Входная дверь распахнулась в тот момент, когда я вела дочь к ней за руку. Запыхавшийся, с взъерошенными волосами, Роберт застыл на пороге, осматривая нас внимательным взглядом.

– Не знаю, куда вы собрались в такую рань, но то, что вы уже одеты, это очень хорошо. Алена…

– Пропусти нас, – я не хотела спорить и ругаться. В горле встал ком. – Мы идем в гости…

– Мировой Совет будет здесь через несколько часов, – немного раздраженно перебил меня Роберт. – Я дам вам ключ от моей комнаты в третьем западном квартале Бирцана в доме номер семь, комната под пятым номером на втором этаже. Вы должны оставаться там, пока я не приду.

– Роберт, я все о тебе знаю, – сказала громче, чем хотела, но вспомнила о Лельке за стеной и перешла на шепот: – Это ты их позвал, а теперь хочешь отправить нас туда, где точно найдут? Ты меня предал, я не вижу смысла тебе верить. Пропусти!

– Я их не звал, – в темных глазах мужчины взметнулись всполохи. – У тебя есть всего несколько минут, чтобы уйти на ту дорогу, которая не пересекается с главной, и дойти до моего жилища. Если вас встретят по пути… Рассказать, что делают с ведьмами? Хотя, думаю, ты и сама знаешь.

– Знаю, – прошептала я самой себе. Какая-то часть меня хотела оттолкнуть Роберта, броситься в лес и затеряться в нем. Нас бы никогда не нашли. Но другая часть меня тянулась к мужчине, верила ему, хотела забрать ключ из его руки и бежать как можно скорее в Бирцан, спрятаться в комнатке и ждать, когда придет спасение.

– Я скажу тебе… – заговорил Роберт. – Пожалуйста, постарайся услышать и поверить мне. Я был отправлен Советом в Отшельники, чтобы понаблюдать за жителями и отыскать ведьму, о которой последние полгода часто говорили. Постоянные жалобы привели к тому, что сюда была отправлена проверка, но никого не нашли. Теперь я знаю, что Герда умерла, а жаловались на нее. Потом я понял, что ты не просто целительница, но когда у меня появились доказательства, то я уже был безнадежно в тебя влюблен.

– Роберт… – выдохнула я, скрипнув зубами. Мужчины так складно лгут, а чтобы им поверили, всегда говорят, что влюбились!

– Молчи! Я влюблен в тебя, Алена, и ни за что не позволю тебе навредить. Я думал, что найду здесь ведьму, убежусь в том, что она и есть чистое зло, а встретил тебя – светлую, искреннюю, добрую. Скольким ты помогла, как переживала за людей, даже когда они хотели тебя выгнать? Для меня ты не ведьма, а даже если и так, мне все равно. Совету я не смогу доказать, что ты исключение из правил, но я могу тебя спрятать. Прошу, поверь мне. Возьми ключ, и бегите в Бирцан. Я выясню, кто отправил жалобу в этот раз, выпровожу Совет из деревни и немедленно приду за вами.

В висках стучало. Вероника стискивала мою руку до боли, маленькие пальчики впивались в ладонь. Мы должны пойти в Бирцан… Должны! На дорогу уйдет очень много времени, но малышка должна справиться, а там…

Я забрала ключ у мужчины, крепче перехватила сумки и рюкзак, и едва ли не бегом преодолела крыльцо. Роберт, убедившись, что я поверила ему, поспешил вернуться домой.

– Мама, куда мы идем? Что говорил дядя Роберт? Что все это значит?

– Нам нужно какое-то время пожить в городе, цветочек. Так надо, понимаешь? Но ты должна быть сильной, впереди у нас длинная дорога. Ты сможешь? Надо постараться, милая.

– Я смогу, если надо, – со вздохом ответила дочка спустя минуту молчания. – Очень далеко?

– Да, цветочек, очень.

Дом остался позади. Лес встретил нас влажной от росы травой и прохладным мхом. Тихий ветер шелестел в листве, заглушая слабое пение только проснувшихся птиц. Под ноги юркнула белка и тут же скрылась в кустах, следом за ней проскакала сорока. Вероника отвлеклась на живность, а я мысленно прощалась с лесом. Не знала, удастся ли мне вернуться сюда снова. Даже если Мировой Совет больше не станет приезжать в Отшельники, после сегодняшнего их визита меня не будут рады видеть в деревне. Боялась представить, что натворят поисковики, и какое после этого отношение ко мне будет у моих соседей.