ГЛАВА 10

Я была готова к такому повороту событий, все же меня не раз предупреждали. Но, тем не менее, ноги стали ватными, и глаза увлажнились. Я не могу уехать, не могу!

– Прошу прощения! – расталкивая людей, в центр круга ворвался Роберт. Опухоль с его лица спала, остались только красные пятна, как я и предполагала. – Понимаю, вы тут очень заняты безумно важным делом – прогоняете ни в чем не повинного человека, но не кажется ли вам, что без лекаря деревне не выжить?

Шерп обернулся к нему с таким взглядом, что вздрогнули все, кто стоял рядом с Робертом. Староста не любил, когда ему перечат.

– Выживали же как-то, – проскрипел старик. – Полгода жили и ничего.

– Посмотрите на меня, – Роберт раскинул руки, покрутился. Я поймала несколько восхищенных женских взглядов, обращенных к нему, и хмыкнула. – Вчера меня искусали пчелы, лицо заплыло, и я почти ничего не видел, тело горело словно в огне. Алена бескорыстно предложила свою помощь, и вот – я больше не похож на раздувшуюся жабу.

Пока новенький защищал меня, я взглядом искала в толпе Дарию. Подруга бы обязательно вставила слово, вот только ни она, ни Зафар не пришли. Что странно – Дария должна была знать о собрании, и она бы обязательно поговорила с отцом, убедила его передумать.

– А моя Ашенька всю ночь спала крепким сном! – зло крикнула Шерпу Клара. – Месяц я с ума сходила от ее криков, а появилась Аленка, и все, проблемы больше нет!

– Нет проблем? – Шерп шагнул к моей соседке, заглянул в лицо. – Что ты скажешь, когда она снова соберется и уедет, а потом по ее наводке в деревню поедут все, кому не лень? Что, если король лично обратит внимание на наше поселение? Нет уж, лучше мы своими силами!

– Сюда и так едут все, кому не лень! – возмутилась Клара. – Ты всех привечаешь, а мой муж им дома строит, бесплатно, между прочим!

Толпа шумела. Роберт своей выходкой показал, что необязательно молчать, если имеешь собственное мнение. Теперь я отовсюду слышала, что целительница и правда нужна. Кто-то все же был на стороне Шиая, но большинство уже поглядывали на меня более благосклонно, а одна старушка, подкравшись незаметно сзади, шепнула на ухо:

– Аленушка, а мази от боли в суставах у тебя нет?

– Сделаю, – быстро кивнула я, даже не подумав просить оплату. Какая оплата? Мне бы в деревне остаться, не до роскоши уж.

– А я тоже за то, чтобы Аленка осталась! – закричала эта старушка, выходя в центр. – Бабка-то ее наверняка всему обучила…

Мучительные минуты превращались в часы, и уже когда солнце было высоко на небе, Шерп возмущенный ушел домой. Крикнул только:

– Пожалеете потом!

Жалеть никто не собирался. Веронике пришлось забраться ко мне на руки, потому что нас обступили со всех сторон и наперебой стали просить кто мази, кто отвары. Никаких серьезных болезней мне не озвучили: кашель, плохой сон, больные суставы, ожоги. Правда, стоило Шерпу уйти, я все же сказала людям, что если буду бесплатно раздавать лекарства, то умру от голода и помогать им будет некому. Соседи кивали, предлагали продукты, услуги и даже одежду.

Я мимолетно посмотрела поверх голов и столкнулась взглядом с улыбающимся Робертом. Одними губами прошептала ему: “Спасибо”, и мужчина отвесил шутливый поклон.

– А Барда-то искать будем? – громыхнул голос за спиной.

Все повернулись в ту сторону. Михей, все в том же одеянии – трусах и шляпе, держал на поводке Кукуя.

– Он вчера как убежал рой искать, так и не вернулся, – продолжил Михей.

Ему поддакнул и Роберт:

– Гаскона тоже нет. Так что извините, но мне пора домой, бабушка Уля совсем одна.

Теперь у деревенских была другая тема для разговора – все вдруг вспомнили о пропаже пчеловода. Кто-то отправился домой, кто-то собрал людей и повел в лес, а Клара потащила меня за руку в сторону дома, ее дети колонной двинулись за нами. Я все еще пребывала в легкой растерянности, не веря, что смогу остаться в деревне.

– Ну вот, Аленка! – радостно трепала она меня по плечу. – Отвязались от этого старика, а ты переживала!

– Да как бы он чего не удумал, – пробормотала я. В груди ворочался червячок сомнения, все-таки как-то слишком легко Шерп сдался. Или решил не идти против толпы? Главное, чтобы не отказался молоко давать, а то все те, кто сейчас на моей стороне, быстро изменят свое решение.

– Не волнуйся, Шерп не идиот. Хотя, это спорное утверждение, конечно. Лекарь в Отшельниках очень нужен. Когда Герда померла, а болезни никуда не исчезли, Шерп ездил в городскую аптеку за вытяжками и порошками. И что ты думаешь? На одну только вытяжку из корня живолиста мы собирали всей деревней, кто сколько мог. Алька так вообще свои сережки отдала, а они ей от матери почившей достались.

– Какая взаимовыручка, – улыбнулась я.

– И тебя выручим, не переживай! Нет, ты, конечно, поступила плохо, когда уехала. Но с кем не бывает? Ты была молода… А кстати, почему уехала?

Я скосила глаза на Веронику. Дочкины глаза сверкали любопытством – очень она любила подслушивать взрослые разговоры.

– Милая, смотри, – я махнула рукой в сторону Клариного сына, – там Сэт. Хочешь поиграть с ним?

– Мам, – дочка глянула на меня укоризненно, – так и скажи, что отвечать тете Кларе при мне ты не будешь. А поиграть я хочу, да.

Вероника сползла с моих рук и радостно побежала к другу. Я же вернулась к разговору с Кларой. Не то чтобы собиралась изливать ей душу, но и любопытство утолить не мешало – все же она в буквальном смысле слова защищала меня от Шерпа грудью.

– Я забеременела Вероникой, и Герда убедила меня в том, что ребенку нужен отец. В Отшельниках на мать-одиночку никто косо бы не посмотрел, но бабушка была уверена, что без мужчины мне не справиться. Я ведь и сама выросла без родителей. Ну, ты знаешь. Поэтому мне пришлось уехать, – я осеклась, раздумывая, как бы мягко обойти опасную тему. Почему я вообще забеременела в восемнадцать – не знает никто, и никогда не узнает. На то были свои причины, но говорить о них никому нельзя. – А вернулась, потому что отец Вероники нас выгнал. Жить нам негде, как ты понимаешь.

– Вот гад! – возмущенно воскликнула Клара. Ей, женщине прожившей в счастливом браке вот уже двадцать с лишним лет, было не понять, каково это – разрушить семью своими руками. – И что, ты ему даже не отомстила?

– Как? – хмыкнула я. – И зачем?

– У тебя слишком мягкое сердце, – покачала головой соседка. – Ладно, беги. И спасибо за отвар для Ашеньки. Я не просила, но ты все равно передала… Я отблагодарю, не волнуйся!

Я только махнула рукой. В лесу полно травы, а у меня – свободного времени. Главное, чтобы была еда, а потом разберемся. Не буду же я открывать аптечную лавку в деревне? Кому нужна помощь – помогу. Только если это не Зафар…

На этой мысли я хохотнула, потому что увидела бегущего в мою сторону Зафара. Парень мчался со скоростью лани, выбивая пыль сапогами. Если присмотреться, то можно было даже заметить, как из его ноздрей валит пар. Утрирую, конечно, но вот дико вращающиеся глаза меня все же слегка напугали. Уже испытал на себе действие снадобья? Ой, ой… Убежать или все же рискнуть и поговорить? Решить я не успела, Зафар в несколько прыжков настиг меня у ворот.

– Ты! Ведьма! – завизжал он так громко, что пичужка, спрятавшаяся в яблоневых ветках, испуганно вспорхнула.

Я машинально отступила, парень сделал шаг вперед, и его палец уткнулся мне в грудь.

– Быстро возвращай все как было! Идиотка!

– В чем проблема? – мои брови взлетели вверх. Я не хотела говорить ему, что эффект от отвара продлится всего неделю. Пусть пострадает.

– Он не… – Зафар запыхтел, не зная, как обозначить свое положение, потом обеими руками указал на свой пах. – Реагирует только на Дарию!

– А на кого он должен реагировать, кроме Дарии?

– Не твое дело!

– Мое, Зафар, мое. Она моя подруга, если ты не знал.

Зафар побледнел и заскрежетал зубами. В его глазах плескалась злость, бесились демоны. Я же ухмылялась. Пусть, ему это пойдет на пользу. В какой-то момент я подумала, что их с Дарией отношения, и правда, не мое дело, но что сделано – то сделано.

– Так на кого он не реагирует-то?

– Да пошла ты! Ведьма! Я всем расскажу, что ты сделала!

– Успокойся, – буркнула я, поморщившись. – Считай, этот легкий недуг предупреждением – не обижай супругу.

– Да кто ее обижает-то?! Кто?! Я что, виноват, что она приходит когда не надо? Ушла к отцу, сказала, что до вечера, а сама вернулась почти сразу!

– Ты идиот? – выпалила я, едва сдержав более неприличное ругательство.

– А что? – Зафар вытаращил глаза. На его лице мелькнуло недоумение, и я устало потерла лоб. Все-таки идиот.

– Уходи, Зафар. Больше я с тобой никаких дел иметь не желаю.

– А придется! Иначе я всем расскажу, что ты ведьма!

– Какая я ведьма? – фыркнула и распростерла руки. – Ты ведьм видел вообще хоть раз? Их истребили уже давно.

– Ага! А как тогда вы с бабкой людей лечите?

– А если головой подумать, ответ на этот вопрос появится? Мы травницы.

– Ну-ну, – парень уже немного успокоился, но его ноздри все еще продолжали раздуваться. – Я тебя выживу из Отшельников, вот увидишь.

– Становись в очередь, за Шерпом будешь, – отмахнулась я, но в груди екнуло. С одним врагом справиться можно, а вот с двумя будет сложнее. – Давай, иди отсюда. Не до тебя мне, Зафар, правда.

Я быстро пересекла двор и уже собиралась войти в дом, как парень спохватился.

– Корзинку верни и яйца!

Корзинку я ему вернула, а на требование отдать назад и продукты пригрозила кулаком и пообещала растрепать всей деревне, что у него проблемы с детородным органом. Зафар покраснел от злости или же стыда, стиснул в руках корзинку и умчался, бросив напоследок, что я пожалею.

Что-то слишком часто мне это говорят… Настроение мигом испортилось. Уже и радость от того, что все соседи на моей стороне, утихла. Хотелось поесть и выпить чай, почитать Веронике сказку, которых у бабушки Герды было навалом, и спокойно дожить этот день.

Но в деревне восемьдесят семей было еще восемь лет назад, сейчас их стало, наверное, в разы больше, и минимум половина из них слышали сегодня на собрании, что в Отшельниках вновь есть целительница.

Люди, которые не успели подойти ко мне утром, потянулись с просьбами ко мне домой. Я успела только сварить оставшиеся яйца и накормить уставшую от игр Веронику. Дочка вытащила первую попавшуюся книгу с самой нижней полки, до которой смогла дотянуться, и теперь с упоением пыталась ее читать. С пяти лет я помогала ребенку выучить алфавит, что значительно возвышало ее над всеми остальными простолюдинками. Преподавателей в этом мире могут себе позволить только богатеи, и обученная грамоте Вероника в будущем получит шанс на академическую стипендию. Благо, сама я успела закончить три начальных класса, и хоть что-то да знала.

Когда пришла та старушка, которой нужна была мазь от боли в суставах, я с вежливой улыбкой выслушала ее проблему и пообещала, что приготовлю уже завтра. А когда следом за ней потянулись и ее подруги, а потом и семейство Флоренс в полном составе, мне пришлось вооружиться чистой тетрадью и карандашом.

Мази от боли, от ожогов, от морщин. Отвары от кашля, насморка и чесотки. Вытяжка из корня живолиста имела особенно высокий спрос. К ночи была исписана половина тетради, в голове шумело, а пальцы на правой руке отказывались держать карандаш.

За лечение мне обещали приносить свежую рыбу, мясо, птицу. Парнишка с чесоткой клялся, что перекопает весь огород и уберет сорняки, а глава семьи Флоренс – бородатый здоровый мужчина преклонного возраста, сразу же притащил бутылку молока в обмен на вытяжку из корня живолиста. Вообще, эта вытяжка в городских аптеках стоила баснословно дорого. Она заменяла огромное количество порошков от судорог, отлично заживляла резаные раны, и была ни с чем не сравнима при борьбе с головокружением. Последним, собственно, и страдал Джори Флоренс.

– Вы только поскорее сделайте, пожалуйста, – просила его жена, сухонькая женщина средних лет. Пятеро их детей в это время нетерпеливо ждали родителей на улице. а моя дочка с интересом наблюдала за ними через окно. – Джори мучается, а он охотник, ему в таком состоянии вообще в лес нельзя. Вдруг кабан или волк, он ведь и убежать не успеет, и не справится с ними, если сознание потеряет.

– Виви, не нагнетай, – мужчина положил широкую ладонь на плечи супруги, и женщина чуть присела под ее тяжестью. – Не так уж часто я теряю сознание.

– Не часто? За последний месяц только дважды!

Джори посмотрел на меня обреченно, но в его глазах искрились смешинки.

– Виви слишком впечатлительна. Недавно в глазах потемнело, я присел на лавку и заснул, а она панику подняла.

Я слушала молча, записывала в тетрадь симптомы, и вспоминала, какая болезнь может вызывать частое головокружение. Много. Таких болезней много, но самой страшной из них была опухоль любого из внутренних органов. По-хорошему, Джори нужна помощь сертифицированных лекарей, у которых есть необходимые артефакты для просвета, но и он, и я понимали – столько денег нет, даже если вся деревня снова скинется или продаст чьи-нибудь сережки.

Впрочем, я могла бы попробовать сама. С помощью своей силы. Но я еще никогда не светила людей, тренировалась только на животных. Да и как объяснить мужчине и его семье, что я делаю? Если я помогу Джори, то слухи о деревенской ведьме расползутся еще быстрее, и можно будет ждать в гости представителей Мирового Совета. На их совести смерть тысяч ведьм, и со мной они разделаются легко и быстро.

Нет, ни в коем случае я не имею права выдать свою тайну. Так мне говорила Герда, и я не могу нарушить ее приказ. Я не столько боялась смерти, сколько пугало, что Вероника останется одна.

К концу беседы с Флоренсами мне и самой понадобился живолист. Разболелась голова, а еще в груди поселилось какое-то нехорошее чувство, словно произошло что-то плохое совсем рядом. Я проводила Виви и Джори, подошла к окну и долго всматривалась в темноту за стеклом. Все мое нутро рвалось на улицу, в лес. Кусты и деревья отбрасывали какие-то особенно зловещие тени, тонкое покрывало сизого тумана мерцало в голубоватом, словно призрачном, свете полной луны.

Откуда-то издалека донесся волчий вой, и в этот же момент за спиной шаркнули шаги.

– Мам, я почитала, – дочка протянула мне книгу, раскрытую посередине. – Эта книжка скучная, или я не все поняла. Возьму другую, ладно?

– Уже поздно, милая, пора спать, – пробормотала я, еще раз взглянув в окно.

В полумраке мелькнула чья-то тень, а сразу после в дверь раздался тихий осторожный стук. Я чертыхнулась. Почему местные так любят ходить по гостям ночами?

Но за порогом стоял не совсем местный. Увидев Роберта, я даже как-то растерялась, а дочка первая протянула ему руку для приветствия. Мужчина чмокнул ее тыльную сторону ладони, с улыбкой назвал леди и поклонился. Вероника восторженно раскрыла рот.

– Барда и Гаскона еще не нашли? – спросила я, начиная догадываться о причине визита Роберта.

– Нет, я потому и пришел. Кроме вас-то, никого здесь почти не знаю, – мужчина виновато поджал губы. – Вчера я уложил Улю спать прямо в одежде, да и не помогал помыться… Сами понимаете, я не могу так бесцеремонно трогать женщину, пусть и больную старушку. Будь я лекарем, у меня было бы на это право, а так… Алена, помогите мне. Не оставлять же бабульку в кресле на всю ночь.

– Мам, я пойду с тобой? – Вероника тронула меня за руку.

– Конечно, – кивнула я. – Только накинь кофточку, на улице уже прохладно.

Мы вышли через несколько минут. Дом запирать не стала, на что обратил внимание Роберт:

– Не боитесь, что кто-нибудь залезет?

– Сюда никто не залезет, – с улыбкой ответила я.

Мужчина глянул на меня подозрительно, и по моей спине пробежал холодок. Следовало быть аккуратнее, и все-таки запереть дверь. Не могу же я объяснить, что вон те рисунки над ней и есть замок? Колдовские руны, которые со стороны для обычного человека выглядят как просто красивые узоры, надежно защищали жилище от непрошенных гостей. Может быть, Роберт знает об этом? Эта мысль и заставила меня напрячься.

– В нашем доме нечего брать, – поспешно поправилась я. – У нас ни денег, ни ценных вещей.

– Недавно приехали? – Роберт, кажется, вздохнул с облегчением.

– Два дня назад. Но я жила здесь ранее, как вы уже знаете.

– Да, слышал. Впервые был на таком собрании, надо сказать. Староста здесь, конечно, крепкий старичок. Но я с ним не согласен – деревня ведь для всех, кто потерял смысл в жизни на других землях.

– Вы тоже потеряли смысл жизни там?

– Вроде того, – уклончиво ответил Роберт, а я заметила, как кончики его губ дрогнули в улыбке. Не понравилась мне эта реакция, но я не могла понять – почему. – Как думаете, Бард и Гаскон вернутся?

– Не знаю, – вздохнула я, грустно посмотрев через плечо на лес. – Надеюсь, их найдут целыми и невредимыми. Хищников в этом лесу много, здесь водятся даже вечно голодные гиены.

– Хорошо, что сказали. В лес я никогда не пойду, – Роберт рассмеялся. – Но переживаю за этих двоих, прошло уже больше суток, как они ушли.

– Все будет хорошо, – ответила я, будучи совсем не уверенная в своих словах.

Если Гаскон и в порядке, то Бард вряд ли. Он гнался за пчелами, на укусы которых у него аллергия, и если его все же покусали, то мужчина, наверняка, задохнулся. Я уже видела однажды, как он отекал и просил воздуха. Тогда меня быстро вывели на улицу, а Герда весь день провела у постели пчеловода. Но если Гаскон не пострадал, то почему до сих пор не вернулся? Этого никто не мог знать.

В доме Ули были зажжены сразу все пять фонарей. Масляные, горели они долго и не затратно, а света было достаточно. Уля сидела у окна в кресле, и будто со вчера не вставала. Она и так не вставала, но Роберт говорил, что помогал ей лечь спать. Я же совсем забыла, что утром старушке нужно было пить отвар, да и когда бы я вспомнила о ней? На собрании все мысли занимала только собственная судьба.

Веронике я дала книжку с рисунками, найденную мной на полке у печи. Роберт путался у меня под ногами, все спрашивая, чем помочь, и мне пришлось отправить его греть воду.

Сама же я развела отвар с водой, напоила старушку, расчесала ее волосы, а потом накормила остатками жареной альмы. Было бы неплохо сводить Улю в баню, но пока она натопится, ночь пройдет. Да и не справлюсь я сама, несмотря на то что из-за болезни бабулька весила не больше мешка с картошкой. Роберт скоро принес мне таз с водой и ушел в свою комнату. Я раздела Улю, обтерла мокрой тряпкой, надела на нее чистое ночное платье и позвала мужчину.

– Она нас слышит? – спросил он, когда помогал мне перенести старушку на кровать. Уля моргнула и закрыла глаза, а мне вновь привиделась улыбка на ее лице.

– Слышит, – ответила я, бережно укрывая Улю тонким шерстяным одеялом, пахнущим затхлостью. Постирать бы его, да Гаскону, видимо, было не до стирки. – Она только не говорит и не ходит. Руки ее слушаются, но переодеться сама не может и умыться тоже.

– Что с ней случилось?

Я рассказала Роберту вкратце то, что узнала от Гаскона.

– Так бывает, – заключила я, – от горя. От горя люди даже умирают, но Уля у нас сильная бабулька. Совсем скоро она сможет вновь говорить, и Гаскону будет легче. Сейчас он к ней неотрывно привязан, а даже поговорить не могут.

– Это твой отвар поможет ей заговорить?

– Да, он приготовлен из растений и кореньев с очень сильными свойствами, оказывающими влияние непосредственно на ту часть мозга, что отвечает за голос.

– Ты где-то училась? – Роберт погасил фонарь, и спальня Ули погрузилась в темноту, а мы ушли на кухню. – Такие знания можно получить разве что в академии Мельсона.

– Меня учила бабушка Герда, в чьем доме я сейчас живу, – отмахнулась я. – А где училась она, сама я не знаю.

Опасный разговор нужно было заканчивать. Уля благополучно заснула, а мне и Веронике уже пора было уходить. Но и эта ночь, кажется, спокойной быть не обещала – стоило мне только попрощаться с Робертом, как во дворе скрипнула калитка.