Глава 10

- Ты будешь это есть? – жадно проговорило существо.

- Нет, - отозвалась я, чувствуя страх и порадовавшись, что нас разделяет решетка.

- Дай, - старуха с измазанным, изувеченным лицом протянула костлявую руку, загребая ей перед собой. – Меняю на что угодно. Я запах мяса не чуяла уже больше года.

И тут мне стало совестно за себя и свое отвращение к ней.

Кто знает, что пережила эта женщина, и во что я сама превращусь, если проведу в этой камере больше времени.

Я пододвинула к ней поднос, и она жадно начала хватать еду прямо с тарелок, запихивая ее в беззубый рот.

Отвернулась, почувствовав спазмы в горле.

Нет, я никогда не превращусь в нечто подобное. Лучше умереть, чем цепляться за жалкое существование в этом месте.

Старуха наелась и начала уже более пристально меня разглядывать:

- Ты не из нашего мира, да? – хмыкнула она.

- Нет, - я покачала головой. – Меня зовут Самсара.

- Хаджита, - отозвалась она. – Как попала сюда?

- За преступление, которого не совершала.

Седая ведьма залилась страшным скрипучим смехом:

- Как и все мы, деточка. Как и все мы. Но я никогда прежде не видела, чтобы пленников так кормили.

- Давно ты здесь? – спросила я.

- Девятнадцать лет, - произнесла она, и я ужаснулась.

- За что?

- Всадила нож в горло своему мужу, - безумно рассмеялась она, и я вздрогнула всем телом. – Не жалей меня. Я не жалею. Он хрипел и истекал кровью, и это единственное воспоминание, греющее меня все эти годы. Подонок был жестоким садистом, а еще предпочитал трахать мальчиков, а не меня. Когда он начал засматриваться на нашего родного сына, я не выдержала и зарезала его тем мечом, который он так сильно оберегал, любил больше всего на свете. Что же, сдох он, не расставаясь со своей любовью.

И снова безумный смех.

Я поежилась, не зная, как бы сама поступила в подобном случае.

- И как долго тебе предстоит пребывать здесь?

- В нашем Кодексе не прописаны такие мелочи, как временные рамки, - она хрипло закашлялась, а потом процитировала. – «Предатели и убийцы да сгниют они в тюрьме. Жена, уличенная в неверности и наложницы иже с ними, да умрут они в мучениях. Поднявший руку на военного, защищающего родину, сгинет в бедности и изгнании.»

Я замолчала, привалившись головой к стене. Меня пугала перспектива жить в этом мире. До дрожи в пальцах и слез в глазах.

Должна быть судебная система!

Оправдательный приговор!

Невозможно жить в подобном хаосе!

- Тогда еще правил отец Зейна, - продолжила Хаджита. – Нынешний маршал еще ничего. А Зуграб купался в крови своих врагов. И это не метафора. Он сливал ее…

- Прошу тебя, не надо подробностей! – я зажала горло рукой, почувствовав приступ тошноты. Меня мутило от ярких картинок в голове, а ведьма только рассмеялась.

- Когда проведешь здесь год, сама попросишь меня рассказать эти истории. Просто, чтобы слышать голос другого человека и не сойти с ума.

В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги. Люди, сидящие в клетках, на этот раз не метались и не улюлюкали. И я сжалась от ощущения неотвратимой надвигающейся беды.

Еще до того, как он зашел в мою камеру, я узнала его поступь. В замке тюремной решетки скрипнул замок, и Зейн вошел, оглядывая меня и окружающую обстановку.

От его взгляда не укрылись ни пустые тарелки, стоящие в соседней камере, ни размазанная по полу каша.

- Какого черта ты не ешь? – прорычал он, хватая меня за ворот ночнушки. Она уже изрядно повидала, и теперь была грязно-серого цвета. Я могла только представлять, на сколько жалко выгляжу.

На столько опешила от его вопроса, что тупо пробормотала:

- Я ем…

- Не ври мне, - его глаза сузились и приблизились ко мне.

- Я не могу есть ваше мясо и овощи, - тихо проговорила я, не понимая, почему это вообще его заботит. – Я ем только хлеб и пью молоко.

- Хочешь, чтобы я силой затолкал это в тебя?

- Можешь силой, - зло усмехнулась я. – Я не шутила, когда сказала, что организмне принимаетвашу пищу.

Вновь ощутила рвотные спазмы, содрогавшие мое тело, как только я проглатывала хоть кусочек. И кажется, он понял. Поставил меня на место и тихо произнес:

- Почему не сказала?

И тут я рассмеялась, видя бешенство на его лице:

- А кому-то есть до этого дело? Вы меня похитили, называли фактически вещью, ставя ниже себя по положению, а по итогу обвинили в преступлении, которого я не совершала и посадили сюда, - я горько оглядела комнату. – Осталось только пытать меня и убить, если тебе так хочется моей крови!

И Зейн бросился вперед, вжимая меня в стену и обдавая жаром раскаленного дыхания. Я чувствовала его желание, и оно отдалось болью внизу живота. Я, наверное, окончательно свихнулась, раз до сих пор хотела этого монстра, посадившего меня на цепь.

- О, да, я приготовил тебе целый аттракцион кровавых развлечений, - прорычал Зейн, трясущимися пальцами сжимая мои плечи, - если ты не начнешь говорить правду, то пожалеешь об этом.

Тело дрогнуло от жестокости, сквозившей в его голосе, но я выдержала взгляд Зейна.

- Можешь пытать меня, но мне не в чем признаваться, кроме того, что я уже тебе сказала.

- Лжешь! – прорычал он, впечатывая кулак возле моего лица, и я зажмурилась от страха. Каменная крошка посыпалась бисером на пол. – Человек Мулцибера, которого мы поймали на границе отступников, под пытками выкрикивал твое имя! Твоё проклятое имя, Самсара! – Он прижался носом к моей щеке, вдыхая меня, но тут же отстранился. – Какой безумец перед смертью будет говорить неверное имя своего соучастника?! Отвечай!

Я вжалась в стену и меня парализовала страхом. Его мощное тело нависало надо мной, и я даже не сомневалась в том, что он может разорвать меня на кусочки голыми руками.

- Он сознался в том, что устроил взрыв в шахте, и потом назвал твое имя, как соучастницы, помогавшей ему.

Я заледенела от ужаса, не понимая, как это возможно. Прежде, чем поняла, что делаю, бросилась ему на грудь и зашептала осипшим голосом:

- Клянусь тебе, я не знаю, как это возможно! Не знаю зачем это, Зейн! Я не знакома и никогда не видела Мулцибера! Моя жизнь протекала на Земле, я мечтала бороться против него!...

- Или за него, - зло хмыкнул Зейн. - Я уничтожу тебя. Ты не просто шпионка, ты вся смесь мерзости Мулцибера на Земле. Лживая и беспринципная. Но надо отдать должное, он превосходно готовит своих агентов. Какая игра, Самсара! Тебе почти удалось убедить меня.

Он сделал шаг назад, и я осела на пол под тяжестью наручников.

Зейн тут же подскочил, хватая меня за руки и оглядывая их как безумный, видя кровоподтеки и сильно сжимая челюсти. Тут же вышел тяжелой поступью, оставляя дверь распахнулось, понимая, что я никуда не сбегу. Из этого подвала только один выход – в его же земли, где меня поймают его воины.

Вернулся уже с ключом. Освободил мои руки, и я судорожно вдохнула, боясь касаться кожи запястий. Она покраснела и сочилась сукровицей. Боль была такой, словно я вся была сплошной незаживающей раной.

- Знаешь, что скажи мне? – он подтянул меня ближе, заглядывая в глаза. – Почему ты не отказалась от своего плана? Ты могла бы стать моей наложницей, или женой моего брата, но тебя больше устраивает роль шлюхи Мулцибера, не так ли? Чем неволя с ним так привлекательна, что ты отказалась от положения и моей защиты?

Сердце больно кольнуло и превозмогая боль, я вновь бросилась, впиваясь в его воротник, шепча в последней отчаянной попытке:

- Я хотела быть только твоей! Такое нельзя сыграть, Зейн! Я отказалась от роли жены твоего брата, потому что у меня сносило крышу от твоей близости, понимаешь?! Твоей!

- Не надо врать, - процедил он сквозь зубы, словно каждое мое слово причиняло ему физическую боль.

Вот только в кандалах, впивающихся в кожу, здесь была я.

Он отпихнул меня от себя, словно надоевшую вещь и поднялся во весь могучий рост, смотря сверху вниз:

- Ты будешь гнить здесь, пока моя воля не поработит твою, и ты не сознаешься добровольно. Я хочу, чтобы ты пала. Я хочу видеть, как надежда потухнет в твоих глазах, и ты откажешься от своего господина.

- Тогда ты будешь ждать вечно! – закричала я, чувствуя к нему теперь уже только жгучую ненависть. Она затопила меня всю и полыхала болью в груди. – Ты безумен! Я не виновна в этих преступлениях!

Глаза Зейна загорелись адским пламенем, и он глухо произнес:

- Да, я безумен, Самсара. Именно поэтому ты все еще жива.

И прежде, чем я успела понять смысл его слов, он развернулся и зашагал прочь. Его пленники в клетках перестали выть, когда он проходил мимо, и я поняла, что маршала они боялись больше, чем кнута Крейга.

- Чтоб меня черти разодрали, - потрясенно произнесла Хаджита из соседней камеры. – Кто ты, девочка? И почему сам маршал спустился в этот ад, чтобы снять с тебя наручники?

- Он же на меня их надел, - горько усмехнулась я. – И он же меня сюда и посадил.

- Ты не на том концентрируешь внимание, - она помотала головой, - ох, не на том.

Отвечать я не стала. Хотелось плакать и выдрать из груди горечь происходящего.

Я окончательно убедилась в том, что все они на этой планете обезумили.

***

А вечером ко мне пришла Юта. Она плакала, глядя на меня сквозь прутья решетки и гладя мои волосы. Женщина принесла мне одежду и мазь для ран на запястьях.

- От нее тебе станет легче. Ну же, Самсара, мажь скорее. Ты больше нигде не ранена? Тебя не обидели эти звери?

- Нет, - отозвалась я, накладывая жирный слой мази на раны и чувствуя облегчение. – Но как ты об этом узнала?

Юта помолчала, поджав губы, а затем поманила меня к себе. Присела на корточки возле нее и услышала горячий шепот:

- Диаго прибыл. Он может освободить тебя, если ты покоришься! Ты уже не станешь его женой, но он может взять тебя себе как наложницу, спасти от гнева Зейна. Я встретила его в коридоре, он сказал мне это тебе передать!