22.

Ночь обещала быть долгой. Томас уехал в другой город, чтобы навестить дочь, и оставил нас самих справляться с вечерней сменой. Кларисса и Катрина взяли на себя кухню, а мы с Маришкой зал. Поначалу казалось, что все пойдет гладко, но, как назло, народ повалил толпами. Столики заполнялись быстрее, чем мы успевали принимать заказы, а воздух был пропитан жаром и запахами еды, пота и дешевого пива.

Девчонки на кухне работали как одержимые, слышно было, как сыпались приказы, звенела утварь, и время от времени из-за дверей кухни доносились короткие напряженные смешки. А вот в зале все шло куда сложнее.

Я носилась с тяжелыми заставленными подносами, едва успевая между столами.

Жар стоял невыносимый, словно кто-то специально подогрел весь воздух. В какой-то момент я сняла жилетку, оставшись в просторной рубахе. Благо ткань плотная, да и покрой свободный — небольшую грудь точно никто не заметит, а в жилетке недолго и тепловой удар получить. Но даже это не помогло — ткань липла к телу, пот стекал по шее, и я чувствовала, как мои волосы прилипли к вискам.

— Маришка, — окликнула я напарницу, пытаясь перекричать шум зала, — как ты там?

Держишься?

Она лишь кивнула, но ее глаза были слишком напуганные. Я в который раз за вечер подумала, что зря мы решили ее сегодня пустить в зал. Среди нас всех она самая стеснительная и скромная. Но девушка сама настаивала, аргументируя тем, что фигуристые Кларисса и Катрина вызывают ненужный ажиотаж, а нам не с руки сегодня провоцировать кого-либо, пока Томас в отъезде.

И стоило мне об этом подумать, как с ее стороны раздался пьяный гогот мужчин и тоненький девичий вскрик. Молниеносно обернувшись, я увидела Маришку у столика с большой компанией. Видимо, принимала заказ.

Рыжий бородатый мужчина что-то негромко ей говорил, теребя ее кружевной фартучек.

Она стояла как вкопанная, губы дрожали, глаза начинали блестеть от слез, еще немного — и она просто разрыдается.

Черт! Я бросила поднос на ближайший стол, где удивленные посетители только что собирались спросить еще одну кружку эля, но мне было не до них. Через секунду я уже протискивалась через толпу к Маришке, пока ее не усадили прямо на колени к этому пьянице. Подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть, что уже второй тянет ее к себе за стол.

— ЭЙ, ребята, полегче! — сказала я, пытаясь сохранять спокойствие, но внутри все кипело.

— Что-то вам эль не идет на пользу. Вы не пробовали закусывать? Могу посоветовать изумительные куриные окорочка в медово-горчичном соусе. Кстати, а вы уже пробовали наше фирменное блюдо, копченые свиные ушки? Уверяю, любезные господа, вы полжизни потеряли! Маришка, ты еще здесь? Давай быстренько, скажи на кухне, чтобы все приготовили в лучшем виде, чтобы я подал нашим дорогим гостям.

Я тараторила на одном дыхании, не давая никому и слова вставить, попутно, умудрившись выдернуть Маришку из рук пьянчуги и кивнув ей на кухню. Она благодарно кивнула и поспешила туда. До закрытия теперь будет там, а вместо нее выйдет Кларисса, как более бойкая. Да и будет неудивительно, если как раз она благосклонно примет ухаживания одного из компании. Вон тот рыжий как раз ее типаж.

Мужчины рассмеялись в ответ на мои слова.

— А малец-то какой смелый! — хмыкнул тот, у кого я практически выхватила из рук Маришку. Наклонился ко мне, его пьяное дыхание пахло кисло и мерзко. — Не боишься после таких своих действий гулять в одиночестве по улице?

Я хмыкнула, пытаясь сыграть на шутке, как всегда это делала в подобных ситуациях.

— А чего бояться? Это я сейчас такой хиляк, но я вас уверяю: еще чуть подрасту —и сам стану грозой района, — фыркнула я, горделиво задрав подбородок и приосанившись, давая всем рассмотреть мое хрупкое телосложение. Это возымело привычный эффект.

Они дружно заржали, к ним присоединились некоторые люди и за другими столиками. Я продолжала сыпать шуточками, предлагая сделать заказ, нахваливая нашу кухню. Краем глаза заметила, как в зал действительно выпорхнула Кларисса и принялась обслуживать новых посетителей, коих за время наших разборок с этой компанией стало гораздо больше. Я уже почти поверила, что удалось разрядить ситуацию, как вдруг все изменилось.

— Цыц, малой, хватит трещать, — рявкнул тот самый рыжий, прежде чем его рука резко потянула меня за локоть.

От неожиданности я не удержалась на ногах. А может, кто-то успел что-то разлить и я банально поскользнулась. Но уже в следующий миг земля ушла из-под моих ног, и я упала прямо на него.

Хриплый смех, заглушив мой невольный вскрик, захватил всю компанию. Они улюлюкали, кто-то кричал мне что-то, но я уже не слышала. Рука рыжего попала мне прямо на грудь и слегка сжала ее. Время замедлилось. Его глаза расширились, на лице появилось выражение удивления и озарения.

— Да это же девка! — взревел он. — На сегодня эта цыпа моя!

Остальные мужики захохотали еще громче, решив, что это шутка, а я ощутила, как паника поднимается внутри меня волной. Как только все они поймут... Без Томаса с таким количеством пьяных клиентов я не смогу справиться. Никто не трогал жизнерадостного верткого паренька, но если поймут, что я водила всех за нос...

Черт, что делать, что делать?!

Но тут, словно гром среди ясного неба, раздался знакомый низкий голос: — А ну, отпустили, живо! — Тон был таким же властным, как я запомнила, но в грохоте таверны казался почти неестественным.

Я брежу? Ради всего святого, пусть это будут всего лишь галлюцинации от жары!

Я почувствовала, как рука рыжего соскользнула с моего тела, и кто-то сильно потянул меня вверх за шкирку, ставя прямо перед собой. Время замерло. Все в таверне разом стихли.

Надо мной навис тот самый дракон, с которым я надеялась никогда больше не встречаться. Его грозный и холодный взгляд пронзал меня насквозь. Я почти ощущала, как от него исходят волны жара и ярости.

Наши взгляды пересеклись, и я четко осознала: это конец.