Глава 16

Качнув головой, просыпаюсь и испуганно оглядываю полутёмную спальню норзийца. Сколько прошло времени? В голове звучит многократно, будто призрачное эхо, «Прошу, останься». Может, поэтому я до сих пор сижу на полу рядом с неподвижным мужчиной? Или потому, что сильные пальцы сжимают моё запястье так, будто лорд пытается не удержать меня, а устоять на краю пропасти и не упасть во…

Вспоминаю его абсолютно чёрные глаза и леденею от ужаса, думая о том, что выходило из мужчины позже.

Мрак.

Северянин казался невероятно могущественным и опасным. Перед его чудовищной силой склонялись и воины, и вельеры Гельерии. Но в своих покоях, скрытый от посторонних глаз, Вирг корчился на полу так, что сердце замирало при виде его страданий.

Сочувствие и сейчас касается меня шёлковой гладкостью прежде, чем я успеваю себя одёрнуть.

«Орелия, посмотри на эти камни, — увещеваю я себя. — Это был чей-то храм! Жрицы преклоняли перед алтарём колени, возносили молитвы милосердной Гетте, соединяли любящие сердца и утешали страдающие души. А северяне пришли и всё разрушили!»

Вздыхаю со стоном: не помогает. С одной стороны, я отчаянно ненавижу норзийцев, по вине которых погиб мой брат и пострадал отец. С другой, не могу смотреть на одного из них и не испытывать некоторой доли сострадания… Разрываясь между этими двумя чувствами, я снова пытаюсь высвободиться.

— Прошу, — снова шёпот, похожий на дуновение тёплого вечернего ветерка в зелёных листьях нагретой уходящим солнцем рощи, — останься со мной. Умоляю…

И я сдаюсь. Снова.

— Милосердная Гетта, — ворчу, бессильно опуская руку. — Вам будто нравится издеваться надо мной. Я колен не чувствую, на запястье точно останутся синяки от вашей хватки. Я схожу с ума от беспокойства за Лизию, но не могу приблизиться к подруге.

— Я дал ей успокоительного, — закрывая дверь, сообщает целитель. Сеот снова куда-то ходил, оставляя лорда на меня, и от повисшего в воздухе доверия, которое проявляет ко мне норзиец, становится тепло в груди. — Целительный сон то, что ей сейчас нужно.

При этих словах я замираю от ужаса, только-только вспоминая о других девушках.

— Гетта… Как долго действует ваше зелье, Сеот? Ужас! Я же оставила подруг спящими в замурованной магией комнате!

— С ними всё будет в порядке, не волнуйся, — слышу бодрый голос Сеота. — Как и с Лизией.

Резко оборачиваюсь.

— Вы считаете?! — Голос мой дрожит от резко нахлынувшей ярости.

Целитель отводит взгляд и бормочет:

— Я имею в виду, что последствий на теле Лизии не останется. Я залечил разрывы и дал девушке зелье, прерывающее нежелательную беременность. — Выражение его лица каменеет, уголки губ опускаются. — Но исцеление душевных ран не в моих силах. Как и восстановление девственности. Увы, вельера. Зато я в состоянии зайти в покои к гельерийкам и передать весточку от вас. Мне всё равно предстоит отлучиться и проверить самочувствие Золетты.

Выпрямляюсь, ощутив неожиданно сильное волнение за женщину-воина.

— А что с ней?

Вспоминаю, что целитель упоминал о своих лекарствах в её комнате. Золетта заболела? Вот почему Лизию сопровождал Орид. Но реальность оказывается ужаснее.

— Она упала с лестницы сегодня днём, — поясняет Сеот. — Я узнал об этом, когда вернулся в замок вместе с лордом. Быстро осмотрел Золетту перед тем, как подняться к вам. Сломано несколько рёбер и бедро.

— Как же это произошло? — ахаю я, теряясь в жутких предположениях, в основном о подлости стража со шрамом на лице. — Её столкнули?

— Никто не видел, как это случилось. — Собирая лекарства в мешок, он пожимает плечами. — Надеюсь выяснить это сейчас. Когда я проверял Золетту, она была без сознания, но Тейг, передавая мне зелья, сообщил, что женщина очнулась. Кстати, старший страж тоже разделяет твои подозрения насчёт Орида.

— Монстр, а не человек, — ёжусь я, сочувствуя ещё одной женщине, пострадавшей сегодня от мёртвого стража. — Рада, что этот подонок за порогом жизни. Надеюсь, его заберёт во мрак ваш жестокий бог.

— Твоё проклятие исполнится, — неожиданно серьёзно подтверждает Сеот и отходит к двери. Не оборачиваясь, просит: — Ты же присмотришь за ним ещё недолго?..

— Безусловно, — спешу заверить я и, краснея, поправляюсь: — За ней. Я ни за что не оставлю Лизию!

— Я так и подумал. — В голосе целителя замечаю грустно-ироничную нотку и поджимаю губы. — Она проспит до утра.

Хлопает дверь, и за ней успеваю заметить Тейга, в руке которого блестит серебром обнажённый меч. Кажется, старший страж лорда готов порубить в фарш каждого, кто без спроса приблизится к покоям господина.

Передёргиваю плечами и опускаю взгляд на лорда. Лицо его по-прежнему бледнее выбеленного полотна, на лбу и над верхней губой блестят бисеринки пота, дыхание вырывается изо рта так дёргано, будто каждый вдох даётся с трудом и болью.

Вздохнув, вынимаю из кармана платья платок и осторожно промакиваю тканью испарину. С каждым моим прикосновением лорд будто успокаивается, грудь его поднимается более ровно, лицо расслабляется. Нахмурившись, убираю платок и осторожно провожу кончиками пальцев по мужской щеке. Чувство тревожащей власти над могущественным воином смущает меня.

Уголки губ Вирга дрожат так, словно этот суровый человек вот-вот улыбнётся. Качаю головой: невероятно! Ни разу до этого я не видела улыбку на лице лорда Тьмы. Она кажется невесомой бабочкой, случайно опустившейся на окровавленное острие меча.

Касаюсь обозначившейся на щеке мужчины ямочки и затаиваю дыхание, чтобы не спугнуть чудесное видение. Может, ему снится что-либо приятное? Родина? Мама… Жена. Дети. Я не знаю, что лорд оставил в Норзии. Думать об этом неприятно, и я излишне пытливо принимаюсь рассматривать одежду северянина.

Только сейчас отмечаю, что норзиец одет, как подобает истинному вельеру. Наглухо застёгнутая рубашка, поверх стёганый жилет. Ноги обтягивают кожаные брюки бежевого оттенка. Синие сапоги лорда смотрятся нарядно и ничуть не угрожающе.

На миг представляю, что этот человек родился в Гельерии, в соседней велье. Мы встретились на балу одного из знатных вельеров, и молодой привлекательный мужчина пригласил меня на танец. А потом мы гуляли в благоухающем розами саду…

Чуть склоняюсь к Виргу и с удовольствием втягиваю исходящий от мужчины аромат терпкой соли и тёмного мускуса, на этот раз щедро приправленные сочностью зелени и сухостью дорожной пыли. Чуточку похоже на то, как пахло от отца, когда тот возвращался из деревни. Рассматриваю вблизи суровые черты северянина, и вдруг кусочки событий, услышанные слова начинают складываться в единую картину.

Когда меня накрывает пониманием, я удивлённо распахиваю глаза и смотрю на лорда так, будто впервые вижу.

— Не может быть!

Изумлённая невероятным открытием, не сразу замечаю, что Вирг очнулся. Лишь когда он притягивает меня к себе, заключая в капкан жёстких объятий, испуганно вскрикиваю.