Глава 17

Лорд прижимает меня к себе так крепко, что кажется, будто я слышу хруст собственных костей. Замираю в кольце мускулистых рук и, едва дыша, ощущаю, как подступает паника, но Вирг ничего больше не делает. Чувствую горячее дыхание на шее и тепло мощного тела северянина. Сглатываю подкативший к горлу ком и, кашлянув, хрипло говорю:

— Вы меня раздавите. Невозможно дышать!

Тиски его рук ослабевают ровно настолько, чтобы я могла втянуть воздух, но не сумела выбраться из объятий. Мужчина прижимает меня к себе бережнее, будто хрустальную вазу, но молчит. Через некоторое время я не выдерживаю и дотрагиваюсь до плеча Вирга.

— Э… Мой лорд… — Знаю, что это обращение из моих уст ему нравится, потому рассчитываю на то, что мужчина удовлетворит мою просьбу. — Мне нужно поговорить с вами. — В ответ лишь молчание, норзиец даже не шевелится. Добавляю твёрже: — Мы можем обсудить волнующий меня вопрос наедине?

Бросаю тревожный взгляд на Лизию, со стороны кровати не доносится ни звука, ни шороха. Хочется подойти и проверить, дышит ли она, но лорд не выпускает меня.

— Может, в вашем кабинете?

Я уже почти отчаиваюсь получить ответ и смиряюсь с тем, что Вирг будет обнимать меня так же долго, как держал за руку, как мужчина резко выдыхает и утыкается носом мне в волосы.

— Ты видела, что я такое, — тихо шепчет он. — Но после всего… как будто совсем меня не боишься.

— Боюсь, — возражаю и снова тревожно посматриваю на Лизию. Кажется, или девушка шевелится? — Очень боюсь! Да и как иначе? Видели бы вы себя со стороны! Глаза чёрные, сеющие смерть жуткие щупальца по всему замку, но…

— Но?

Не верю, что голос его дрогнул. Похоже, лорд смеётся надо мной. Мне же не до смеха, заявляю с чувством:

— Но вы спасли нас. Не знаю, что бы Орид сделал, доберись он до нас с Лизией первым. И не хочу знать! Моя подруга и так…

Голос мне изменяет, я быстро-быстро моргаю, стараясь остановить нахлынувшие слёзы. Неужели я сейчас, в объятиях самого страшного человека в замке, банально расплачусь? Да ни за что! Пытаюсь вырваться, но Вирг не пускает. Его ладонь касается моих волос, и я оторопело понимаю, что мужчина меня поглаживает по голове, словно маленькую девочку.

Но голос его звенит металлом:

— Так о чём ты хотела поговорить?

— Не могли бы вы отпустить меня? — снова стараюсь отстраниться.

Скупая ласка лорда настораживает меня… Потому что она слишком приятна. Поскольку я рискую поверить мужчине.

— Исключено, — отвечает он привычно. — Хочешь что-то обсудить, делай это сейчас. Когда я наберусь сил настолько, чтобы подняться, времени на это не будет.

— Ну конечно, — кривлюсь я в усмешке. — Вам некогда общаться с девушками, от которых вы потребовали право первой ночи. То людей убиваете, то осматриваете окрестности…

Он дёргает мой подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и я замолкаю на миг. Вирг прищуривается, губ его касается короткая усмешка:

— Это упрёк в том, что не уделяю тебе того внимания, что раньше? Мы не встречались один день, а ты готова устроить мне сцену ревности?

Вспыхиваю до корней волос от его намёка и игнорирую невежливое «ты». Сбрасываю с подбородка его пальцы коротким движением головы:

— Вовсе нет!

«Ты уверена? — не вовремя просыпается совесть. — Не потому ли ты так рьяно доказывала Лизии, что Вирг — чудовище? Испытала обиду за то, что первой он позвал не тебя? Часть тебя обрадовалась, что он повёл себя с гельерийкой как монстр?»

Снова мотаю головой и заявляю уверенно:

— Вы мне совсем не нравитесь. Более того, я вас…

Замолкаю резко, прижав ладонь к губам. Гетта, я едва не проговорилась. Нельзя заявлять лорду, в руках которого жизни моих родных, что искренне и страстно ненавижу его. Впрочем, Вирг прекрасно понимает, о чём я умолчала. Но на лице его, вопреки ожиданию, появляется улыбка.

Сердце ёкает. Опять? Ох, эти ямочки… Надо запретить норзийцу улыбаться! Он становится похож на человека. На привлекательного мужчину…

— Ненавидишь меня, — едва ли не мурлычет он и отводит мою руку от лица. Так и светится самодовольством, когда шепчет: — И мне это нравится. Знаешь почему?

— Разумеется, — сухо отвечаю, стараясь не обращать внимания на его палец, поглаживающий мою щёку. — Вам нравится играть с нами.

— С тобой, — едва не смеётся он и прищуривается. — Мне нравится играть с тобой. Мечтаю приручить одну дикую гельерийку. Судя по всему, у меня начинает это получаться.

— С чего вы это взяли? — хмурюсь я.

— Увидев мою истинную суть, ты не сбежала, а осталась рядом. — Он подаётся ко мне, щекоча кожу лица горячим дыханием, повергая в смущение. — Это значит, в твоих глазах я не утратил человеческого облика. А за ненавистью так часто прячется совсем другое чувство…

— Я не сбежала потому, — краснея, поспешно обрываю его речь, — что вы держали меня за руку! — Показываю запястье и голубоватые пятна, оставшиеся после жёсткой хватки лорда. — И до сих пор не отпускаете. И, к вашему сведению, всё, что я к вам испытываю, — благодарность за спасение. И только.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Проверим? — выгибает он бровь.

В следующий миг быстрой коброй сокращает оставшееся между нами расстояние, прижимается губами к моим, проникает в рот горячим языком. Творит им нечто совершенно невообразимое, что не делал никто. Исследуя моё нёбо, сплетается в невероятном танце с моим языком. Тело моё цепенеет, дыхание обрывается, мысли перемешиваются. Прежде, чем я успеваю взять себя в руки и оттолкнуть лорда, он отстраняется сам.

— Тебе нравится, — обрушивает он чудовищное обвинение. Будто видит меня насквозь. — Ты говоришь одно, а твоё тело утверждает другое. Признай, ты обижена, что сегодня я не позвал тебя.

Но это не так: невозможно знать наверняка, что чувствует другой человек, о чём он думает. Можно лишь предположить. Я бросаю на Лизию тревожный взгляд и, упираясь ладонями в каменную от напряжения грудь лорда, возмущаюсь:

— Да как вы можете?! — Продолжаю, вскипая от гнева: — Моя подруга серьёзно пострадала! Она лежит вон там, совсем рядом! Я мечтаю коснуться её руки и убедиться, что Лизия дышит. А вы… Вы человека убили! Ваши воины едва не погибли. Да вы и сами почти… Выглядели так, будто уже за порогом смерти. Гетта! Вас стошнило чудовищной субстанцией! Но всё, что вас интересует, — моя несуществующая обида?!

Ощутив, как лорд отодвинулся, я невольно сжалась, будто стало невероятно холодно. И почему чувствую себя болезненно одинокой без его рук? Это всё из-за пережитого потрясения. Я ищу защиты, и только. Тряхнув волосами, строго добавляю:

— Я ничуть не обижена, лорд Вирг. Я невероятно зла! Если бы вы вызвали меня, Лизию бы не…

Давлюсь остатком фразы и нахлынувшим чувством вины. Я тоже могла её остановить. Одёргиваю себя, напоминая, что ничего не исправить, — придётся жить с этим. Привычный план, которому нас всех научила война.

Гельерия пала, наши вельеры проиграли… Всё, что нам остаётся, — привыкать жить в новых условиях. Кланяясь врагу, примиряясь с тем, что они везде: на нашей земле, в наших замках… телах!

— Ваше право первой ночи не украли бы, — выплёвываю слова, будто ругательства.

Вирг поднимается и, не глядя на меня, поправляет свою одежду. Я прижимаю ладонь к одному из камней, которые раньше были стенами какого-то храма, будто в поисках поддержки. Озарение, посетившее меня, дарит мне надежду, что я смогу изменить судьбу девушек. Чтобы ни одна больше не пострадала.

Поглаживая полупрозрачный кристалл, я стараюсь, чтобы голос мой не дрожал:

— Вы поговорите со мной и сделаете это в вашем кабинете! — Он оборачивается, и я смотрю на мужчину исподлобья. — Если хотите услышать моё предложение… мой лорд.

Его пристальный взгляд давит на меня, вжимая в пол, будто показывает, насколько я неправа, выставляя условия лорду Тьмы. Опасному врагу, сила которого убийственна, но я выдерживаю напряжение.

Лорд отворачивается и неторопливо приближается к кровати. Берёт руку Лизии, будто проверяет пульс девушки.

— Твоя подруга просыпается, — слышу его ледяной голос. — Скажи Тейгу, чтобы проводил тебя к остальным, а потом позвал Сеота.

В груди всё сжимается — похоже, лорд не намерен играть по моим правилам. Но отступать я не имею права. Поднимаюсь и уверенно повторяю:

— Вы выслушаете меня.

— В моём кабинете, — не глядя на меня, неожиданно соглашается он. — Тейг придёт за тобой на рассвете.

И снова накрывает чувство, что я безнадёжно проигрываю. Враг хитёр, опасен и умеет прятать истинные намерения. Что, если мои выводы не верны?

В любом случае, сейчас стоит позаботиться о Лизии. Позвать Сеота, а потом освободить девушек. Ох, они наверняка страшно напуганы!