Глава 21

Смотрю и не верю своим глазам. Моя нянюшка сидит на кровати и, тайком утирая ползущие по широким щекам слезинки, осторожно поглаживает Лизию по руке. Моя подруга лежит с закрытыми глазами, кажется, что она спит. Возможно, так и есть — лорд говорил, что Сеот поил её зельями всю ночь.

— Мина, — шепчу я беззвучно и с трудом сдерживаю первый порыв броситься в её объятия.

Потому что у окна, скрестив руки на груди, стоит мой отец. Он давит на меня взглядом, полным такой болезненной тревоги, что сердце замирает в груди. Я отступаю, чтобы не подойти к нему, не прижаться лбом к пахнущему пылью деревенских дорог камзолу.

Потому что я недостойна их волнений. Я только что позволяла лорду Виргу такое, о чём и думать стыдно. Кожа до сих пор горит от откровенных ласк, а в голове пульсирует предательская мысль о том, что я не прочь испытать это снова.

С врагом! Стыд приковывает меня к месту, хочется обхватить себя руками. А лучше убежать, но я не стану этого делать. Ведь я так рада видеть родных… И отчаянно хочу ударить лорда, потому что Вирг снова играл со мной. Северянин вырвал из меня признание, шантажируя тем, что сам уже исполнил.

Втянув воздух, задерживаю дыхание, чтобы задавить тёплую волну благодарности в зародыше. Вирг не достоин моего «спасибо»! Не после того, что только что вытворял со мной, когда в Ройепине был мой отец.

Опускаю голову, избегая встречаться взглядом с кем-либо, приседаю в реверансе:

— Рада видеть вас… И благодарю за то, что согласились присмотреть за Лизией…

Голос мой звучит едва слышно. В нём то звенит боль от стыда, что окрашивает мои щёки, то прорывается нотка благодарности тому, кто её не заслужил.

Или заслужил? Вирг уже позаботился не только о лечении и безопасности девушки, приказав целителю не отходить от пострадавшей, но и о том, что с ней будет дальше. А то, что норзиец вынудил меня признаться… Лорд с первого дня обозначил свои желания.

Цепляюсь за хвостик ненависти, но эмоция ускользает, как скользкая рыба из рук. И всё же произношу беззвучно:

— Спасибо, мой лорд…

Поднимаю голову и на миг встречаюсь с ним взглядом. Вирг улыбается так, что сердце ёкает, и я быстро отворачиваюсь и направляюсь к нянюшке. Мина поднимается и сама крепко обнимает меня, приговаривая:

— Орелия, бедная моя девочка… Как представлю, что… — Чувствую на щеке горячую влагу, что скатилась с лица женщины. Всхлипнув, няня шепчет: — Огради тебя милосердная Гетта от беды!

Молчу, а про себя молюсь, чтобы светлая богиня оградила нас всех. Сразу вспоминаю стража, который остался у дверей в нашу комнату. Как же мне быть?

— Как бы я хотела забрать тебя домой, — отстраняется Мина. Губы её дрожат, щёки покрываются красными пятнами. — Но лорд сообщил, что ты ещё не… — Она вздыхает так тяжело, что большая грудь колышется, и отводит взгляд. — …Не выполнила обязательства.

Бросаю косой взгляд на застывших у окна мужчин. Лорд безучастно смотрит в окно, его широкие плечи неподвижны, ладонь покоится на рукояти меча. Будто снаружи опасность… Или же в комнате? Неужели он опасается вельера — гельерийца с покалеченной силой? Нет, норзиец умён. Источник напряжения, которое ощущается от северянина, в чём-то другом. Возможно, всё из-за мрака. Стряхиваю с себя воспоминания об ужасном состоянии мужчины, будто липкую неприятную паутину, и обращаю внимание на отца.

Внимательно выслушивая рекомендации Сеота, он не отрывает от меня беспокойного взгляда, но подойти ближе и успокоить я не в силах. Между нами будто лежит пропасть, ведь я только что предложила себя лорду Тьмы и теперь принадлежу ему. Не только телом, которое норзиец может забрать по праву первой ночи, но и магией, что так беспечно подарила…

Горько усмехаюсь, понимая, что Вирг не даёт того, что сам не желает предоставить. Не поддаётся на шантаж, не идёт на договор. Есть только его решение! От осознания этого ощущаю себя маленькой и бесправной игрушкой, забавляться с которой тёмному лорду доставляет удовольствие. Ненависти уже нет, после вспышки ярости, которая опустошила меня, остаётся лишь усталое смирение.

— Мой лорд, — обращается к нему целитель, и Вирг отрывает от окна внимательный взгляд. — Позвольте сообщить нечто важное. — Мельком смотрит в нашу сторону и понижает голос: — Наедине.

Холодею от беспокойства за Лизию, когда норзиец кивает и выходит из своей спальни.

— Как ты? — слышу голос отца и вздрагиваю, осознав, что до сих пор смотрю на закрывшуюся за мужчинами дверь.

Оборачиваюсь и пытаюсь выдавить улыбку:

— Всё хорошо.

— Ложь, — зло припечатывает он и тут же обречённо вздыхает. — Ты вся в мать. Она тоже говорила, что всё замечательно, пока не стало слишком поздно.

Наступает тягостное молчание. Я не поднимаюсь, чтобы подойти, отец не приближается к нам. Пропасть между нами растёт с каждым мгновением.

— Валедия очень скучает, — меняет тему Мина. — Она бы хотела с тобой повидаться…

— Нет! — пугаюсь я и хватаю нянюшку за руку. — Ей сюда нельзя!

— Разумеется, — соглашается отец и продолжает без всякого перехода, будто остановился именно на этом: — Я собрал почти пятьсот золотых, поэтому посетил Айсуг…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что?! — выпрямляюсь я и с надеждой смотрю на бледное лицо отца.

Снова звенит тишина, но в этот раз она густая, наполненная напряжением так, что кажется, вот-вот сверкнёт молния. От неприятной догадки я задыхаюсь. То, что отец сейчас находится в Ройепине один, подсказывает полученный от Таглора ответ. Но мне не хочется думать, что отец моего мужа не пожелал выделить даже половину суммы, чтобы выкупить право первой ночи у лорда Тьмы.

Проглотив унижение, которое пришлось испытать отцу, отправившись с подобной просьбой к богатому вельеру, я уточняю:

— У них нет оставшейся суммы, да? — Можно было не спрашивать: будь у Таглора тысяча золотых, разве позволил бы его сын увести со свадьбы молодую жену? — Киваю в ответ на красноречивое молчание и тихо спрашиваю: — Ты говорил с Сартеном? Как он?

— Твоего мужа в замке я не застал. — Ответ отца звучит сухо. — Мне сообщили, что он не вернулся после церемонии. Через несколько дней вельер Таглор отправился на его поиски, и пока нет вестей от обоих.

В груди ноет, будто от удара. Обхватываю себя руками и, волнуясь за Сартена, шепчу в надежде:

— Может, он поехал к родственникам в поисках денег? Кажется, кузен вельера Таглора владеет вельей ближе к границе с Киннетией. Война почти не коснулась тех мест. Так говорят.

— Это же очень далеко! — ахает нянюшка и качает головой: — Он не успеет… — Осекается и, ссутулившись, отводит глаза. — О милосердная Гетта, помоги ему!

Вспоминаю выражение лица мужа во время церемонии и ёжусь, мечтая, чтобы он не наделал глупостей. Каких? Да всё что угодно! Например, в отчаянии нанять разбойников, коими теперь кишат леса на востоке, чтобы напали на Ройепин. Удастся бандитам проникнуть в замок или нет, мы с девушками пострадаем в любом случае. А что, если Сартен отправился на аудиенцию к князю Тьмы?!

Задыхаясь, хватаюсь за горло. Только не это!

— Орелия…

Вздрагиваю и опускаю взгляд на пошевелившуюся подругу. Лизия от слабости или зелий едва может открыть глаза, но кисть её тянется к карману. С трудом девушка достаёт кошель, который кажется мне знакомым.

— Возьми, — шепчет она, но тяжёлая вещь выскальзывает из её непослушных пальцев.

Подхватив кожаный мешочек, няня заглядывает внутрь, удивлённо восклицает:

— Сколько золота!

— Пятьсот, — едва слышно подтверждает Лизия. — Лорд дал это.

Сердце замирает, пропуская несколько ударов. Вирг откупился?! Голос девушки звучит, затухая:

— Он узнал, что мой муж мечтает продолжить дело умершего отца — заниматься разведением лошадей. Ссудил, чтобы мы обновили конюшни, купили ещё голов и давали крестьянам в аренду. — Она смыкает веки и добавляет почти беззвучно: — Бери. Отдай ему и уезжай отсюда. Я всё равно не смогу…

Она замолкает и отворачивается. Понимаю, что Лизия страшится посмотреть мужу в глаза после всего, что с ней произошло. Возможно, она всегда будет бояться мужчин. Но не могу смириться с тем, что подруга сломается из-за мёртвого мерзавца. Эти деньги лорд Вирг ссудил не столько её мужу, сколько вложил в саму девушку. Подарил ей цель, работая над которой, она, с помощью милосердной Гетты, сумеет вернуться к нормальной жизни.

Я смотрю на кошель в руках обрадованной Мины и качаю головой:

— Нет. Я не имею права оставить без защиты других девушек.

— Орелия! — хмурится отец. — Ты не можешь брать на себя ответственность за чужие судьбы.

— Не только могу, но и обязана, — возражаю я. — Ты сам учил меня этому. К тому же лорд Тьмы оказывает нам неоценимую услугу. Если мы хотим победить голод, нужны засеянные поля. С учётом того, что лучших лошадей забирали на войну, а оставшиеся клячи повымирали… — Забираю золото у расстроившейся няни и вкладываю в карман подруги. — Ты справишься, я уверена!

Стараюсь не поддаваться тёплой волне, которая касается груди. Вирг не откупился, а грамотно вложил деньги. Как настоящий вельер, позаботился о подданных, и это внушает уважение. Пятьсот золотых — это огромный вклад в наши земли! Отец понимает это, потому больше не возражает и не пытается уговорить воспользоваться подвернувшейся возможностью.

Но и оставлять меня в Ройепине для него мучительно. Это видно по посеревшему лицу и потускневшим глазам. Хочется обнять вельера, заверить, что со мной всё хорошо, но я лишь завожу руки за спину и улыбаюсь, провожая их по коридору.

Первым идёт Тейг, он осторожно несёт на руках безвольное тело Лизии, за ними семенит взволнованная нянюшка. Следом вышагивает Сеот и, всучивая моему отцу свёртки с лекарствами, напоминает о рекомендациях.

— Орелия. — Услышав голов Вирга, замираю у начала лестницы.

Да я и не собиралась спускаться — это запрещено. Но всё же виновато машу рукой, мысленно прощаясь с родными и желая им не беспокоиться обо мне… Будто это возможно. Поймав последний взгляд отца, отворачиваюсь и приседаю перед Виргом:

— Разрешите поблагодарить вас, мой лорд.

— Поблагодарить? — ухмыляется он. — Судя по взгляду, которым ты наградила меня, ты мечтала о чём-то более кровожадном.

— Да, в первый миг я рассердилась, — соглашаюсь я и, выпрямившись, смотрю смело. — Но потом поняла, как много вы сделали для меня, Лизии, моих родных и наших подданных. За это я искренне благодарна.

— И уже совсем не злишься? — недоверчиво прищуривается норзиец.

— Немного, — киваю я. — Ваши игры раздражают. Только глупец бы не понял, почему вы ссудили Лизии именно пятьсот золотых. Вы проверяли, сдержу ли я данное слово. Останусь ли с вами.

— И ты не разочаровала, — неожиданно признаётся он и протягивает руку. — Поэтому тебя ждёт подарок.