Глава 23

— Простите, мне нужно вернуться к лорду.

Тейг кланяется и быстро уходит.

— Нас никто не будет охранять? — выглянув за дверь, простодушно удивляется Кирина. — Там никого!

— На первом этаже немало стражей, — задумчиво напоминаю я. — Девушки, вы видели, что стало с Дилигом? Тем, кто стоял на коленях перед лордом? Я отвлеклась на гостя, а потом не нашла стража в толпе…

Подопечные мои мотают головами и, весело обсуждая подарок лорда, делятся радостью от короткой прогулки с теми, кто остался.

— А мне можно туда? — робко улыбается Деглия. — Только не одной. Орелия, пойдём вместе?

— Не сейчас, — отказываюсь и усаживаюсь на единственную большую кровать. — Тейг увёл нас, как только заметил светловолосого лорда. У меня самой не возникает желания показываться Ширигету на глаза.

— У меня тоже! — неуютно ёжится Кирина. — Помните, как он на нас осматривал? Так постояльцы нашего трактира оценивают куриц, чтобы выбрать пожирнее себе на обед… Бр-р!

Наступает тишина, и я слышу недвусмысленные звуки. Деглия, краснея, прижимает ладони к животу:

— Извините.

У меня и самой желудок прилип к спине, из-за переживаний я забыла о еде. А ужин нам не принесли, наверное, потому что я замуровала дверь. В любом случае я должна что-то предпринять. Решительно заявляю:

— Оставайтесь на месте, я попрошу принести нам что-нибудь поесть.

— Я с тобой, — вызывается Кирина, но я осаживаю девушку:

— Нет, мне достаточно и одной ошибки. — Видимо, тоже вспомнив о Лизии, она мрачнеет, а я приближаюсь к выходу. — Запирать вас не стану, я недолго.

Выхожу и на миг прижимаюсь спиной к двери. Конечно, мне страшно! Вспоминаю, как видела шантажиста на коленях перед Виргом, и расправляю плечи. Уверена, лорд казнил мерзавца! Потому я и не отыскала его взглядом — мужчина перестал существовать. И теперь не сделает ничего плохого ни мне, ни девушкам.

Делаю шаг, второй, потом ускоряюсь, по лестнице уже спускаюсь едва ли не бегом. Внизу сталкиваюсь с мужчиной в форме стража и, едва переводя дыхание, выпаливаю:

— Прошу вас, передайте просьбу лорду Виргу. — Смело смотрю на хмурого норзийца, но обращаюсь вежливо: — Девушки проголодались, а Золетта…

— Она там, — перебивает он, кивает на одну из дверей и уходит.

— Эй! — возмущаюсь я, не уверенная в том, что этот человек передаст мои слова Виргу. — А как же ужин?!

Страж скрывается за поворотом, и с той стороны доносятся усилившиеся звуки, будто открыли дверь. Гул мужских голосов, взрывы смеха, стук, будто некто постоянно передвигает мебель. Пожимаю плечами и, не рискнув последовать за норзийцем, шагаю к указанной двери. Осторожно прикасаюсь к прохладному дереву костяшками пальцев, и ещё раз.

— Кто там? — слышу суровый окрик и облегчённо выдыхаю.

Вирг сказал, что женщина упала с лестницы, но судя по сильному голосу, она не очень пострадала. Открываю дверь и заглядываю в небольшую узкую комнату, которая, видимо, ранее служила помещением для хранения белья. Сейчас длинные полки пусты, а немаленькая фигура норзийки лежит на самой нижней. Ни кровати, ни матраса… Лишь тоненькая подстилка.

Моргаю и, заставляя себя приветливо улыбнуться, объясняю:

— Я пришла справиться о твоём здоровье. Слышала, что ты упала...

— Меня столкнули, — прожигая меня странным взглядом, перебивает она.

Я поднимаю руки, будто сдаваясь, и подхожу ближе. За спиной хлопает дверь, и я невольно вздрагиваю. Лицо норзийки мрачнеет ещё сильнее, будто женщина недовольна моим приходом. Но я упрямо интересуюсь:

— У тебя что-нибудь болит?

— Да.

Я присаживаюсь на край полки и готовлюсь терпеливо выслушать все её невзгоды, чтобы поддержать женщину, но она молчит. Не дождавшись продолжения, спрашиваю:

— Может, позвать Сеота, чтобы он дал тебе зелье от боли?..

— Может, ты вернёшься в комнату? — грубо обрывает она и приподнимается.

Лицо её искажается от злости, но тут же морщится в гримасе боли. Золетта со стоном откидывается на спину, и я успеваю подхватить её за плечи, чтобы помочь сделать это мягче. Вместо благодарности женщина едва не брызжет слюной от ярости:

— Шла бы ты, меченая!

Пытается оттолкнуть меня, но я перехватываю руку и, удерживая ладонь норзийки, быстро говорю:

— Я понимаю твоё недовольство. Ты думаешь, что мы виноваты в том, что произошло. Что надо было слушаться и сидеть тихими мышками в выделенном углу, тогда бы ты не пострадала…

— Что?! — замирает она и неожиданно смеётся, но звук полон не веселья, а горечи. — Виноваты? — Вырывается и, отвернувшись, нехотя признаётся: — Это моя вина. Я вызвалась вас охранять, но не справилась. Этот Орид… Я должна была увидеть, что он не принимает зелья. По поведению, по взглядам. Понять, что он замышляет. Должна! Но я была слепа. Смотрела за овцами, вместо того чтобы следить за волком.

На мгновение я теряю дар речи, а женщина отворачивается к стене и тихо приказывает:

— Возвращайся в комнату. Я знаю, что Орида казнили, но кроме него тут полно тех, кто мечтает засадить тебе, девочка. Уж поверь.

Моргаю в растерянности:

— Я не поняла, что это значит, но это не важно. Я никуда не уйду, пока не пойму, что ты в порядке. Или по крайней мере не попытаюсь сделать твоё существование более-менее сносным. Как часто приходит Сеот? Нужно ли менять повязки? Может, приготовить зелье? Тебя кормят? Как…

— Стой! — Развернувшись, она прижимает ладонь к моему рту. Вздыхает: — Ты ведь не отвяжешься?

Я мотаю головой, и она убирает руку. Кивает в сторону окна:

— Там порошок в свёртке. Три щепоти на полчашки воды.

Вскакиваю и, обнаружив зелье, с энтузиазмом принимаюсь за изготовление лекарства.

— Так что с тобой? Ушиб?

— Нога сломана, — нехотя признаётся она и ворчит: — Повезло этому Ориду, что я отключилась от боли. Иначе я бы ему член разделала, как колбасу, по кусочкам! Эта мразь бы визжала от боли…

Дрогнув, я ненароком сыплю больше, чем следовало, и, прошипев ругательство, добавляю ещё воды. Громко заявляю:

— Можно сказать, так и было. Вирг… — Осекаюсь и выдаю ещё парочку слов, которые знатные вельеры себе не позволяют — теперь воды много налила! — То есть я хотела сказать, что лорд Тьмы разделал… его всего. Совсем.

— Ребята рассказывали. — В голосе Золетты появляются довольные нотки. — Но слушала бы ещё и слушала. А ты молодец! — Я замираю у полки с кружкой в руке, потому что никак не могла ожидать, что женщина посмотрит на меня с восхищением. — Прикоснуться к охваченному Тьмой — это…

Она замолкает, будто не может подобрать слов. Я улыбаюсь и осторожно передаю Золетте полную кружку.

— Храброе безумие! — наконец находится она.

— Возможно, — хмыкаю я и пожимаю плечами: — Я понятия не имела, что делала… Так испугалась, что все умрут.

— И умерли бы, — отхлёбывая, подтверждает она. — Потому половина казарм в тебя влюблена по уши. Такие легенды ходят о чокнутой меченой гельерийке, что лордам впору тебя бояться!

Она смеётся своей грубоватой шутке, а я, поперхнувшись, кашляю. Вспоминаю слова целителя, когда мужчина рассматривал вязь на моей руке. Как и о том, что норзиец просил никому об этом не говорить. Спешу перевести тему:

— Я хочу спросить… — Золетта резко замолкает и смотрит настороженно, словно ожидает, что я снова вернусь к болезненной теме её «оплошности». — Как так получилось, что ты стала воином? Разве это не тяжело? Жить с мужчинами… убивать людей… Зачем тебе это?

Уголки её губ опускаются, глаза темнеют и становятся тусклыми, будто почерневшие стёкла окон Ройепина.

— Хочешь знать? — отрывисто спрашивает она, и я киваю. — Ну, слушай.