Глава 26

— Доброе утро, красавица. — Тихий шёпот обжигает слух, как жаркое дыхание кожу щеки. — Ты милая, когда спишь.

Отпрыгиваю от Вирга, как от гремучей змеи. Поправляя платье, ворчу:

— Потому что не сопротивляюсь и не высказываю неприятную правду в лицо?

Он улыбается и кивает:

— Отчасти и поэтому.

Я пристально смотрю на мужчину, пытаясь выявить последствия вчерашнего приступа. Не хочу поднимать скользкую тему, но и молчать не в силах:

— Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — рывком поднимается он и пинком отправляет таз под кровать. — Думаю, ежедневно просыпаться в объятиях красивой женщины полезно для здоровья.

— И у вас большой выбор для осуществления своих планов, — горько вырывается у меня.

Я прикусываю язычок, но слов обратно не возьмёшь. И судя по хитро прищуренным глазам лорда, он догадался, на что я намекаю.

— Оказывается, приятно, когда тебя ревнуют, — слышу в ответ и, резко отвернувшись, встаю. — Ты смущена?

— Нет, — лгу я, пятернёй приглаживая растрепавшиеся волосы. — Лишь прошу отпустить других, ведь я остаюсь с вами добровольно и даже…

А вот этого произнести я не могу, поэтому прикусываю нижнюю губу и наматываю на палец кружевную тесьму. Гетта! Зачем я вообще начала этот разговор? Лорд не говорит ни слова, и это его молчание красноречивее всех слов. Стараюсь придумать, как сменить тему разговора, и на ум приходят вчерашние слова Вирга.

— Вы обещали подарок, — тихо напоминаю я.

— Если ты готова его принять, то подойди ближе.

— Зачем? — настораживаюсь я.

— Побрей меня, — усаживается лорд за стол. — Сегодня я хочу выглядеть как гельерийский вельер. Помоги мне в этом.

Удивляюсь, но всё же иду к мужчине, быстро провожу кончиками пальцев по щеке, ощущая кое-где щетину. Сердце то замирает, то начинает стучать быстрее. От близости Вирга кружится голова, и я уже не пробую уверить себя, что это от ненависти темнеет перед глазами. Не мечтают поцеловать того, кого презирают.

Я сама себя загоняю в ловушку. Влюбиться во врага — что может быть ужаснее? Только полюбить того, кто желает тебя лишь на одну ночь, чтобы подтвердить свою власть.

Требуется довольно много времени, чтобы выбрать одежду, которая полностью преображает Вирга, но мне кажется, что минуты летят слишком быстро. Сейчас мужчина совсем не похож на норзийца, на опасного воина, на врага. Северянин выглядит как мирный путешественник, с которым мы могли бы познакомиться на воскресном рынке. Возможно, отец пригласил бы гостя на обед, а после показал бы нашу велью…

Чужая жизнь, невозможные события, беспочвенные мечты. Я следую за Виргом, напоминая себе, что это волк в овечьей шкуре и гельерийский наряд не сделает из лорда Тьмы вельера. А поджарый конь, которого седлают для норзийца, выглядит так, будто с него только что сняли окровавленную броню.

— Держись крепче, — легко вскочив в седло, протягивает руку Вирг.

На миг поддаюсь сомнениям, вспоминая, как вот так же, на одной лошади, ехала на собственную свадьбу. Может, стоит отказаться, но любопытство всё же пересиливает. Когда наши ладони соединяются, лорд легко, будто пушинку, поднимает меня и сажает перед собой. Ощущаю спиной его могучую грудь, сильное и ровное дыхание, сутулюсь, стараясь казаться меньше и незаметнее.

Слишком много вокруг норзийцев, кажется, что все смотрят в нашу сторону, пока мы подъезжаем к воротам. Тейг, проводив нас, в ответ на взгляд лорда молча кивает и спешит обратно во дворец. Оказавшись за стенами, конь Вирга переходит на галоп, и я захлёбываюсь свежестью утреннего воздуха.

Как же хорошо снова ощущать ветер!

— Ты улыбаешься, — слышу довольный голос норзийца. — Мне нравится это.

— Каждой птице нравится летать… — смеюсь я и осекаюсь.

Вирг молчит, проглотив мой намёк на клетку. Остальное время в дороге проходит молча. Лишь когда мы приближаемся к небольшой деревне, лорд сухо просит:

— Если я буду вести себя не так, как должен вельер, пожми мне руку.

И соскакивает с коня. Потянувшись ко мне, осторожно снимает с седла и ставит рядом с собой. Деревянные ворота открываются, и к нам выходят мужчины. Впереди старец, за ним — трое среднего возраста. В руках самого младшего поднос с кувшином и тканевым свёртком. Обоняния касается кисловатый аромат свежеиспечённого хлеба.

— Мир вам, — кланяется старец. — С чем пожаловали сегодня, лорд Тьмы?

— Я приехал как ваш вельер. — Голос Вирга звенит металлом, и я незаметно сжимаю его ладонь. Тон норзийца смягчается: — Если у вас есть просьбы или жалобы, я готов выслушать и помочь.

Старик беззубо улыбается, а его сопровождающие наперебой начинают рассказывать о сухой земле и погибающих всходах. Я выступаю вперёд:

— Покажите вельеру мёртвые земли.

Мы долго идём, потому что у деревенских жителей не принято использовать ценных лошадей как транспорт. Вирг поддерживает меня под локоть, заботливо помогая на неровной почве, переносит через овраги на руках.

Первое поле оказалось не мёртвым, а иссушенным. Я гляжу на небо, высокая чистота которого не обещает скоро дождя. Присев на корточки, прижимаю ладонь к земле и прислушиваюсь к потокам силы.

— Здесь подземная река, — сообщаю лорду. — Но глубоко, под каменным пластом. Я могла бы направить рукав на поверхность, но…

Осекаюсь и с улыбкой смотрю в серьёзное лицо Вирга.

— Если вы поможете, мой лорд.

— Я? — Кажется, норзийца охватывает удивление.

Я киваю:

— Ваша сила разрушения. Вы можете направить её на каменный пласт, чтобы создать пару трещин, через которые вода бы проникала и питала всходы?

— А если я не рассчитаю силу и взорву всё поле? — притянув к себе, едва слышно уточняет норзиец.

— Вы можете кричать, — смотрю на него в уверенности, что всё получится, — а можете говорить тише и даже шептать. С магией так же. Попробуйте!

— Вам лучше удалиться, — мрачно советует Вирг старцу, и тот, понимающе кивая, резво убегает с поля. За старейшиной спешат его помощники, а норзиец вжимает меня в своё тело так сильно, что ноги мои отрываются от земли. — Держись за мою шею. Не хочу, чтобы ты случайно пострадала.

Лицо его становится мрачным, черты обостряются, а глаза темнеют, утрачивая белок и радужку. Во все стороны от нас изливаются чёрные клубы мрака, проникая в недра, будто впитываясь. Я ощущаю, как содрогается земля, и шепчу лорду на ухо:

— Тс-с… Тише. Ещё тише. Шёпотом.

Чёрные потоки светлеют, утрачивая грозовую плотность, призрачные ленты силы истончаются до тех пор, пока не исчезают вовсе. Землетрясение уменьшается до слабой дрожи, и в нескольких местах из земли вырываются струи воды. Миг, и они текут весёлыми ручейками по полю.

— Получилось, — будто не веря самому себе, изумляется Вирг и смотрит на меня совершенно сияющими от восторга глазами, к которым вернулся нормальный вид. — Мрак не захлестнул меня, не причинил боли. Но почему?

— Может, потому, — осторожно предполагаю я, с улыбкой глядя на ручейки, — что магия направлена на возрождение живого, а не на уничтожение. Сеот сказал, мрак — это обоюдоострый меч. Острие может рубить плоть… а может пахать землю, подготавливая почву для посева.

Вирг молча подхватывает меня на руки и, переступая ручейки, приближается к ожидающим у рощицы мужчинам. Старейшина показывает в направлении утёса, и лорд направляется туда. Новое поле, новые проблемы… Решения приходят одно за другим — мне помогает опыт отца, магия милосердной Гетты и тёмная сила лорда.

В глазах стоят слёзы — этот день проходит так, как я всегда мечтала. Деревенские девочки приносят нам еду, а мы, перекусывая на ходу, возрождаем земли нашей вельи…

Нашей?!

Я мельком смотрю на человека, который ведёт себя как истинный вельер. Который, возможно, стал бы прекрасным мужем. Смогла бы я принять вчерашнего врага как сегодняшнего защитника? Ответа на этот вопрос нет.

— Устала? — ловит мой взгляд лорд. Берёт за руку. — Продолжим завтра, я не хочу, чтобы ты снова заболела.

Будь проклята улыбка, которую я не могу сдержать. Я сейчас слишком счастлива, чтобы скрывать это, и Вирг всё видит. Понимает. Попрощавшись с жителями, он усаживает меня на коня, которого потом ведёт под уздцы. Над головой темнеет вечернее небо, слух услаждают песни сверчков, а впереди…

Заметив голубоватое свечение, я ахаю и подаюсь вперёд, не веря своим глазам.

— Это же храм! Откуда он здесь?!

В окрестностях Ройепина разрушены все храмы, не осталось ни одной жрицы — я знаю это. Но всё же вижу полупрозрачные стены и высокие арки.

— Помнишь камни в моей спальне? — Вирг останавливает коня и, глядя на меня, будто впитывает мою недоверчивую радость.

Качаю головой, не в силах произнести ни слова. Надежда, как называет храм отец, снова вернулась в эти земли.

Лорд Тьмы только что подарил мне веру.

Я бы смогла принять этого мужчину как своего единственного вельера.