Глава 29

Дверь захлопывается с таким треском, что удивительно, как она не разлетается вдребезги. Вирг бросает меня на кровать и, развернувшись, поспешно отходит к окну. Сжимает кулаки, будто сдерживается, чтобы не придушить меня на месте.

— Говори, — приказывает таким тоном, будто даёт мне последнее желание перед смертью.

Я слетаю с кровати и осторожно приближаюсь к лорду. Протягиваю руку, но дотронуться не решаюсь.

— Я не пыталась сбежать. — Несмотря на то, что ноги дрожат от волнения, голос мой звучит удивительно спокойно. — Это правда. Сартен подкупил Дилида и опоил его зельем. Таким, после которого страж в каждом видел врага. Муж просил меня воспользоваться шумом и сбежать в Айсуг, но я отказалась. Я ведь пообещала, что останусь. И разве я могла бросить девушек? Прошу, поверь…

— С чего мне тебе верить? — резко разворачивается он, и я отшатываюсь, замечая сгустившуюся тьму в глазах лорда. — Я твой враг. Тот, которого ты искренне ненавидишь. Не об этом ли ты всё время думаешь, когда смотришь на меня? Я вижу это в твоём взгляде, Орелия. С самого первого мгновения ты мечтала оказаться как можно дальше от меня. И что бы я ни делал, твоё отношение не поменялось. Я так и остаюсь мраком, заслоняющим солнце. Так?

— Неправда! — вскрикиваю я. Цепляюсь за его руку, не обращая внимания на изливающуюся из тела мужчины магию Тьмы, говорю горячо: — Я очень ценю всё, что ты сделал. И для гельериек, и для меня. И особенно для нашей вельи!

— Я увидел, как это ценно для тебя, — жёстко кривится Вирг. — Ты усыпила мои сомнения ласковыми словами, обещаниями быть рядом и помогать во всем. А сама дождалась, когда я ослаблю контроль и сниму стражу, чтобы улизнуть. Что же, это весьма умно, вельера. Особенно меня восхитил ход с трупом. Браво!

Холодею от одного предположения, что я могла желать той девушке гибели. От несправедливого обвинения становится горько во рту.

— Ширигет видел, как меня тащили, — пытаюсь доказать свою невиновность. — Сартен хотел похитить меня, а я сопротивлялась. Честно!

— Слова, слова, слова. — Голос лорда становится тише, но угроза в нём сгущается. — Ты умеешь с ними обращаться, вельера. Я почти поверил, что для тебя превыше всего важна жизнь во всех её проявлениях. Даже моя! Поддался твоему восторгу, когда на пустой земле появлялись всходы. Проникся сочувствием, которое, казалось, было искренним, когда ты касалась меня. И находил в себе силы бороться с мраком. Но всё это ложь.

Лорд останавливается рядом и, нависая огромной ледяной скалой, цедит:

— Маленькую гельерийку оторвали от привычной жизни и швырнули в логово зверя. Печально! Но хитрая лиса прикинулась овечкой, чтобы обвести волка вокруг пальца. Довольна собой? Понравилось дёргать хищника за хвост?

Я смотрю на него не моргая. Слова лорда жалят, как дикие осы, но в глазах его столько боли, что становится невозможно дышать. Я хватаюсь за рукав мужчины и отвоёвываю глоток воздуха, чтобы прошептать:

— Ты ошибаешься. Я бы ни за что не оставила тебя.

— Мне, жестокому зверю, стоит поверить в это? — Его верхняя губа приподнимается, обнажая зубы, словно хищник скалится. — Тогда скажи, почему же ты решила остаться со мной?

— Потому что я люблю тебя.

Замираю, не веря, что это произнесла я. Вирг тоже будто столбенеет, не моргая смотрит на меня. Кажется, время застывает, становится вязким, как мрак, истекающий от ярости из лорда Тьмы.

Сердце моё начинает колотиться ещё сильнее, к щекам приливает жар. Что?! Когда это случилось? Как я умудрилась влюбиться во врага? Неужели я сказала это вслух? Я хочу умереть прямо сейчас!

— Ложь, — рычит лорд и наклоняется так, что наши губы едва не соприкасаются. — Ты же хитрая лиса!

— А ты жестокий зверь. — Хочу убежать, но вместо этого тянусь к нему, касаясь губами солоноватой кожи, пью мускусное дыхание. От одного присутствия этого противоречивого мужчины подкашиваются ноги и вырывается стон: — О, как бы я хотела, чтобы это оказалось ложью!

— Больше я не поверю ни единому слову, так и знай. — Он прижимается ко мне всем телом и, явно наслаждаясь ароматом моих волос, закрывает глаза. — Ширигет прав, ты ловко манипулируешь мной, меченая. Пора это прекратить!

Я подаюсь к нему навстречу, ощущая каменное напряжение мышц норзийца, наслаждаясь его желанием находиться как можно ближе. Но этого становится мало!

— Это ты играешь со мной, — шепчу, сбиваясь с дыхания. Запускаю пальцы в его жёсткие волосы, распуская их по широким плечам, играя прядями. — Чтобы добиться добровольного права первой ночи, мучаешь меня. То жесток и холоден, то невероятно человечен и уязвим… Кто ты на самом деле?

— Да, ты права! Я твой враг, — рычит он, впиваясь губами в мою шею, оставляя на коже влажную дорожку обжигающих поцелуев до самой кромки лифа. — Тот, кто желает завоевать тебя, покорить…

— И забыть.

— …И оставить своей навеки, — одновременно со мной произносит он и снова завладевает моими губами. Целуя, продолжает: — Тот, кто готов стать мраком, когда видит мужчину рядом с тобой.

Едва дыша, скольжу ладонями по его груди, расстёгивая пуговицы сюртука и содрогаясь от осознания того, что делаю. Зажмуриваюсь и, отвернувшись, спрашиваю:

— А сейчас рядом со мной ещё мужчина или уже мрак?

— А что ты хочешь?

— Чтобы ты не поддавался мраку. Чтобы ты услышал меня…

Вирг обхватывает мой подбородок пальцами и заставляет встретиться с ним взглядом. Я мгновенно тону в бархатной темноте его осязаемого желания. Шепчу:

— Поверил.

— Тогда тебе придётся доказать… — опаляет он мои губы и приникает к ним жадным, умопомрачительным поцелуем.

Врывается языком, выпивая моё дыхание… Выпивая меня без остатка. Земля уходит у меня из-под ног, я едва понимаю, на каком небе нахожусь, когда Вирг отстраняется и заканчивает:

— …Что ты никогда не покинешь меня, лиса.

Киваю и, кусая распухшие от его властного поцелуя губы, пытаюсь справиться с завязками на платье. Вирг видит это и с нетерпеливым рычанием раздирает лиф до самой талии. Остаюсь перед ним полуобнажённая и беззащитная, при этом ощущая безусловную власть над мужчиной.

Лорд со стоном, будто получает удар по ногам, опускается на колени и приникает губами к моему соску. От ласки у меня кружится голова, и я медленно оседаю в объятия норзийца. Вирг на миг отстраняется, чтобы избавиться от сюртука и рубашки. Я любуюсь тем, как под атласной, покрытой шрамами кожей перекатываются бугры мышц. Черты лица мужчины заостряются, взгляд становится темнее ночи.

— Ты прекрасен, — вырывается у меня.

Вирг судорожно втягивает воздух и, вставая на одно колено, подхватывает меня на руки.

— Ты совершенна!

Вынимая из остатков платья, несёт к кровати. Я дрожу от страха, возбуждения и нетерпения, и этот дикий коктейль словно наполняет мою кровь перцем, обжигая вены, воспламеняя нутро. Между ног становится нестерпимо горячо, а каждое прикосновение к моей коже приносит короткую боль, что на грани с наслаждением.

— Пожалуйста, — шепчу я, сама не понимая, чего прошу.

Освобождения от этой немыслимой пытки и вечного её продолжения? Я захвачена желанием любоваться телом моего лорда и мечтаю закрыть глаза и ощутить, что именно со мной происходит, поддаться течению лавы, пойти на поводу инстинкта.

Вирг, уложив меня на мягкие шкуры, устилающие его кровать, мягко нажимает на мои колени, чтобы я развела ноги. Вздрагивая от стыда и желания пойти дальше, я подчиняюсь. Но когда лорд склоняет голову к моему животу, застенчиво ёжусь.

— Тише, — опаляет мужчина горячим дыханием внутреннюю сторону бёдер. — Доверься мне… Чтобы я тебе поверил.

— Это шантаж, — закрыв ладонями пылающее лицо, отвечаю я.

Он смеётся, и у меня от этого звука мурашки бегут по коже.

— Да!

И проводит пальцами по животу, опускаясь всё ниже, круговым движением ласкает средоточие нервов. Застонав, я инстинктивно выгибаюсь и поражаюсь взрыву ощущений.

— О, ты уже влажная для меня, — хрипло говорит Вирг, и у меня от звучания этих слов темнеет перед глазами. — Но я хочу большего.

Он приникает губами между моих ног, и мир перестаёт существовать. Остаёмся лишь я, он и яростный вихрь нестерпимого наслаждения, почти болезненного, чертовски изматывающего. Вскрикнув, я хватаюсь за плечи лорда, впиваюсь в кожу ногтями. Тело содрогается, а по венам прокатывается дикая волна всепоглощающего огня.

Едва дыша, я откидываюсь на спину и невидяще смотрю в потолок.

— Чувствительная лисичка, — слышу горячий шёпот мужчины, ощущаю тяжесть его тела на своём и снова начинаю трепетать. — Прости за это…

Чувствую между ног нечто большое и твёрдое, машинально сжимаюсь, когда лорд подаёт бёдра вперёд, а низ живота пронизывает короткая боль. Раздираю кожу на плечах Вирга ногтями до крови. Моргаю, на глазах появляются слёзы…

— Тс-с, лисичка моя. — Низкий тембр голоса Вирга вызывает вибрации по всему телу. — Расслабься, не надо напрягаться… — Он снова касается чувствительной точки внизу моего живота, и я постанываю. — Да, вот так.

Он двигается, растягивая меня, проникая всё глубже, и ноющая боль постепенно отступает, а новые ощущения немыслимой наполненности повергают в смятение. Я смотрю на искажённое лицо лорда, его прикрытые глаза, слышу его стон, от которого всё внутри переворачивается:

— Как узко… О, ты невероятна!

Приникает к моим губам, беря меня ещё и языком, продолжая ласкать пальцами внизу до тех пор, пока мои бёдра не начинают двигаться вместе с его. Пока наш ритм не становится общим, как самый яростный и страстный танец в мире. Пока я не рассыпаюсь от горячей волны, накрывающей меня с головой, выдергивающей из сознания, заглушающей все звуки…

— Орелия, — зовёт лорд и целует уже нежно, будто боится стряхнуть капельку росы с лепестка розы. — Посмотри на меня.

С трудом открываю глаза, на ресницах дрожат слёзы, дышать всё ещё тяжело.

— Скажи что-нибудь, — просит он. — Тебе… плохо? Больно?

— Нет. — Всхлипнув, зажмуриваюсь снова, и по щекам катятся обжигающие капли. — Мне прекрасно. Как никогда ещё не было… Ну и немного саднит внизу.

— Это пройдёт. — Целуя меня в висок, он откидывается на спину.

Его член выходит из меня, оставляя странное ощущение пустоты. Я поворачиваюсь к Виргу и прижимаюсь к его тёплому боку, а лорд заключает меня в кольцо сильных рук. На всю ночь.