Глава 42

Трудно сказать, сколько мы едем. Время будто замирает, когда я обнимаю постанывающую Кирину и схожу с ума от страха и сомнений после принятого решения. Волнами накатывает ужас, который всколыхнули слова Ширигета о пытках. Выдержу ли я это? Ради чего я на это иду? Я же хотела жить… Любить! А теперь соглашаюсь на смерть.

Безмолвно молюсь Гетте, вспоминаю то смиренно коленопреклонённую Никилию, которая отказывалась покинуть храм, то своих родных. О Вирге стараюсь не думать, одна мысль о моём лорде приносит боль настолько сильную, что становится трудно дышать.

Как же хочется вернуть время вспять! Но что можно исправить? Ничего. Я лишь маленькая гельерийка, у которой нет права быть счастливой. Знал ли Вирг о готовящемся покушении на князя? Не потому ли он так легко отпустил меня?

Ведь говорил, что не позволит мне уйти…

Или Вирг, завоевав очередную крепость, охладел к игрушке?

Я так и не знаю, значу ли что-нибудь для лорда.

Видимо, нет. Иначе бы он не позволил Ширигету схватить меня.

Прозрачная капля, щекоча, катится по щеке.

Лучше думать о папе. Лютану придётся вернуться домой, брат будет вынужден снова стать вельером и помогать людям. Остаётся надеяться, что душа его не сильно прогнила.

Всхлипываю и вытираю слёзы рукавом. Кирина что-то шепчет в беспамятстве, но ничего не разобрать. Кроме имени.

Тейг.

Девушка тоже несчастна — мы обе оставили свои сердца в Ройепине, покинули тех, с кем рады бы прожить до глубокой старости.

Карета останавливается, и я благодарна невольному концу своих страданий. Что толку теперь сомневаться? Ширигет не упустит добычу из рук, а Виргу я не нужна. Вот-вот блондин откроет дверцу, возьмёт мою подругу, чтобы оставить её на постоялом дворе.

Убираю с лица Кирины прилипшие к влажной коже локоны, поправляю декольте, жалея, что разорвала завязки. Придётся оставить девушку в таком виде, и это беспокоит. Стоит попросить у Ширигета плащ? Когда дверца скрипом заявляет о появлении лорда Тьмы, поднимаю голову и прошу:

— Не могли бы вы отдать?..

И осекаюсь, увидев перед собою вовсе не блондина. Сердце совершает кульбит и подпрыгивает к горлу, перехватывая дыхание. Замираю, не веря глазам. Если это — видение, то я хочу задержать его как можно дольше, чтобы насладиться им.

— Лорд… Вирг? — растерянно бормочет очнувшаяся Кирина. Приподнимается на локтях и оглядывается на меня. — Что происходит?

— Ты тоже его видишь? — шепчу я, не отрывая взгляда от мрачного лица мужчины. — Мне не мерещится?

По шее ползут мурашки страха, что всё это недоразумение, но в груди становится теплее от надежды.

— Я говорил, что не отпущу, — сухо заявляет Вирг и, подхватив меня на руки, вынимает из кареты. — Неужели ты подумала, что я откажусь от своих слов?

— Но ты это сделал, — лепечу, совершенно растерянная. — У тебя выбора не было.

— Я сам решаю, есть ли у меня выбор! Но я давал его тебе, Орелия, и ты выбрала неверно.

Не выдержав тяжёлого взгляда Вирга, смотрю поверх его плеча. За спиной моего лорда маячит Ширигет, и на лице блондина сияет широкая улыбка. Голос его звучит нарочито весело:

— Наивная лисичка решила, что если открыли дверцу в клетке, то и на свободу отпускают!

Я запрокидываю голову и хватаю ртом воздух при виде высоких стен Айсуга. У ворот замка толпятся гельерийцы, в нескольких шагах от нас замечаю дюжину всадников — воины лорда Тьмы! Одна из лошадей без седока, бока её лоснятся от пота, через круп переброшено тело мужчины. Это же Дилид! Вирг погнался за нами?

— Ширигет, будь добр, заткнись, — ворчит лорд, — пока я не проткнул тебе живот.

Но блондин лишь смеётся, продолжая издеваться надо мной:

— Мало того, эта храбрая зверушка приказала отвезти её к князю, чтобы большой злой волк не пострадал.

Он хлопает Вирга по плечу, и мой лорд сильнее хмурится, не отрывая от меня пронизывающего взгляда.

— Тебе абсолютно не дорога жизнь, Ширигет. Ты жив только потому, что привёз её сюда.

— А она дышит лишь потому, что я убедился, — с неожиданной серьёзностью заявляет Ширигет, — девчонка искренне любит тебя, каменный ты истукан.

В наступившей тишине я слышу доносящийся до нас говор жителей замка. Ширигет, развернувшись, направляется к группе людей у ворот. Я же, кусая губы, не решаюсь посмотреть на моего лорда. Держусь за его плечи и упрямо разглядываю всадников. Кажется, среди них вижу Лютана…

Брат бледен, но жив. Руки его связаны за спиной, спина согнута колесом, будто на плечах непосильный груз.

— Орелия! — Вздрагиваю и задерживаю дыхание. — Посмотри на меня, пожалуйста.

Моргаю, и по щекам катятся слёзы. Мотаю головой, не в силах видеть его и не обнять. Не приникнуть губами к его, не ощутить аромата соли и тёплого мускуса. Вкуса его страсти. Поверить!

Лорд осторожно отпускает меня и, когда мои стопы касаются земли, поднимает мой подбородок. Взгляды наши встречаются, и я судорожно втягиваю воздух от кольнувшей сердце боли. Завожу руки за спину и, снова глянув на брата, хрипло уточняю:

— Это… была проверка?

— Да.

— И я её не прошла?

— Нет.

Он всё знал! И про Дилида, который служил двум господам, и про план моего брата? Вскидываю голову, гляжу с вызовом:

— И что теперь, мой лорд?

Он молча берёт меня за руку и ведёт к замку. Я мельком замечаю, как слуги снимают с кареты труп вельера. Слышу обрывки объяснений Ширигета:

— …Сильнейший обвал! Удалось спасти только женщин. Орелия? Да! Ваша вельера, вдова сына вельера Таглора…

Чувствую пожатие ладони лорда Вирга и поднимаю голову. Любуюсь его широкой спиной, твёрдой поступью и величественностью движений. Хочу, чтобы это мгновение продлилось вечно! Я готова идти за моим лордом хоть на край света, доверившись ему полностью.