Глава 26 · Расставленные силки

Дорога назад показалась короче, но пространство между мной и Даррантом будто вибрировало, как туго натянутая стальная струна.

Когда подкованные копыта коней звонко зацокали по щербатому камню двора, я уже успела нацепить привычную маску покорной графини. Лицо застыло, скрывая внутреннюю бурю, хотя губы всё ещё покалывало и пощипывало от воспоминаний о событиях в гроте.

Даррант помог мне спуститься с лошади. Его ладони — широкие и твёрдые — задержались на моей талии на долю секунды дольше, чем позволяли приличия. Тонкая ткань платья не спасала от жара его пальцев. Когда оказалась на земле, я кожей почувствовала чей-то колючий, неприятный взгляд и обернулась.

У высоких дубовых дверей, изъеденных временем, нас уже поджидали. Себастьян, скрестив руки на груди, застыл на крыльце. Его дорогой камзол цвета спелой сливы выглядел безупречно, отливая глянцем, но лицо некрасиво перекосилось в гримасе фальшивой заботы. Глаза мужа оставались холодными, как лёд.

За его плечом, прислонившись к резному косяку, стояла Венделин. Она судорожно вертела в тонких пальцах кружевной платок, комкая его в комок, и периодически прикладывала к векам. Но сквозь густые ресницы её глаза жадно и цепко ощупывали мощную фигуру повелителя, задерживаясь на развороте его плеч.

— Амелия, душа моя, ты заставила нас понервничать, — голос мужа прозвучал сухо и резко, будто под ногами хрустнула сухая ветка. — Прогулка в шахты… не слишком ли это утомительно для твоего хрупкого здоровья? Ты такая бледная.

— Напротив, Себастьян, — я сделала безупречный, плавный реверанс и, выпрямившись, посмотрела ему прямо в глаза. Раньше я бы сразу опустила голову, разглядывая носки своих туфель и лепетала извинения, но не в этот раз. — Сырой воздух в копях удивительно бодрит. К тому же, повелитель проявил живой интерес к нашему… то есть, к моему наследству.

Я намеренно выделила слово «моему», ударив им, словно хлыстом. У Себастьяна едва заметно дёрнулся желвак на щеке, а уголок рта пополз вниз.

Подарив мужу невинную ничего не значащую улыбку, я поспешила заняться делом. Шахтёры передали своим родным свёртки — ответные послания и небольшие фигурки, вырезанные из тёмного камня. Я чувствовала их шершавую поверхность и запах каменной крошки, когда помогала экономке разбирать корзины.

За суетой незаметно подкрался вечер. Поздний ужин прошёл в тяжёлом, липком молчании. Слышался только мерный стук серебряных вилок о фарфор и прерывистое дыхание Венделин. Казалось, дом насквозь пропитался запахами пыльных портьер, оплывшего воска и жареного жира из кухни. Но теперь я отчётливо ощущала в этом букете привкус гнили измены и обмана.

Пока Даррант в малой гостиной, шурша плотной бумагой, погрузился в чтение писем, пришедших на его имя, я незаметно выскользнула в коридор. Мои туфли на мягкой подошве ступали совершенно бесшумно, не заставляя скрипнуть ни одну половицу.

Тяжёлые бархатные шторы задевали мои плечи ворсистой тканью. В воздухе висел приторный дух догорающих свечей, но сквозь него я явственно уловила след лилий — навязчивых духов моей сестры.

Когда приблизилась к заброшенной оранжерее, из-под приоткрытых дверей потянуло сыростью, плесенью и густым ароматом влажного мха. Я замерла, прижавшись щекой к прохладному дереву косяка. Изнутри донёсся шелест шёлковых юбок и тихие голоса.

— Ты видел, как на неё смотрел повелитель драконов? — голос Венделин был острым и тонким, как зазубренное лезвие. — Этот дикарь с белыми волосами не сводил с сестры алчного взгляда своих жутких красных глаз. Неужели Амелия так хороша? Ведь свою ночь он уже получил! Чего ему ещё нужно?

Я чуть прищурилась и тонко улыбнулась. Моё сердце билось ровно и мерно — я больше не была той перепуганной девочкой, которая год назад дрожала от каждого косого взгляда или резкого слова.

Мою сестру очень нервировало присутствие повелителя в поместье, и её реакция меня обрадовала. Уже за это можно поблагодарить Дарранта!

— Успокойся, Венди, — раздался низкий рокот мужа. Послышался скрип старой кожи кресла, звонкий стук хрусталя о графин и отчётливый плеск вливаемой жидкости. — Повелитель просто играет с ней, как кот с пойманной мышью.

— А вдруг его заинтересовали наши шахты? — ревниво выкрикнула сестра. Я услышала, как она топнула. — Не просто же так он полез в эти вонючие копи!

— Не волнуйся, — раздался влажный, чмокающий звук поцелуя, от которого меня передёрнуло. — Уверен, копи тут ни при чём. Повелителю просто скучно, а Амелия для него — забавная безделушка, которую приятно вертеть в руках. Что же до шахт… Как только я подпишу бумаги на владение, моя жена станет пустым местом. Она больше никому не будет интересна.

— Почему же ты медлишь? — Венделин сделала несколько быстрых, вкрадчивых шагов по плитам пола. — Мне надоело прятаться по тёмным углам! Хочу, чтобы этот дом пах моими цветами, а не каменной пылью.

Я опустила ресницы, впитывая каждое их слово, каждую интонацию. В темноте этого коридора я чувствовала себя охотником, который из густых зарослей следит за добычей. Мой муж и его любовница были так увлечены своим будущим богатством, что не догадывались, что невидимый механизм капкана уже пришёл в движение.

Где-то в глубине дома глухо и тяжело пробили напольные часы — бом… бом… — отсчитывая последние крохи их спокойной, ворованной жизни.