Глава 31 · Цена свободы

Финальный аккорд их позора был более жалким, чем могла себе вообразить.

Я стояла у распахнутого окна и, скрестив руки на груди, наблюдала за тем, что происходило во дворе. К обеду дождь усилился, превращая гравийную дорожку в скользкое месиво. Прислуга выстроилась по обе стороны, молча наблюдая, как двое «аристократов», ещё вчера попиравших всех своей спесью, тащат свои пожитки к воротам.

Себастьян, ссутулившийся и злой, прижимал к себе небольшой саквояж. Венделин, чьё шёлковое платье безнадёжно промокло и липло к ногам, шла чуть позади, размазывая слёзы и тушь по щекам.

— Подождите! — мой голос перекрыл шум дождя.

Они синхронно обернулись с надеждой, которая вызвала у меня лишь горькую усмешку. Я достала из-за пояса увесистый кошель с монетами — моё последнее «прости» за годы слепой любви и преданности.

— Этого вам хватит, чтобы не сдохнуть с голода в первый же месяц, — я с силой бросила кошель.

Тяжёлый кожаный мешочек пролетел через завесу дождя и с глухим всхлипом упал в самую гущу дорожной грязи, прямо между ними.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием воды. А затем произошло то, от чего Даррант за моей спиной негромко и торжествующе рассмеялся.

Себастьян, забыв о дворянской чести, первым упал на колени в грязь. Но Венделин оказалась быстрее. С яростным криком, больше похожим на рёв раненой кошки, она вцепилась мужчине в волосы, оттаскивая от заветного золота. Вчерашние любовники катались в луже, пачкая лица и одежду, вырывая кошель друг у друга. Это была не битва — это была грызня двух крыс за кусок сыра.

Наконец Венделин удалось ударить Себастьяна локтем в челюсть. Пользуясь его замешательством, она выхватила кошель, вскочила на ноги и, подобрав юбки, с безумным, истерическим смехом припустила к воротам.

— Моё! Это всё моё! — её смех, смешанный с рыданиями, ещё долго разносился над садом, пока она не скрылась за поворотом, оставив своего любовника ни с чем.

Себастьян неподвижно сидел в грязи. Его холёное лицо было перепачкано, изо рта сочилась кровь. Стражник тронул мужчину за плечо, и тот медленно поднялся. Тяжело дыша, он исподлобья посмотрел на меня. В его взгляде не было раскаяния — только ядовитая, концентрированная ненависть.

— Думаешь, победила, Амелия? — он выплюнул сгусток крови на гравий. — Думаешь, этот твой «повелитель» защитит тебя? Ты ещё пожалеешь. Скоро, очень скоро ты приползёшь ко мне, умоляя о куске хлеба. Я уничтожу тебя, клянусь!

Он резко развернулся, разбрызгивая грязь, и, пошатываясь, побрёл вон.

— Ты дрожишь, — прозвучал над моим ухом низкий голос Дарранта. Его тёплая рука легла мне на плечо, и я невольно прижалась к его сильному боку.

— Это от холода, — солгала я, глядя вслед уходящему врагу. — Только от холода.

Повелитель увлёк меня в сторону, а потом закрыл окно, отсекая шум дождя, и задёрнул шторы. В кабинете воцарилась тишина, от которой закладывало уши. Я стояла посреди комнаты, глядя на пустое кресло, где недавно жалко сутулился Себастьян. Эйфория от его ухода медленно оседала, как пыль, оставляя меня наедине с долгом.

Я чувствовала на своей спине взгляд Повелителя. Тяжёлый, почти осязаемый.

— Выдающееся зрелище, — раздался низкий голос Дарранта.

Он наконец отошёл от окна. Его шаги по ковру были бесшумными, как у хищника, который больше не видит смысла скрываться в тенях. Я медленно обернулась. Повелитель, заложив руки за спину, остановился в нескольких шагах от меня. В полумраке кабинета его глаза казались двумя тлеющими углями.

— Ты была беспощадна, Амелия, — он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. — Редкое качество для той, кого ещё вчера считали «невинным совершенством».

— Я просто перестала верить в сказки, — мой голос слегка дрогнул, и я поспешила сцепить пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь. — Ты помог мне, Даррант. Союза, в котором я задыхалась, больше нет. Я… я твоя должница.

Даррант сократил расстояние между нами одним плавным движением. Повелитель был слишком высоким, слишком властным, и от него пахло грозой и дымом костра. Я невольно отступила, пока не упёрлась спиной в край тяжёлого письменного стола.

— Должница, — повторил он, склонив голову набок. На его губах заиграла едва заметная, опасная усмешка. — Какое безликое слово. Тебе больше подходит «Огонёк».

Он протянул руку. Я затаила дыхание, когда его длинные пальцы невесомо коснулись пряди моих волос, выбившейся из причёски.

— Ты обещала мне всё, что я пожелаю, — напомнил он, и его голос стал тише и ниже, его пронзила хрипотца. — Ты же не заберёшь свои слова обратно?

Его ладонь скользнула ниже, коснувшись моей шеи. Его кожа была горячей, почти обжигающей. Сердце в моей груди забилось о рёбра, как пойманная птица.

— Чего ты хочешь? — выдохнула я, глядя в его багровые зрачки.

Даррант замолчал, изучая моё лицо стремительно разгорающимся, будто пожар, взглядом. В этот момент я поняла: он не просто повелитель драконов. Он — стихия. И я только что открыла дверь, чтобы впустить эту стихию в свою жизнь.

— Хочу того, что ты уже начала однажды, — сказал он, подаваясь вперёд, так что между нашими губами остались считаные сантиметры. — Но теперь я желаю продолжения.

— Начала? — растерянно пролепетала я. — Когда?

По его лицу скользнула хищная улыбка:

— Когда сказала…

Я остолбенела от ужасающей догадки, а рука Повелителя уже переместилась на мою талию. Даррант властно притянул меня к себе и, касаясь губами уха, шепнул:

— Так тебе и надо!