Глава 31

Виски пронзает острой болью, и я падаю. Меня несут, а я смотрю в небо и не могу дышать. Этот золотой дворец, двери которого сейчас распахиваются перед нами. Этот пылающий воин и его голос пробуждают во мне нечто неприятное настолько, что темнеет перед глазами. Будто сознание сопротивляется, не желает вспоминать.

— Это сон, — шепчу, глотая слёзы. — Всего лишь сон…

— Что ты говоришь? — обеспокоенно склоняется надо мной Леорас. Уложив меня на нечто мягкое, выпрямляется и кричит: — Воды! Принесите воды!

— Её Величество плохо себя чувствует? — слышу насмешливый голос правителя Халеса. — Если так, вам стоило оставить жену в Алианоре, а приехать одному.

— Ваша вина! — не сдерживается мой муж. — Ваши маги напугали её, показав отрезанную голову! А вспомните, какие «покои» вы предложили нежной женщине после тяжёлого пути? Неудивительно, что…

Я тянусь к нему и, едва не падая с обитой бархатом кушетки, хватаю руку. Привлекаю внимание и особым знаком прошу усмирить гнев. Леорас опускается передо мной на колено, целует руку и закрывает глаза. Когда он поднимает ресницы, я не вижу пылающего очистительным огнём зрачка и выдыхаю с облегчением. Принимаю помощь и усаживаюсь.

— Спасибо, мне лучше. Это всё… Свежий воздух.

— О да, — поддакивает правитель Халеса. — Он крайне вреден для Имари.

Я опираюсь на руку мужа и поднимаюсь. Обменявшись с Леорасом взглядом, смотрю на хозяина замка. Муж снова становится спокойным и рассудительным, да и я сосредотачиваюсь на задаче получить поддержку Халеса несмотря ни на что, но оставить за собой независимость.

Замечая пристальное внимание короля, я растягиваю губы в улыбке и признаю очевидное:

— Дворец невероятно красив.

— У вас тонкий вкус, — поддерживает муж.

— И чувство гармонии, — завершаю я.

Сама же исподволь изучаю лицо правителя Халеса. Здесь мне не мешают лучи, и я вижу высокие острые скулы, тонкие бескровные губы и глубоко посаженные глаза оттенка зимнего утреннего неба.

Мне нет надобности рассматривать ни выложенный затейливой мозаикой пол, ни изысканную мебель с золочёными ручками, ни изящные перила витиеватых лестниц, убегающих вверх и скрывающихся в тяжёлых складках занавесей. Мне будто и так знакомо всё это. Как нет и тайны в том, что плотный бархат скрывает расположенные под самым потолком клетки.

И это знание меня пугает. Мне безразлично, зачем правителю Халеса держать кого-то взаперти, будь то птицы или люди. Я боюсь того, что мои сны так похожи на реальность. Я ведь точно никогда не была здесь.

— А между вами, — вкрадчиво начинает король, — будто некая связь. Вы словно мысли друг друга читаете.

— Мне повезло жениться по любви. — Тон мужа теплеет.

Я же леденею при виде улыбки правителя Халеса. Должно быть, так улыбается убийца, долго выслеживавший свою добычу и наконец настигший её. С трудом сдерживаю желание попятиться и напоминаю себе, что не так уж слаба и беззащитна. Разумеется, Огненный король желает заполучить мой Алианор и считает его своим — ведь мы здесь. Но он ошибается. Я сумею, как и мой отец, сохранить нашу независимость… Большую её часть.

— Мне приятно видеть, что брачная связь наделила вас внутренним светом, — льстит правитель Халеса. Он будто вспоминает: — Я ещё не поздравил молодых… Да! Думаю, стоит устроить бал в вашу честь.

Я вздрагиваю.

— Бал?

— Вы не любите танцевать? — с интересом оборачивается он ко мне. — Все молодые девушки обожают балы… Ах да! Ваше королевство очень маленькое. Должно быть, ваш отец не устраивал их. Я бестактен, простите.

— Балов у нас действительно было мало, — спокойно отвечаю я, игнорируя откровенные уколы, и сообщаю: — Я неплохо танцую. Мне неловко оттого, что у меня нет подходящего наряда. Дорожный костюм и это платье, вот и всё…

— Ни слова больше! — восклицает Огненный король и поднимает руку. — Я немедленно прикажу сшить вам самый роскошный наряд. А сейчас слуги проводят вас в отведённые покои.

Снова окатив нас ледяной улыбкой на прощание, правитель Халеса уходит, но я не могу не спросить:

— А как же дом, в который отвёл нас ваш наместник?

— Тот, что для слуг? — уточняет король и пожимает плечами. — Не представляю, моя дорогая Имари, зачем вы приказали моим людям отвести вас туда. Может, вас влекут воспоминания?

— Но я никогда не была здесь, — ощущая, как снова накатывает дурнота, тихо ворчу я. — Это всё сон. Далёкий сон…

— Искрель, — поддерживает меня муж. — Тебе нехорошо?

— Голова кружится, — признаюсь и, опираясь на его руку, следую за разодетыми слугами.

Мы идём по коридорам, и шум шагов скрывают разноцветные ковры. Глаза слепят отблески солнечных лучей, отражаемых золочёными рамами старых картин. Свежие цветы, в изобилии украшающие напольные вазы, источают удушливый сладкий аромат. Всё здесь дышит роскошью и кричит о показном богатстве.

— Наместник говорил, что халесцы скромны, — не сдерживается Леорас.

— А ещё сказал королю, что я приказала отвести нас в дом слуг, — напоминаю я. — Думаю, стоит забыть слова этого лживого человека. Он и в Алианоре вёл себя недостойно.

— Хотелось бы поговорить с этим наместником по душам, — цедит муж и, когда слуги оставляют нас наедине, поворачивается ко мне. — Но сначала я хотел бы услышать, что случилось. Не хотел тревожить тебя раньше, но до того, как ты добралась до кареты, явно что-то произошло. Вы со служанкой скакали на одной лошади. Да так, будто за вами гнались все разбойники Горького леса.

Я вздрагиваю и отхожу к окну. Дрожа, обхватываю себя руками. Смотрю на залитый солнцем ухоженный сад, но ощущаю лишь холод. Мне хочется забыть пережитый тогда ужас, но я тут же чувствую объятия.

— Мы договорились быть откровенными друг с другом, — прижимая меня к себе, шепчет Леорас.

— Я… — В горле внезапно становится сухо, и голос звучит хрипло. — Убила Шеспиана. Он будто поджидал меня и набросился так быстро, что я бы точно погибла. Ивара спасла меня…

— Любовь моя, — выдыхает муж и разворачивает меня за плечи. Заглядывает в глаза. — Это точно был Шеспиан?

Киваю и поджимаю губы.

— Я верю тебе, — тут же отзывается Леорас. И хмурится. — Но не мог себе представить, что Эдхар пойдёт на такое. Особенно теперь, когда он признался в объединяющей вас магической связи.

— Или как раз поэтому…

Я всхлипываю и ненавижу себя за то, что по щекам катятся слёзы. Я не хочу плакать из-за того, кого так сильно ненавижу. Леорас тяжело вздыхает и заключает меня в кольцо рук.

— Бессердечный ублюдок! — в ярости цедит он. — Значит, мой брат приказал убить женщину, чтобы она никому не досталась? Или чтобы освободиться от связи? Не важно! Я никому не позволю забрать тебя!