Глава 15. Апельсин, мята и что-то ещё…

— Всё отлично, Андрей. С Роспотребом договорились, акт заменят справкой. Так что у тебя остаются только пожарники.

— ЧТО?!

Степан Матвеевич сделал, но стратегически поздно и в корне не то!

— Я уладил вопрос там, где смог. С остальным — сам. Ты же ректор! Управленец! Хочешь остаться на плаву — учись плавать.

Председатель бросил трубку, и я кинул свою.

- Павла Геннадьевича ко мне! Живо!

Замечательно! Приплыли, твою мать! Теперь с абсурдным требованием пожарных я даже в министерство пожаловаться не могу. Степан Матвеевич ловко ушел от гильотины, подставив меня под закрытие на основании акта пожарников.

Дверь в кабинет открылась без стука. На пороге стояла Елена, вызывающе скрестив на груди руки и подняв этим самым грудь.

Внизу сразу запульсировало, потяжелело и неприлично, так не вовремя, оттопырилось.

— Что еще?! — мне сложно было сдержать интонации.

— Я перевелась, довольны?

Не успел ответить, как дверь резко открылась, что вовремя оттащить чучело, чтобы ее не зашибло. И снова этот аромат бабл-гама! Черт, мне же во вторник должна была прийти доставка. Надо отдать ей духи, раз уж у меня все равно встает, вне зависимости от того, чем она пахнет.

— Посиди на диване, — отодвинул я Елену от себя и махнул на диван. — Вера, принеси Потаповой чай. Черный, сладкий, не горячий.

Отдал я распоряжение, закрыл дверь и сразу переключился на завхоза, в двух словах объясняя ему сложившуюся неразрешимую ситуацию.

— Так чего, приваренные перила снять, что ли?

— Однозначно. И мы снова встаем перед проблемой расширения.

— Эту проблему не решить. Договаривайтесь о взятке.

Я стиснул зубы, понимая, что бесит меня не тысяча не решаемых вопросов, а беспорядок, хаотичность закрутившихся дел. Если без суеты расставить все по порядку, то я смогу их решить, по очереди, методично подходя к каждой проблеме и подбирая к ней решение.

Первая, наиважнейшая проблема в назревающем штрафе от пожарников и закрытии ученого заведения по выписанному акту. А грант, спор, чучело, идея-фикс от мутер по моей женитьбе — это уже второстепенные проблемы.

— Давай сосредоточимся и выпишем варианты. Итак, очевидная, а значит, скорее всего провальная — взятка. Следующее, попытаться все же обжаловать претензию органов через министерство, но тут надо подумать как. Я не могу потребовать предоставить нам новые здания взамен непрошедших проверку сейчас, когда там решается вопрос о сокращении академии…

— О сокращении? — выхватил завхоз главное и основное, что я намеревался скрывать от сотрудников и попечительского совета до конца.

— Ээээ… Я не совсем так выразился. Скорее об укрупнении…

— Укрупнение за счет закрытия одной академии и перевода в другую?

Смышленый, твою мать! Если бы еще придумал, как долбанные лестницы расширить!

— Если мы сами подставимся под закрытие, то да, укрупнят за счет нашего сокращения. Но я этого не допущу! Пусть они других закрывают и присоединяют к нашей академии. А теперь не отвлекаемся. Еще раз проштудировать предписание и утвержденные требования. Возможно, нас прогибают незаконно.

Зашла Вера с подносом и неуверенно застыла на пороге. Я нетерпеливо кивнул в сторону Елены, боясь сбиться с мысли.

— Еще раз проверить все здания на балансе и собрать комиссию по перепрофилированию. Если в общежитиях можно расширить лестничные клетки, перенесем учебный корпус туда, а это здание законсервируем…

— А общага?

— Что общага?

— Ну, поселим куда?

— Кого?

— Студентов? Иногородних?

— А. Общежитие расформируем, на сэкономленные деньги сделаем ремонт и осуществим переезд…

— А как же студенты? Где они будут жить? — вдруг раздался удивленный вопрос с дивана.

Раздражение снова вспыхнуло на неуместное вмешательство, вместе с напоминающей о себе потребностью удовлетвориться.

— Тебе подали чай? Пей молча и жди, когда освобожусь!

— Просто вы всегда так.

— Как?

— Ну… Идете напролом там, где можно решить вопрос проще. Тактически, как в покере. И дешевле.

— Это как же, Потапова? — усмехнулся я, окончательно отвлекаясь от плана и от завхоза, удрученно сопящего над бумагами.

— Та же взятка — всяко меньше будет, чем целую общагу перестраивать. Но понаблюдайте за тем же проверяющим, как он реагирует на мелкие подачки. Если принципиально отказывается, значит, взятку не возьмет, нечего и соваться, только подставитесь.

— Я смотрю, занятия в покер идут тебе на пользу. Можешь сейчас по моему лицу почувствовать мое настроение?

— Оно у вас в отношении ко мне не меняется, герр профессор. А потом вы почти всегда покер-фэйс держите.

— Да неужели? Только почти всегда? И когда меня подвело мое выражение?

Елена густо покраснела и отвела взгляд, уставившись в чашку. О чем она вспомнила? О сексе на террасе?

О да, я тоже помню всё до мелочей. И как она изворачивалась у меня в руках, и как охала и стонала мне в рот, и как кончала, цепляясь за плечи и прося еще и еще…

Мучительно захотелось повторить… Но пришлось сползти по стулу ниже и шире расставить ноги. Чертов стояк. Как с таким настроением работать?

— Ладно, приятно было вспомнить и так незабываемые моменты, но если ты не против, Потапова, я бы продолжил работать…

— Нет…

— Что?

— Я не договорила. Про студентов. Если взятка не прокатит, то дешевле поставить дополнительную лестницу здесь, чем всё общежитие разгонять на улицу.

Мы с завхозом одновременно уставились на Елену, та мелкими глотками попивала чай и покачивала ножкой, являя взору нижнее белье под юбкой.

— Удивительно мудрое предложение, чучело, — насмешливо произнес я, разглядывая трусы своей протеже. — Вот только встраивать внутри еще одну лестницу некуда — у нас площади не позволяют.

— Тогда повесьте снаружи? В чем проблема то? В Америке все пожарные лестницы идут снаружи зданий…

На душе уже загорелся фитиль к готовому взорваться фейерверку. Я перевел тяжелый взгляд на завхоза, который тоже смотрел на нижнее белье моего чучела. Сдержал рык и быстро переключил внимание на себя:

— Слышал? Перила оставь, обсчитай установку дополнительных внешних лестниц, выход на них на каждом этаже. Я займусь изучением требований. Если этот вариант прокатит — делаем. Это реально обойдется дешевле и сделаем быстро.

— Да, Андрей Оттович. Молодец, эта ваше чучело…

— Потапова! Елена Потапова, Павел Геннадьевич! Это я могу забываться и называть свою племянницу детским прозвищем, но не вы. Идите.

Я еле дождался, когда за ним закроется дверь, и одним прыжком подскочил к Елене.

— Откуда ты знаешь, какие лестницы у зданий в Америке? — прошипел я, поднимая ее за плечи и прижимая к себе.

Господи, я сейчас зацеловать ее готов! С головы до… И там задержаться подольше…

— Из сериалов. А вы сериалы не смотрите, что ли?

— Мне некогда, Потапова, я тут работать пытаюсь, заработать тебе на новую юбку подлиннее.

— Не надо мне длиннее! Мне такая нравится.

— В том то и проблема, Лена, мне она тоже слишком нравится.

— Тогда не надо новую, я ее тоже обрежу. А вот смотрели бы сериалы, быстрей бы сообразили насчет лестниц…

— Ну, конечно же! Ведь именно сериалы делают нас умнее, — усмехнулся и не сдержался.

В конце концов, один поцелуй ничего не испортит. Она заслужила.

Податливая, сладкая… Сама раскрыла губы, прижалась к груди и согласно всхлипнула в рот. Но когда я чуть настойчивее толкнул ее к дивану, по пути задирая юбку и оттягивая трусы, Елена упёрлась ладонями в грудь и настойчиво оттолкнула.

— Почему всё так?..

— Как? — задыхаясь, переспросил я, злясь, что ей в такой момент приспичило поговорить.

— Вот так. Я хочу вас и вы тоже меня хотите. Но всегда после этого я чувствую себя грязной, использованной что ли.

— Что еще за ерунда? Я такой же мужчины, как и все, что были у тебя до меня. Одним больше, одним меньше…

— Вот опять! — вскрикнула Лена, как ужаленная подскочив с дивана. — У меня вообще не было мужчин, кроме падлы Лёхи. Я из-за него из дому сбежала. И к Леське ломанулась, не зная, что она шлюха. Вы у меня первый клиент…

Я сел обратно на диван.

— И больше никто, потому что я не шлюха. Я не смогла бы… Противно, когда тискают и лезут в трусы без спросу, а потом деньги в лицо швыряют, как будто я… Я… тряпка. Вот! Как вы тогда сказали. А я не хочу быть тряпкой. Я ни одному члену больше не дам об меня вытереться.

— Кто такой Лёха?

— Причем тут этот козел?

— Кто он?

— Мой жених, — она скривилась и добавила: — бывший.

Настроение резко упало. Как-то сложно верилось в Золушку, случайно оказавшуюся на панели в столице, и сразу попавшую в руки принцу. Мелодрамой отдает, ей-богу.

— Ты зачем пришла?

Лена вздрогнула, поджала губы:

— Сказать, что буду учиться на другом курсе. И вы больше не вмешивайтесь.

— Если сменишь эту юбку.

— Вот еще, она же вам нравится.

— Она больше подходит шлюхе, — не удержался я от подколки.

— Опять! Может, теперь и деньги на новую юбку дадите?

— На юбку дам, — подтвердил, доставая бумажник.

Но Лена резко развернулась и сбежала из кабинета, оставив меня морально выпотрошенным.

— Андрей Оттович? Я могу убрать чайный набор?

— Да, Вера.

— Андрей Оттович, она действительно ваша племянница?

— Да, — машинально ответил я на вопрос секретаря, только потом задумываясь откуда она могла это слышать, и что еще она слышала. — Дальняя.

— Дальняя племянница? — в ее голосе раздалась насмешка.

— Я не силен в родственных связях. И категорически против распространения слухов по академии. Это понятно?

— Конечно!

— Тогда идите. И заодно уточните в учебной части, на какой курс перевелось мое чучело.

— Хорошо, Андрей Оттович. Что-нибудь еще?

— Да… Я сейчас уеду на пару часов. Если у кого-то будут срочные вопросы, переводите на мой сотовый. Теперь всё.

Даже не знаю, во что больше хочу поверить. В то, что моя глупышка действительно жертва обстоятельств, или изобретательная, прожженная шлюшка? Желание к ней никуда не пропало, зато получить её может стать в разы труднее.

Черт, неужели я всерьез хочу добыть доказательства, что она просто шлюха, и трахнуть её уже без всяких сантиментов?

***

Меня впустили в отдельную палату напарницы, в двух словах описав состояние и оповестив, что им пришлось вызвать полицию по факту жестокого избиения. Я кивнул, поблагодарил врача, и прошел в палату.

— Полиция уже была?

— Не-ет… А ты кто?

— Благодетель, — не сдержал сарказм. — Друг Елены.

— Какой ищё Елены?

— Потаповой.

— А! Ёпт. Её ёбарь штоль? Вот повезло сразу тебе попасться. Удачливая…

У меня свело шею от необходимости довести беседу до конца.

— Она оплатила твое лечение. И теперь ничего тебе не должна, так?

— Давай, мы сами разберемся?

— Я уже разобрался. Сколько она на тебя работала?

Напарница сжала зубы.

— Какая разница, я то в нее вклала, — зло буркнула больная.

— Ты выжила, потому что она тебя не бросила, хотя я настаивал… Она тебе отплатила даже больше, чем задолжала.

Действительно, какая разница, работала Лена шлюхой или нет. Глядя на опустившуюся напарницу, мне стало плевать на прошлое Елены, лишь бы она туда не вернулась. Если она утверждает, что не шлюха…

— Полиции о ней не слова.

— С нее еще полтос, — донеслось мне в спину.

Я остановился. Собственно, я готов заплатить полтинник за то, чтобы не сомневаться в словах Елены.

— Тогда ответь на вопрос. Она… Сколько у нее было клиентов? Ответишь правду, получишь деньги.

Напарница сузила глаза.

— Я пойму, если соврёшь. Пятьдесят тысяч за честный ответ.

— Да не успела она. Первую ночь только вышла и тут вы двое… А уж сразу ты ее отжал или сначала вдвоем с другом жарили, это тебе лучше знать. Мне она не рассказывала.

Вот вроде никакой разницы, но внутри разлилось облегчение.

— А кто такой Лёха?

— Пф, козел! Она его год из армии ждала, как дура, а он сразу по девкам, и Вальке заделал бэбика. Хренак, свадьба, а в невестах не Ленка.

— И тогда она поехала к тебе? Знала, чем ты занимаешься?

— А чо, деньги не пахнут! Ей заработать надо было, а я знала как. В чем проблема то?

— Она согласилась?

— Ну-у… Не сразу, но за квартиру и жрачку платить надо.

— Понятно. Вот. Пятьдесят тысяч. И полиция ни слова не услышит про Елену. Или больничный счет придется оплачивать самой. Ты же при деньгах. Справедливо?

— Эй?! Мы так не договаривались!

— А теперь договорились. И чтобы я больше тебя не видел и не слышал рядом с Еленой. Поправляйся.

Я легкой походкой вышел из палаты, раздираемый желанием скорее вернуться в академию, найти Лену и извиниться.

***

Поговорить с Еленой не вышло. До конца дня мы с завхозом разбирались со сметами, потом я засел читать требования, где нашел нужную нам лазейку. Домой вернулся очень поздно, все уже спали.

Утром сразу же позвал Ганса:

— Во вторник должны были доставить парфюм.

— Да, герр профессор, я решил, что женский парфюм заказан для фрау Швайгер и отнес заказ ей.

Я поморщился. Вот с мутер разбираться насчет подарка Елене мне не хотелось. Она и так стала подозревать лишнее, как бы после подарков не активизировалась в сватовстве.

— Она видела заказ? Открывала?

— Не знаю, герр профессор.

— Проверь. И если просто отложила, забери и верни мне.

— Хорошо, пока вы завтракаете, я проверю.

— Я не буду завтракать. С утра еду в администрацию, подавать заявление на дополнительное оборудование пожарными лестницами исторического здания. Чувствую, мне там поселиться на месяц придется.

— Желаю удачи, герр профессор.

Я кивнул, только в лифте осознавая, что Ганс все чаще пользуется сарказмом. Хм. А раньше он его придерживал. Кто так на него влияет?

Бюрократические жернова не разочаровали — жевали меня с восьми утра до четырех вечера. А там я уже позвонил Вере, отметился, что сегодня не вернусь в академию, и поехал домой, мучаясь разболевшейся головой.

В столовой было необычно шумно. Я решил не попадать в эпицентр оживленности и ушел к себе. Парфюм Ганс не вернул. Значит, мутер все же открыла подарок. Жаль…

Я уже распланировал вместе с извинениями передать Елене духи. Почему-то мне казалось, она оценит. Но откладывать разговор не имело смысла. Я пока не понимал, как мне увязать новый образ Елены со своим желанием сделать ей недвусмысленное предложение. Вряд ли одновременно с извинениями она примет мое желание определить ее в содержанки. Хотя… Она меня хочет, в чем сама призналась. Я ее хочу, до умопомрачения, нахрен, хочу. Может она ждет такого предложения?

Черт, и все же придется повременить, хотя меня уже подпирала необходимость снять напряжение.

Я вышел из квартиры под очередной взрыв хохота из столовой. Мутер снова пригласила подруг, вот только к этому времени они, как правило, расходились. Может, я застал их по причине раннего возвращения?

— Добрый вечер, — поприветствовал я дам и застыл, заметив за столом Елену.

— О, Андрэ! А мы как раз заканчиваем партию, — веселилась мутер, явно проигрывая в этой игре.

Перед Еленой фишек вообще не было. Уже проиграла?

— Как вырос, каким стал представительным! — тут же поддержала беседу подруга.

Я дежурно улыбнулся.

— А Елена что тут делает? — не сдержал вопроса.

— Просто наблюдает, Андрэ. Мы пока не допускаем ее в наш круг, хотя она большая энтузиастка — каждый раз верит, что сорвет банк!

Я ухмыльнулся, наблюдая, как Лена опускает голову и краснеет.

— Можно тебя на минутку?

— Зачем? — сразу всполошилась мать.

— Мам, я просто хочу поговорить с ней о выбранном курсе и поужинать. Она мне накроет.

— Но с кухни не уходите! — в тоне матери явно слышалась строгость.

Я тихо рассмеялся, подавая Елене руку и машинально сжимая ее пальчики в своей. Идти всего несколько шагов, кухня находилась через стенку от столовой, но даже эти шаги об руку с той, на которую дрочишь уже месяц, стоят дорого.

— Снова апельсин и мята, — втянул я носом знакомый и такой подкупающий запах. — Откуда?

— Мутер отдала. Её заказ перепутали, а она заметила, что я пользовалась такими духами, вот и отдала.

Да, аромат нашел свою хозяйку, жаль, что я потерял приятный бонус к извинениям.

— Накорми меня, — сел за стойку, неохотно выпуская руку Елены.

Та со знанием дела сразу открыла духовой шкаф, достала противень, сервировала стол на одну персону и, смущаясь, спросила про вино.

— Я бы выпил. Ты будешь?

Елена неопределенно пожала плечами, и я решил за нее.

— Немного красного столового. Сама ужинала?

— Нет, мы после игры с Гансом перекусим.

— Ерунда. Накрывай, поешь со мной.

Минут через десять мы сидели напротив друг друга и пили вино под запеченные овощи с мясом и сливочным соусом.

— Я вчера был в больнице, — Елена сразу подобралась. — Твоя подруга уже отлично выглядит, врач дает хорошие прогнозы…

— А можно?..

— Нельзя, — сразу отрезал я. — За нее взялась полиция. Ты же понимаешь, что это изнасилование с избиением? Если бы не твоя своевременная помощь, она, скорее всего, погибла бы?

— Не моя. Ваша.

Да, помни это, когда я скажу следующее.

— Наша. Я не стал бы помогать, если бы ты не настояла. И еще…

Я отставил бокал и протянул ей через стойку ладонь. Елена неуверенно посмотрела на меня и все же дала свою.

— Елена, во мне сильно предубеждение и я часто остаюсь глухим к попыткам переубедить меня, но это не значит, что я не умею признавать свои ошибки.

— Чего это? — она попыталась отдернуть руку, но я не дал.

— Скажем, когда я снимаю девушку на улице за деньги, для меня это однозначная бирка. Понимаешь?

— Но я не…

— Тссс… Дай мне закончить. И я не верю в случайные стечения обстоятельств. Не верил. Хотя, наверное, до сих пор не верю, но могу сделать исключение тебе. Тебе я верю. Если ты говоришь, что прошлая жизнь осталась позади, что ты не шлюха и никогда не занималась этим — я тебе верю.

— Ой…

— Но в связи с этим, нам снова придется обговорить некоторые условия сотрудничества на будущее. Потому что теперь я не смогу просто выставить тебя на улицу и отправить в тот притон, из которого вытащил.

— Я и не хочу туда!

Отлично!

— А куда ты хочешь?

— Пока не знаю. У меня еще три месяца, чтобы чему-то научиться и найти работу. Хотя я делаю ставку на покер. Если я смогу немного отложить, то мне и на учебу хватит и на маленький бизнес…

— На какой ты курс записалась?

— Менеджмент.

— Хорошо, там есть дисциплины по ведению бизнеса, это тебе может пригодиться.

— Ну да. Но если не получится, то пойду специалистом по херам.

Я слишком сильно опустил бокал на стол, ножка раскололась, и вино выплеснулось на скатерть.

А ведь мне казалось, мы закрыли эту тему.

— Если ты не уверена в своих планах, то лучше остановиться на чем-то одном. Моему херу может понадобиться личный специалист.

Что ж, извинения произнесены и предложение, которое я хотел отсрочить, сделано. Согласится?

— Правда? — восторженно воскликнула Елена, несколько выбивая меня из равновесия. — Я так рада, что вы мне доверяете! Но сначала я хочу попробовать себя в другом бизнесе. А если не получится, с радостью возьму вас своим постоянным клиентом.

— Эээ, кхм… Я планировал уже сейчас стать им, — уточнил на всякий случай.

— Сейчас не могу. К этому надо подойти ответственно, а я не все еще умею.

— Потому что у тебя мало опыта? — догадался я, зная теперь ее трагичную историю с несостоявшимся женихом.

Лена фыркнула:

— Пфф, проще сказать, вообще нет!

Меня прострелило в пах. Я закатил глаза, сдерживая бешеное вожделение. Это издевательство какое-то получить в пользование почти шлюху-девственницу.

— Это неприлично и я пойму, если ты не ответишь, но сколько раз ты вообще делала это?

— Хм… Наверное, пару раз точно. Один раз однокласснику, когда Машка уже пошла по клиентам, а я хотела попробовать и понять, нравится мне это или нет.

— Ну и как? — продолжал я расспрашивать сдавленным голосом, удерживая рукой восставший член.

— Неа, не понравилось. У меня ничего не получилось. А потом еще раз Лёхе. Но этого гандона я даже вспоминать не хочу.

— Два раза? И всё?!

— Ну да. Поэтому пока я не могу стать вашим специалистом. Мне сначала хотелось бы научиться чему-нибудь другому, что будет нравиться. А уж если не получится, то так и быть, буду получать удовольствие от этого.

— Определенно, удовольствие получать я тебя научу.

В голове проносились фантазии одна пошлее другой. Два раза! Два, мать его, раза! Да как это могло ей понравиться, если она даже раскусить вряд ли успела.

Такая чувственная, такая отзывчивая и совершенно не искушенная. Не представляю, что было бы с ней, если бы я так вовремя не подвернулся с дурацким пари Баграта!

— Хорошо, я дам тебе время разобраться в себе и своих желаниях.

Что я творю?! Я сорвусь, не выдержу!

— Герр, вы такой классный! Спасибо за все, что делаете для меня! — она обогнула стойку и повисла у меня на шее, прекрасно вписываясь своими бедрами между моих ног.

Что она делает?! Это же просто провокация!

— Но нам лучше держать некоторое расстояние, — простонал я ей в волосы, уже стискивая талию и теснее прижимая к себе, к той части себя, которая требовала внимания и ласки.

— Ой, я не подумала, — она выскользнула из рук и с виноватым видом села на место. — Простите. От меня больше ни намека!

— Да, так будет лучше…

— Андрэ!.. — мутер влетела, когда мы оба с сожалением уткнулись в недоеденный ужин. — Чем занимаетесь? О, ужинаете?

Она сканировала нас взглядом, но прицепиться было решительно не к чему. Даже мой стояк надежно прятался под стойкой.

— Я провожу подруг, и можем вместе выпить чая.

— Мы пьем вино, — я отсалютовал ей бокалом со сломанной ножкой.

Ха, а вот и улика…

— Вижу, — процедила мутер, — Ну а нам с Гансом Елена приготовит чай, да, дорогая?

— Конечно, Аделаида Марковна! Какой любите!

— Милая девочка, — они обменялись светскими улыбками и мутер вышла, напоследок наградив строгим взглядом.

— Я, пожалуй, тоже останусь на чайную церемонию.

— А какой чай любите вы?

— Эм, с апельсином, мятой и…

Что же за третий компонент в её духах? Что-то такое притягательное и дразнящее, но бесконечно неуловимое…