Глава 18. Улётный секс

— Щас бы покурить, — мечтательно протянула я, удобно устраиваясь на его локте и подкатываясь под теплый потный бок.

— Ты куришь? — вроде осуждающе, но больше расслаблено интересуется он охрипшим голосом.

— Неа, но сейчас сама обстановка прям располагает…

— Мой кабинет располагает покурить? — усмехается Андрей и тут же не выдерживает и смеется, а мое сердце замирает от щемящей нежности к нему. — Ты не будешь курить — мутер тебя в другой части квартиры почует.

Я пришипилась.

— Хм, а нам не надо, чтобы мутер меня унюхала?

— Нет, — хитро улыбнулся герр, стиснул в ладони грудь и наклонился, чтобы поцеловать сосок.

— Мы сейчас поедем домой? Или можем остаться тут? — закинула я удочку, набираясь наглости и поглаживая кончиками пальцев его оголенную грудь, шире разводя полы расстегнутой рубашки.

— Я хотел бы пригласить тебя на ужин, — тихим грудным голосом ответил герр, отнимая мои пальцы от груди и прижимая кончики к губам, мягко целуя.

— Пригласи, — прошептала я завороженная его вниманием.

Но он снова тихо, обволакивающе засмеялся:

— Не могу. У рубашки почти все пуговицы вырваны с корнем, а брюки…

— Что «брюки»?

— Их только выбрасывать. В стирку с такими уликами сдавать их не рискну.

— Мутер? — предположила я.

— Она.

Понимающе кивнула.

— Андрей, я еще хочу, — не до конца уверенная, что у него это не было на раз.

— Повтори еще раз?

— Хочу еще!

— Не то. Моё имя. Произнеси?

— Андрей?

Он зажмурился, продолжая прижимать меня к себе и ласкать поцелуями ладонь.

— Чего я так долго ждал? М? — на этот вопрос я не могла ответить, только припомнить ему сколько раз он оскорблял меня и отказывался, хотя я предлагала!

— Едем домой. Задача номер один — не попасться на глаза мутер.

— Я могу отвлечь ее, — предложила и тут же получила благодарную улыбку.

Собирались мы впопыхах. Просто Андрей постоянно трогал, отвлекал, прижимался и без тормозов налетал целовать. В конце концов, сам же и признал, что если быстро не уйти, то до дома мы еще неделю не доберемся.

Неделю!

С ума сойти можно, как он меня хочет!

И я наверно где-то сошла, когда счастливо жмурилась в машине, положив руку ему на бедро и сквозь ресницы разглядывая проносящиеся мимо пятна уличных фонарей, когда мерно покачивалась в кресле по заледеневшей дороге под звуки его любимой музыки, когда мы ввалились вместе в лифт и он прижал меня к стенке своим телом и прошептал в губы, что уже дико соскучился.

С ума сойти! Он! По мне!

Расскажи я Машке, что со мной случится за два месяца в столице — ни в жизнь не поверит. Я сама себе не верю, но крепко держу герра за шею, лижусь с ним и тащусь от его похотливых настойчивых поползновений под мою форменную юбку.

— Ты хочешь есть? — шепчет в ухо, а я дымлюсь от возбуждения, кусаю губы, чтобы не застонать.

— Не очень… М-м-мм… Мутер велела следить за… ах… фигурой.

— Тогда уходи сразу в свою комнату и не запирай дверь, — продолжает искушать меня на ухо профессор.

— Ты придешь?

— Да, — коротко выдает мне в губы и проникает языком в рот. — Да, — повторяет, и я снова чувствую его нетерпение. — А теперь отвлеки мутер, ты обещала.

И на мой вопросительный взгляд жестом показывает окончательно испорченный костюм и порванную рубашку. Я бы рассмеялась, если бы в эту секунду хотела его чуть меньше, чем хочу.

Всё получилось как и планировала. Увлекла мутер и Ганса в столовую, беспечно сообщила, что герр умчался по делам. Мутер сразу набрала Андрэ по телефону, и он пробасил в трубку, что вернется поздно, ждать его не нужно. Вот тогда я отказалась от ужина и скрылась в комнате.

Только тогда задумалась о душе, ведь Андрей точно освежиться, а я чего?

— Давай только недолго, — распорядилась мутер, — сегодня спать ляжем пораньше. Тебе тоже нужно отдохнуть, выглядишь немного возбужденной.

Немного?! Ну это она преуменьшила! Я очень возбуждена, даже подпрыгиваю от нетерпения и нового свидания. Таких улетных ощущений у меня никогда в жизни не было. Лёха рядом с герром не стоял. И я вряд ли смогу найти такого, кто сравнится с профессором.

Подавила вздох, точно решив, что он преждевременный.

Вышла из душа, приняла у Ганса ежедневную вечернюю таблетку, запила водой и пожелала доброй ночи.

— И вам спокойной ночи, фроляйн Елена.

Типун тебе на язык! Я очень надеюсь, что она будет самой беспокойной в моей жизни! Единственное, что меня всерьез начало беспокоить, близость спальни мутер. Почему Андрей не сообразил и не пригласил меня к себе? Неужели потому, что я два раза приходила и оба раза притаскивала хвост с собой?

Ну может… Очень надеюсь, что он доберется до моей спальни, потому что я не усну.

Но я вырубилась и подскочила с гулко бьющимся сердцем, когда матрас подо мной прогнулся.

— Тише ты, глупышка, — прохрипел в ухо его бодрящий голос и я тут же почувствовала на своей шее затяжной поцелуй.

Тело моментально проснулось, завибрировало, полностью доверяясь обнимающим его рукам. Я приоткрыла губы, встречая требовательные голодные губы и настойчивый язык, опаляющий своими проникновениями.

— Нельзя… Просто нельзя так тебя хотеть, — простонал герр, подминая меня под себя, одним движением раздвигая ноги и удобно укладываясь между ними.

— Хотите, профессор, хотите меня еще сильней, я сама схожу с ума, — призналась и тут же выгнулась от его характерного движения бедрами.

Кровать предательски скрипнула и мы застыли…

— Кажется, у нас возникнут проблемы, если мы здесь продолжим, — прошептал в ухо герр.

Подавив зарождающийся трепет от его приятной тяжести на мне, кивнула и тут же ойкнула, увлекаемая им на пол. Мы очень шумно брякнулись, он спиной, я сверху на него. Тут же донесся звук открываемой двери в спальню мутер, нам хватило секунды, чтобы Андрей заполз под кровать, а я даже подняться не успела, когда в мою комнату постучались и сразу вошли.

— Елена? Ты не спишь?

— Н-нет, спала, страшный сон приснился и, вот, упала…

Развела руками, демонстрируя свое бедственное положение.

Мутер внимательно оглядела комнату, постель и спихнутое в ноги одеяло. Хорошо хоть под кровать проверять не полезла!

— Постарайся вести себя потише, — назидательно наставила меня мутер. — У меня очень чуткий сон, а еще бессонница.

— Угу.

Она ушла, я тут же подползла к двери и закрыла на замок. Герр шел ко мне и даже не подумал повернуть замок. О чем вообще думал?

Сзади меня обхватили его руки, к шее приникли губы, и я сдалась, прислонившись к его горячей голой груди.

Мой. От прикосновений которого трусит все тело, от поцелуев которого напрочь отшибает мозги. И я увлекаюсь ласками, поглаживаниями, расслабляющими движениями, но всё обманчиво, потому что герр очень быстро приходит в голодное возбуждение, рывком снимает через голову с меня сорочку, сам в считанные минуты скидывает одежду и стягивает одеяло на пол.

Больше в наших ласках и поцелуях нет ничего томного и неспешного. Мы вырываем друг у друга наслаждение, я выгибаюсь, желая ближе, плотнее прижаться к его телу. Он мычит и стискивает меня, жадно вылизывая языком и оставляя отметины щетиной и зубами.

Я бьюсь, безмолвно кричу от нетерпения. И взаимная немота делает близость еще пронзительнее. Для меня, для него.

Я бессовестно пользуюсь тем, что он не остановит, по крайней мере, голосом, опрокидываю его на спину и тут же перехватываю огромный подрагивающий член у основания. Андрей тихо воет, поддавая бедра верх и упираясь затылком в пол, выгибаясь от собственных ощущений. Не теряя времени, я наклоняюсь над ним, облизываю головку и жмурюсь от удовольствия. Герр все же не сдерживает шумный выдох и стон.

Его пальцы зарываются в мои волосы, и он давит на затылок, заставляя сразу взять его глубоко. Я чувствую его мягкий удар в гортань и быстрое отступление. Поднимаю глаза и вижу его горящий взгляд. Я же понимаю, как его колбасит от желания трахать меня и в рот и снизу одновременно. Даже подозреваю, что на минет мне выделено скупердяйски мало времени. И где-то после минуты игры языком по его кончику, герр срывается, тянет меня на себя, запечатывает губы поцелуем и настойчиво упирается членом между ног.

Ну как, как можно заниматься сексом с этим крышесносным мужчиной в абсолютном молчании? Вот и я не выдержала, протяжно застонав от его проникновения.

Андрей сразу же зажал мне рот своим, но было поздно…

От стука в дверь я вздрогнула.

— Лена! Что там у тебя происходит? Почему ты заперлась?

— С… Сон. Беспокойный, — задыхаясь, ответила я, плавясь от его кола во мне и сдержанных раскачиваний.

Мы оба понимали, что как только мутер свалит, он с бешенным нетерпением будет насаживать меня, пока не доведет до оргазма обоих.

— Открой дверь! — теперь мутер требовала и ни грамма беспокойства в ее голосе не слышалось.

— Я больше не буду, — проныла я, тут же закусывая губу от особо глубокого толчка моего герра.

Видела, как он начинает злиться из-за вынужденного воздержания, но после громкого стука в дверь, тяжело выдохнул, снял меня с члена и полез под кровать, чертыхаясь сквозь зубы, что высота кровати требует крепко прижимать член к прессу, чтобы пролезть.

Я старалась не хихикать, когда закукливалась в одеяло и шла к двери. В этот раз мутер меня отодвинула, прошлась по комнате, выглянула на балкон, оглядела одеяло на мне и приподняла бровь.

— Знобит, чо та.

— Подниму Ганса, он даст тебе снотворное на ночь.

— Ой, не надо! Я думаю, что минут через пятнадцать засну сама. Крепко и спокойно. Или через час, — тут же добавила, сомневаясь, что её Андре не захочет повторить.

— Сейчас придет Ганс, — безапелляционно выдала мутер и вышла.

— Да что это такое, — прошипел под кроватью герр, — не дом, а концлагерь какой-то.

— Как я с тобой согласная! Мне сейчас еще и снотворное пить придется, — уныло подтвердила я и заткнулась, услышав возвращающуюся мутер.

— Она перевозбуждена. Наверное, дай ей еще и успокоительное.

Я не сдержалась, услышав сдавленное шипение герра, хихикнула.

Ганс в пижаме и накинутом сверху пиджаке, внёс бокал воды и две таблетки на ладони. Мутер стояла в дверях и наблюдала.

Выпила. Как будто у меня был выбор!

Зато Ганс с мутер после этого вышли и оставили нас в покое.

— Дверь не запирай! — распорядилась напоследок мутер.

— А не логичнее ей самой принимать снотворное, если уж не спится, — ворчала я, наблюдая, как хмурящийся герр выбирается из-под кровати.

— Ничего, в выходные перевезу тебя в отдельную квартиру, вопрос решится сам собой.

Я расплылась в улыбке, раскрывая объятия и теряя защиту одеяла.

Бесконечно сладкие томительные поцелуи. Жаркие поползновения моего герра и возвращающееся нетерпение от страсти.

— Мне кажется времени у нас в обрез, — бормочет Андрей, всматриваясь в мое лицо.

И тут же опускает на пол, ставит на колени и недвусмысленно трется членом о промежность. Я изгибаюсь, шире расставляя ноги, и от накатившей слабости упираюсь лбом в скрещенные руки.

— Только не засыпай, глупыш, — торопливо шепчет герр и шлёпает по ягодицам.

На лице расплывается улыбка и я пытаюсь пообещать, что с ним то уж никогда! Мне с ним не до сна! Но реально просыпаюсь от первого толчка, рычу и дёргаю бедрами. Герр сдерживает руками и снова толкается в меня.

Внизу живота от его ритмичных движений нарастает напряжение, я охаю и кусаю себе руки, чтобы заглушить свои пошлые стоны. А он не останавливается ни на секунду, вбиваясь в меня, сотрясая тело частыми, глубокими ударами. И я плыву над пропастью, переставая чувствовать опору под собой.

Дальше, выше, к солнцу, которое подожжет меня и взорвет…

Вот тогда, в какой-то неуловимый миг, чувствую дикое перенапряжение и бьюсь в конвульсиях от наслаждения, от захватившего меня торнадо, я еще чувствую, как он сзади не прекращает движение, но оно меняется, как и все вокруг меня.

Андрей укачивает меня на мягких волнах неги. Я расслабляюсь и обнимаю весь мир, счастливо смеюсь, неожиданно оторванная от земли и окунающаяся в мир интимных сексуальных запахов моего герра.

Он что-то шепчет и легко и много меня целует, укладывая на облако, прикрывая другим сверху. А я бы хотела укрыться им, пусть тяжелым и ворчливым, но таким желанным и родным.

— Спи, глупышка. Придвинься, я обниму тебя… Спи. Завтра что-нибудь придумаю.

И он придумает. Герр очень умный… И сексуальный. Он вообще идеальный, только мутер его портит. Но я тоже что-нибудь придумаю. Завтра.

***

Плохо помню ночь и ужасно началось утро. Проснулась одна. Тяжелая голова гудела, во рту пересохло, общая апатия перекрывала яркие впечатления вчерашнего дня и вечера.

Андрей…

Сердце пускалось вскачь при одном воспоминании о нем. Ночь я совсем не помнила и это было особенно досадно… Ох уж эта мутер!

Быстро пригладив волосы, пройдясь шариком дезодоранта и напялив академическую форму, выглянула из комнаты. В столовой тишина, значит по любому завтрак на террасе.

Сейчас его увижу. Вздохнула. Выдохнула. Но сердце все равно бешено колотилось в груди. Увижу, улыбнусь. Спокойно. Как интеллигентная девушка. Но от волнения споткнулась и чуть носом не пропорола паркет носом.

Наверно, эта заминка и стала причиной, что дальше я пробиралась медленно, аккуратно, смотря под ноги.

— …Путаешь приоритеты. Поэтому. Кто эта девчонка? Из-под какого забора ты ее вытащил? — голос мутер эмоционально вибрировал и был направлен точно не мне.

— Мутер, я уже пытался объяснить, что Лена не причастна к этому бизнесу, — услышала я раздраженный ответ Андрея.

Блин, какой же он классный!

Все планы быть сегодня интеллигентной девушкой пошли коту под хвост, потому что они не подслушивают, а вот я пристроилась с обратной стороны открытой двери и нагло грела уши.

— Ты не слышишь меня? Что ты делал в её комнате?

— Мам!..

— А я тебе скажу! Хотя зачем, говорить, если мы оба знаем, да, Андрюш?

— Мам, прекрати.

Последнее слово он почти прошипел от бешенства, если «ти» вообще можно прошипеть. Но у него получилось.

— А вчера ты сделал её шлюхой, — назидательно добила мутер. — Сначала поднял из грязи, отмыл, возвысил, а потом использовал!

— Всё было не так.

— А как?! Как? Может ты на ней еще и женишься?

Я услышала звон приборов о тарелку, грохот откинутого стула:

— Может и женюсь, — рык Андрея и его вбивающие шаги в сторону двери.

В мою сторону!

— Не смей, не смей Андрэ! На шлюхах не женятся!

Герр мрачной тучей вылетел из квартиры и почти споткнулся о меня. Быстрый взгляд, его суровое неулыбчивое лицо испугало. Что-то я не готова была к тому, что моя сказка с герром так быстро кончится.

Он наклонился, подхватил меня за локоть, поднял и потащил к лифту. И все молча.

— Ой, сумка…

Вспомнила я о ней уже в лифте, но Андрей удержал, нажал кнопку на подземный этаж, и как только кабина тронулась, резко развернул меня к себе, перехватил за талию и прижался губами к шее.

— Будет нелегко, да? — прошептал сдавлено, и не дожидаясь ответа, заткнул рот поцелуем.

И все вчерашнее счастье вернулось приятными пузырьками игристого вина, лопающимися под кожей. Я обхватила его шею и повисла вдоль сильного тела.

Герр целовался зло, даже грубо, глубоко засовывая в рот язык и пресекая любое мое поползновение. Вот мутер он бы так резко пресекал вмешательство. Но пока отрывался на мне. И уж если честно, я была совсем не против.

В машине ехали молча, с парковки он увлек меня в свой кабинет и там вручил тетрадь, ручку и пропуск в академию на день. Свой то я тоже в сумке оставила.

— После занятий зайдешь ко мне, — наставлял герр, я кивала. — Сегодня только пятница, но я уверен, что квартиру уже освободили.

Тут я тоже кивнула. Интуиция прям подсказывала, что мутер объявит мне войну. Так лучше переждать в другой квартире.

— Ладно. Я пошла?

— Иди. Нет, стой. Чёрт, Ленка…

Мы выпали еще минут на десять, безбожно сминая рубашки, тиская друг друга и захлёбываясь от нетерпения. Он оторвался от меня, продолжая теребить сосок через ткань.

— Уйди уже, мне поработать надо.

Я развернулась и тут же получила шлепок по заднице.

— Лучше беги, — захохотал герр, когда я припустила из его кабинета.

Ну, хоть настроение ему подняла.

Вечером в кабинете его не оказалось, а вредная Вера насмешливо оповестила, что в четыре его вызвали в Министерство и сегодня он уже не вернутся. Вздохнула и набрала Ганса.

Мутер, ожидаемо, встретила меня презрительным взглядом и включила игнор. Ганс предложил отужинать на кухне, практически намекнув, что в столовую мне ход закрыт. Но вернувшийся герр демонстративно вынес свою тарелку из столовой и сел рядом со мной на кухне.

Он снова был не в духе и война кажется началась не со мной, а из-за меня!

Я как Елена Троянская.

Только бы правильная сторона выиграла. Я впервые всем сердцем болела за немца!

— Сегодня сорвалось, прости.

— Ну и ладно, мне Вера сказала.

— Я позвонил, риэлтор подтвердил, что квартиру освободили. Не мог с ним поговорить, к сожалению, там какие-то проблемы, но завтра с утра сможем сами съездить и проверить.

— Я не смогу, — выдавила улыбку, — у меня по субботам пара по юриспруденции.

Он удивился. Забыл что ли?

— Ты же сам наказал нашу группу после эскиза своего члена!

— А! Прогуляешь.

— Не могу, завтра что-то вроде теста по гражданскому кодексу.

Андрей выругался, достал телефон и набрал кого-то. Этот кто-то оказался моим преподавателем по основам юриспруденции.

— Завтра у вас какой-то тест группе «Менеджмента»? Да? Сколько часов? По моей личной просьбе можешь перенести? Нет, не завтра, на любой другой день, кроме субботы. Как только в субботу? Серьезно, мое распоряжение? Тогда услуга за услугу. Ты завтра отменяешь тест, а я найду для тебя другие часы, а субботу освобожу. Договорились.

Герр расслабленно улыбнулся, отключая телефон и подмигивая мне.

— Как хорошо быть ректором! — не удержалась я от шпильки. — Хочу ввожу, хочу отменяю.

— Да, глупыш, сам в восторге. Хочу только вводить, чаще и дольше.

Я покраснела, уловив двойной смысл, а он захохотал.

— Сегодня все равно не получится, мутер будет бдить под дверью всю ночь, — остудила я его пыл.

— У меня есть план, — он наклонился над столом, инстинктивно заставляя меня наклониться к нему ближе, но прежде чем рассказать о плане, со вздохом облегчения поцеловал меня и только потом заговорил: — Сейчас после ужина пойдешь к Гансу и попросишь вчерашнее снотворное…

— Вот еще! Я не собираюсь больше глотать эту гадость!

— И не надо, главное убедить их, что ты сама добровольно выпьешь, потому что хочешь спать.

— Не получится.

— Почему? — нахмурился герр.

— Потому что Ганс всегда проверяет, проглотила ли я таблетку.

Андрей нахмурился еще сильнее, даже вилку отложил.

— И как часто они пичкают тебя таблетками?

— Каждый день.

— Ты каждый день пьешь снотворное?! Это вредно. Почему ты мне не сказала?

— Какое снотворное? Противозачаточное. Ты же сам мне его купил и велел принимать. Ну, только теперь это делает Ганс. Не принимает, само собой, а следит за моим приемом.

Герр облегченно выдохнул, явно расслабленно откидываясь на спинку стула, а я пояснила дальше:

— Просто мутер сказала, что я могу забыть прием, мало ли, а Ганс ей напоминает принимать таблетки и мне будет. Он ни разу не забыл! Но такой дотошный: каждый раз заставляет открывать рот, чтобы увериться, что проглотила.

Герр кивнул, улыбаясь непонятно чему.

— Лен, ты не можешь сделать вид, что проглотила обе, а по факту выпить одну?

Я подвисла. Обмануть Ганса? А это вообще возможно?

— Не пробовала. А зачем? Это же врач прописал, и я никогда не жульничала.

— Глупая, наивная, неиспорченная. Как ты вообще додумалась до съёма на улице?

— Ну, заработать хотела…

— На что?

— На учебу. На квартиру. И на машину. Еще. Наверное, — докончила я, видя, что с каждым словом веселю его все больше. — Что?

— Удивительно как ты с первой ночи сорвала банк. В моем лице.

— Вообще-то тогда было два лица! И я еще не знала, зачем вы меня потащили с собой. Думала маньяки. Ты сам тогда доктором назвался. И я перепугалась до колик.

Герр снова рассмеялся.

— Хорошо, моя наивность, попробуй выпросить снотворное у Ганса, он точно передаст мутер, но не смей пить его! Слышишь? Я задержу мутер на кухне, ты за это время подложи под одеяло подушки, чтобы было похоже, что спишь, а сама теми же лапками беги в мою спальню. Поняла?

— И это план? Да меня засекут!

— Не думаю. Тебя пасти будут после отбоя. А перед ним удостоверятся, что снотворное подействовало. Давай хоть ночь дадим им выспаться. Ганс с мутер все же пожилые люди, хоть одну ночь надо дать им поспать спокойно.

— А нам?

— Обойдемся без сна, я думаю, — прищурился он.

— Но знаешь… Если я все же случайно проглочу снотворное и усну на полпути в твою спальню…

— Я подберу тебя и отнесу в кроватку, не переживай, — мне показалось, что он даже облизнулся в предвкушении.

Вскоре нас прервали. Я еще успела удивиться, что так надолго нас оставили одних. Тоже план разрабатывали? Наш я начала осуществлять тут же:

— Ганс, вчера я так хорошо выспалась, можешь мне и сегодня дать ту таблетку?

— «Ту», фроляйн?

— Ну, для сна! Успокоительную не надо, я и так спокойна как удав.

Со спины донесся сдавленный смешок Андрея.

— Хорошо, фроляйн Елена. Идемте за мной в столовую. Аптечка там.

Мы удалились, оставляя мутер с герром точно по плану. Ганс оставил меня у стола с накрытым чаем для мутер. Неужели еще не пила? Понеслась проверять нас с Андрэ? О чем вообще думает эта женщина, что мы на столе на кухне замутим?..

Хо-тя-я…

— Вот таблетки, — протянул Ганс, но тут же отдернул ладонь, — но сначала, фроляйн, скажите, как было с утра ваше самочувствие? Я не успел вас проведать, вы так быстро отбыли с герром профессором.

— Что же ты вчера не интересовался моим самочувствием, когда совал эту таблетку, а Ганс? — прищурилась я.

— Потому что спокойствие фрау Швайгер важнее.

— Важнее моего здоровья?

— Самочувствия, фроляйн. В случае ухудшения здоровья мы обязательно вызвали бы врача.

— Вы очень любезны, нестерпимо даже, Ганс. Давайте таблетки. Хочу заснуть сегодня и проспать все выходные, — обозлилась я, выхватывая у него с ладони две таблетки, ловко отправляя ту, которую узнала по цвету, в рот, а вторую так и оставляя в руке.

— Воды, фроляйн?

Запила и показала ему язык. Ганс развернулся и вышел, неосмотрительно оставив меня наедине с чаем для мутер. Я быстро избавилась от снотворного, закинув таблетку в чайничек.

Вряд ли Ганс поил меня таблетками специально купленными для обезвреживания ненужных невест герра. Значит, дал снотворное мутер. Одна таблеточка перед сном ей точно не навредит. А Андрей сам сказал, ей надо спокойно поспать. Ну и пусть выспится уже.

Убедилась, что герр завел оживленный спор с мутер, втягивая в него еще и Ганса, чуть не зависла у двери, чтобы в очередной раз послушать, как герра упорно не выпускают из под мамкиного крыла. Наскоро соорудила горб на кровати, накрыла его одеялом и выскользнула из спальни, прижимая к груди пакет с вещами для сна.

— Тогда нам стоит всерьез подойти к вопросу о разъезде, — в тоне герра больше не было легкости и напускной оживленности, теперь спор принял серьезный оборот.

— Ты смерти моей хочешь? — тут же вскричала мутер и послышались сдвигаемые стулья.

Ага, приступ изобразила. Я пару раз уже видела ее театральный обморок. Артисты оперы и балета обзавидовались бы такому мастерству.

— Герр профессор, она ваша мать! Вы довели ее до приступа, — вмешался Ганс.

— Дай ей стакан воды. Я договорю, а ты выслушаешь. Если не перестанешь за меня решать с кем спать и на ком жениться, я продам эту квартиру и куплю две раздельные. Твоих сбережений и пенсий вполне хватит на поддержание такого важного для тебя статуса.

— Причем тут статус, Андрэ? Это грубое неуважение ко мне. Ты притащил девчонку с улицы, я вынужден была ее принять из-за твоего пари. Но устраивать в доме бордель я не позволю! Ты ставишь нас всех в неловкое положение. Подумай об этом. Мы все живем под одной крышей, и я вынуждена мириться с соседством непотребной девчонки.

— Потерпи немного, скоро ее здесь не будет.

— Да-да, я знаю, что еще пару месяцев, и она к счастью исчезнет из нашей жизни, но не превращай эти два месяца в ад!.. Мое сердце не выдержит…

Дальше я не слушала, зная практически наизусть весь анамнез фрау Швагер. На цыпочках вышла к прихожей и дальше побежала в спальню к Андрею.

Скоро он придет взвинченный разговором с мутер и мне придется поднять ему настроение.

Облизнулась, мысленно представляя, как я буду его поднимать. Успела принять душ и переодеться, только тогда вошел герр.

— Прости, задержался. Пришлось с мутер выпить по чашке чая.

У меня упало сердце:

— Какого чая?

Андрей устало потер глаза:

— Какого-то очередного китайского… Что-то голова… сильно… кружится.

Я подхватила своего профессора и в два шага довела до постели.

— Я немного полежу и мы с тобой…

— Да-да, — уныло подтвердила я, зная что он со мной уже ничего не сделает. Просто не успеет.

Стянула с него ботинки, расстегнула рубашку, не удержалась и поцеловала красивое, прокаченное тело. Когда он успевает качать и мозги и тело? Я что-то не заметила, что у него есть свободное время. Спустила с него брюки, залюбовавшись внушительным и сейчас спокойным членом. Нежная такая змейка. Погладила, улыбнувшись сонному стону герра. Как смогла стащила с него одежду, накрыла одеялом, выключила везде свет и забралась под теплый бок.

Мда… Что-то свидания дома у нас не получаются. Может предложить ему застревать в лифте каждый раз по пути в академию и обратно?

Я погладила храпящего немца по щеке, повернула ему голову набок и прижалась к телу, обнимая руками и ногами. Засыпала счастливая вторую ночь подряд.