Глава 17

Пора было начинать.

Глеб искал Алину повсюду: заглядывал в гримерку с полуголыми манекенщицами, – не из любопытства, а по долгу службы, само собой, – прикрывая лицо папкой, чтобы не попасться на глаза работникам отеля, обшарил фойе, ресторан, – ни следа, ни шлейфа ее духов, вообще ничего.

А ведь все последние недели он чувствовал, что с ней что-то не так. Алина избегала его после секса в подвале у Мякиненов, и Глеб в упор не понимал почему. Ей понравилось, в этом он не сомневался. Но ее будто подменили, будто выключили у нее в голове невидимый тумблер, который отвечает за эмоции. Она вела себя так, словно ничего не произошло. Глеб и сам так частенько делал, но был уверен, что это исключительно мужская прерогатива.

Он перепробовал все, что мог. Давил на ревность, флиртуя с Настей, работал на износ, проверяя все по несколько раз, лишь бы не допустить ни малейшей ошибки. Конфетки дарил всякие, не позволял себе пошлых шуточек и даже ни разу не ущипнул Алину за попку, хотя, Господь свидетель, ему этого очень хотелось. Натянул на себя костюм взрослого мужчины, который жал во всех местах и трещал по швам, но все же натянул. И что? Ничего.

Алина как будто отстранялась от него. Все время держала перед собой вытянутую руку, не позволяя приблизиться. Иногда Глебу казалось, что она собирается ему что-то сказать, но всякий раз передумывала.

– Она хочет уйти от тебя, – сказала третьего дня Илона Ивановна, хотя ее мнения никто не спрашивал. – Поверь, они все такие. Сейчас бизнес раскрутится, и она кинет тебя, глазом не моргнув. Еще и оттяпает половину. Ушла один раз, уйдет и второй.

Веригину Глеб считал старой эгоистичной дурой, но чем больше он наблюдал за поведением Алины, тем сильнее убеждался: даже сломанные часы дважды в сутки показывают верное время. И даже Илона Ивановна, как бы парадоксально это ни звучало, могла случайно попасть в точку.

– Мы не можем больше ее ждать! – Настя подошла к Глебу. – Гости на месте. Уже десять минут восьмого.

– Но она не может пропустить показ…

– Значит, может, – перебила Портновская. – Мало ли, она от родителей прячется. Слушай, выдохни уже. Все на мази, она сейчас не нужна.

– Мне нужна, – уперся Глеб. – Пробегусь по залу.

Если она вправду решила уйти… Нет, этому не бывать. Глеб не отпустит ее. Поставит перед фактом: хочешь все деньги – забирай себе. Хочешь быть боссом – будь. К черту «ламбу», к черту отцовскую карточку. Только, пожалуйста, не уходи.

В зале Алины не было. Зато Глеб нашел ее родителей. Отца он уже знал и справедливо рассудил, что его спутница в брючном костюме – мать Алины. Уж им-то Белкина наверняка объяснила причину своего ухода! Наврала, скорее всего, потому что боится их до умопомрачения, но хоть что-то да сказала.

– Простите, а вы не подскажете, где найти Алину Павловну? – Глеб решил быть вежливым донельзя, а заодно поддержать легенду Белкиной про то, что она – большая начальница в «Байзере». – У нас там срочные… Эм… Фармацевтические дела… В смысле, провизорские, да. – Рудаков вспомнил, что Алину бесило, когда он называл ее просто фармацевтом, якобы это как-то отличалось от провизора. – Это связано с лекарствами и…

– Да как у тебя только наглости хватает! – Отец Алины, гневно сопя, поднялся со стула. Усы его воинственно ощетинились. – Лжец!

– Мы все знаем, молодой человек, не старайтесь, – холодно произнесла мать Белкиной, едва удостоив Глеба взглядом.

– Что – все? – осторожно переспросил Глеб, чтобы не наломать дров. Снова.

– Ни в каком «Байзере» она не работает! – Отец Алины подался было к Глебу и явно не для того, чтобы погладить по голове, но супруга дернула его за рукав, заставив сесть на место.

– Нечего еще руки марать о ее дружках, – сказала она мужу. – Сиди спокойно, дома с ней разберемся. Столько лет в меди… А уж про деньги на репетиторов я вообще молчу! И все насмарку…

– Ничего не насмарку! – не выдержал Глеб. Он вообще считал себя довольно миролюбивым человеком, первый раз подрался только в старших классах, но, когда при нем кто-то смел поливать грязью Алину, внутри Рудакова просыпалось темное, алчущее крови чудовище. – Какое ваше дело, чем она занимается?! Да, не работает она в долбаном «Байзере» – тоже мне трагедия! Как будто некому там кроме нее таблетки перекладывать!

– Вообще-то мы не таблетки перекладываем, а людей лечим, – вмешался высокий очкарик в сером костюме, который сидел через два стула от Белкиных.

На этой фразе родители Алины, которые только что готовы были уничтожить Глеба, презрительно расхохотались.

– Людей они лечат, я вас умоляю… – надменно протянула Белкина-старшая.

– Лечат, молодой человек, врачи, – подключился к сеансу тщеславия ее супруг. – Таблетки от порока сердца не спасут.

– И если бы Алина не была слабонервной, то тоже сейчас спасала бы чьи-то жизни! – не унималась зловредная мамаша.

– Фиг бы вы спасали жизни без современных медикаментов, – парировал очкарик. – И наш новый препарат для коррекции нарушений гемодинамики снизил необходимость в операциях на…

– Алина – слабонервная?! – перебил его Глеб, не обращая внимания, что публика, скучающая в ожидании шоу, теперь с интересом наблюдает за другим, не менее захватывающим, представлением. – А вы что, думаете, смелость – это в кишках чужих ковыряться?! Да черта с два!

– Что вы себе позволяете?! – Отец Алины снова вскочил, угрожающе шевеля усами.

– Да, она не спасает жизни! Она делает их лучше! Кому нужна тухлая жизнь без праздников, а? Что бы вы, интересно, делали, если б не пришли сегодня сюда? Задом протирали диван?

– Уж точно не выслушивал здесь всякие оскорбления не пойми от кого! – набычился Белкин, стиснув кулаки.

– Хватит, Паш. Оно того не стоит, – без особого энтузиазма встряла мать Алины. Казалось, она бы с удовольствием взглянула на драку, просто правила этикета не позволяли ей признаться в этом вслух и крикнуть: «Мочи его, дорогой! С ноги!»

– Вот вы считаете себя таким святым, потому что делаете операции, да? – Глеб на всякий случай сделал шаг назад. Не потому, что боялся получить от Белкина по морде, а потому, что не хотел давать сдачи. – А вы, – обратился Рудаков к очкарику, – потому, что поставляете им лекарства. А теперь скажите мне, сколько людей с пороком сердца может себе позволить за это заплатить, а? – Глеб замолчал ненадолго, дав окружающим время переварить горькую пилюлю правды. – Вы хоть представляете, сколько денег мы сегодня собрали на одних только билетах? А сколько еще соберем на аукционе после показа? Какой там сегодня курс человеческой жизни к рублю, а? – Все молчали, включая родителей Алины. И даже усатый кардиолог уже смотрел на Глеба без прежней ненависти, напротив, как-то растерянно и задумчиво. Дошло наконец! – И все это благодаря вашей дочери! Слабонервная… – Глеб фыркнул. – Чтоб вы понимали, только она смогла укротить этого психа, этого маньяка…

– Мы сегодня вообще начнем или как?! – пробасил Жорж Коппола у Глеба за спиной. Рудаков резко обернулся и увидел, что модельер как-то подозрительно на него смотрит. – Что за маньяков вы там обсуждаете? Всю публику мне переполошили.

– Да это я так, Жорж Ефремович, – спохватился Глеб. – Новости читали? – И он увлек Копполу прочь, подальше от арены боевых действий. – Начинаем, конечно, мы начинаем… Настя!

– А где Алина? – напрягся Жорж. – Я хочу, чтобы она сидела в первом ряду.

– Она… Вот надо же! – Глеб с притворной досадой хлопнул себя по ляжкам. – Только что была здесь… Бегает, следит, чтобы все было идеально. Придет, не волнуйтесь.

Копполу Глебу удалось успокоить, а самого себя – нет. Внутри все кипело от негодования. Что за люди, эти ее родители? Не смогли вынести, что дочь вышла лучше, чем оба они, вместе взятые, – и обозлились, внушив ей, что она – одно сплошное «насмарку»? Ха, попробовали бы они вырастить Глеба. Да если бы чете Рудаковых досталась такая дочь, как Алина, они бы от счастья рыдали с утра до ночи! А отец? Он бы давно поставил Алину во главу семейного бизнеса, а всем своим коллегам хвастался бы, не закрывая рта, какая у него работящая, умная, целеустремленная девочка.

«Насмарку»… Если уж кто и был во всем этом зале «насмарку», так это Глеб. С самого детства он считал себя подарком родителям. Думал, что если уж ты живешь в кайф, то этого уже достаточно, чтобы состояться в жизни. А теперь вот взглянул на себя глазами Алининых предков, и увиденное ему не понравилось. Какую пользу он принес человечеству? Уровень этой пользы можно было описать разве что отрицательными числами. И только Алина показала ему, что такое стараться для кого-то другого. Только с ней Глеб узнал, что давать бывает куда приятнее, чем брать.

Он стоял у дверей, вполглаза наблюдая за мельтешением фиолетовых пятен на подиуме, вполуха слушая периодические всплески аплодисментов, и думал об Алине. Если она уйдет – а винить ее в этом трудно, – все потеряет смысл. Нельзя ее упустить, ни в коем случае нельзя. Чего бы это ни стоило.

– По-моему, все супер, – довольно шепнула Глебу Настя, легонько боднув его в плечо.

– Угу, – он сунул руки в карманы, все еще безуспешно высматривая в толпе Алину.

– Ты в норме? – Настя обеспокоенно отстранилась.

– А если она правда ушла? Насовсем? – Глебу даже произносить это было невыносимо, не говоря уж о том, чтобы смириться.

– Значит, ей так лучше. Она ведь фармацевт?

– Провизор, – машинально поправил Глеб.

– А есть разница? – удивилась Настя и тут же отмахнулась. – Не важно, как скажешь. Это все, – она обвела зал рукой, – не ее. Она же занялась ивентами только потому, что не устроилась по специальности. Вот в своем «Байзере» она была бы счастлива…

– Не хочу ее отпускать. – Глеб отыскал взглядом очкарика в сером и мысленно отвесил ему леща.

– Какой же ты эгоист, Рудаков! – Портновская раздраженно закатила глаза. – Всегда таким был!

– Неправда, – надулся Глеб, в глубине души прекрасно понимая, что она права.

– Она не такая, как мы с тобой. Два дебила. Она лучше. И если ты не конченый пуп земли, то подумай о ней! Хоть раз в жизни сделай не так, как твоя левая пятка захотела, а как нужно другому.

– В этом «Байзере» работают одни муда…

– Глеб! – одернула его Настя. – Хватит. Отпусти ты ее уже! – Она осеклась и вдруг пренебрежительно наморщила нос. – Хотя кому я говорю? Ты все равно сделаешь по-своему. Давай беги, осаждай ее, бейся в истерике, сучи ножками, пока она не вернется. Удачи, Рудаков! – И Портновская собралась было отойти, но Глеб схватил ее за руку.

– Ты уверена? – спросил он, заглянув ей в глаза.

– В чем? – Настя подняла брови.

– Что она хочет работать в «Байзере».

– Шутишь, что ли? Мечтает! Это ж самая крупная фармкомпания, даже я в курсе! – Настя хмыкнула. – А я из лекарств, кроме парацетамола, вообще ничего не знаю. Ну, еще этот… Как его…

– Тогда я сделаю так, что они сами ее позовут, – Глеб сжал челюсти.

– Реально?! – Настя опешила, но удивление на ее лице быстро сменилось восторгом. – Братан, да я горжусь тобой! Прям растешь на глазах! – И нежно потрепала его на щеке, а потом так стиснула в объятиях, что у Глеба чуть ребра не хрустнули. И откуда только в ее маленьком тельце сила тяжелоатлета?

– А можно как-нибудь потише? – возмутилась какая-то старушенция, что сидела ближе всех к Рудакову и Насте. – Что за нравы пошли… В общественном месте… Ни стыда ни совести.

– Не волнуйтесь, он все равно собирается на мне жениться! – мстительно выдала Настя и подмигнула Глебу. Да, с чувством юмора у Портновской всегда был полный порядок.

– Ага, свадьба через месяц! – подыграл он – уж больно потешно вытянулось морщинистое лицо. – Вы, кстати, приглашены. Пришлю за вами катафалк.

– Хам! – старушенция демонстративно отвернулась к подиуму, а Глеб уже раскрыл рот, чтобы нахохотаться вдоволь, но смех так и застрял у него в глотке, потому что он вдруг увидел Алину.

Она стояла всего в паре шагов от него. Чуть растрепанная, раскрасневшаяся с мороза. Прижимала к груди пальто.

– Ты… – словарный запас Глеба куда-то улетучился, мысли смешались в мутную жижу. – Слушай, тут такое дело…

– Прости, мне некогда. Я ездила в офис Копполы, он порвал половину нарядов. Проверю только, чтобы модели разобрались. – И она деловито прошагала мимо, оставив после себя только едва уловимый аромат лаванды. Или шалфея… Глеб все время путал.

– Видишь, в каком она настроении? – Настя толкнула его в бок, возвращая в реальность из воспоминаний про вечер у камина. – Говорю же: ей все эти ивенты против шерсти. Сидела бы сейчас вон там, – и Портновская указала в зрительный зал, туда, где бликовали под светом софитов очки байзеровца, – и наслаждалась показом. Ни тебе нервотрепки, ни беготни…

– Да понял я, понял, – Глеб помрачнел. – Сказал же: будет ей «Байзер».

Он не представлял пока, как заставит топ-менеджеров крупной фармкомпании нанять Алину, особенно после своего обличительного монолога, но готов бы выложиться на полную. Ради нее.

До самого конца показа Глеб выстраивал в голове планы один другого хлеще. Разыграть припадок – и пусть Алина спасет его на глазах у всех? Нет. Во-первых, не факт, что она захочет это делать или вообще заметит, – в последнее время она только и делала, что игнорировала Рудакова. А во-вторых, в зале есть врачи. Да тот же кардиолог Белкин с превеликим удовольствием проведет Глебу трахеотомию ножом для масла.

Попросить о помощи Копполу? Вариант неплохой, если забыть тот факт, что старина Жорж на дух не выносит Глеба и вполне способен сделать все наоборот из банальной вредности.

А может, похитить одного из байзеровцев, – того, кто пониже, щупленького такого, – упаковать в катафалк и, изменив голос, позвонить на горячую линию фармкомпании с единственным условием: позвать на собеседование Белкину. Этот план нравился Глебу больше всего, особенно тот момент, где он одним ударом кунг-фу вырубает сотрудника «Байзера» и захлопывает перед его лицом багажник катафалка с какой-нибудь эпичной фразой вроде «Аста ла виста, бейби» или «Я сделаю тебе предложение, от которого невозможно отказаться». И все бы ничего, но кунг-фу Глеб не владел, а отель был напичкан камерами. Уж после того, что Рудаков натворил в ночь мальчишника, в «Равенне» явно должны были повесить целые гирлянды из объективов.

Пришлось действовать гораздо скучнее. Дождаться, пока Жорж захлебнется в овациях, а официанты вынесут закуски – со скидкой, кстати, – и незаметно выловить в толпе очкарика.

– Вы уж простите за ту сцену… Погорячился, – Глеб включил обаяние на максимум и миролюбиво протянул байзеровцу бокал шампанского.

– Бывает, – шампанское очкарик взял, но с Рудаковым говорить все равно не захотел и отвернулся.

– Послушайте, – Глеб обежал вокруг него, чтобы снова оказаться лицом к лицу. – У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться! – Ну вот, хоть фразочка крутая пригодилась. – Возьмите на работу Алину Белкину.

– Боюсь вас разочаровывать, – усмехнулся сотрудник «Байзера», – но отказаться от этого предложения я очень даже могу. Что и собираюсь сделать, – он сделал еще одну попытку отвернуться.

Зря. Хоть Глеб и не знал приемов кунг-фу, на танцы его мама в детстве водила целых полтора года, а потому вальсировать с этим очконосцем Рудаков мог бесконечно.

– Вы еще даже не выслушали меня, – с нажимом сказал Глеб.

Какое-то время мужчина безуспешно пытался его обойти. Шаг влево – и Глеб уже тут. Вправо – будьте любезны. Преподаватель по танцам всегда говорила, что у Рудакова талант чувствовать партнера.

– Да оставьте меня уже в покое! – не выдержал очкарик, когда после нескольких па шампанское выплеснулось ему на пиджак.

– Две минуты – и вы меня больше не увидите, – елейно произнес Глеб с улыбкой искусителя. – Отойдем в тихое место?

– Давайте в фойе, – смирился байзеровец, промокая пятно.

Рудаков напрягся. По фойе «Равенны» он передвигался все больше перебежками, скрываясь от возмездия, и лишний раз показываться портье или администратору желанием не горел. С другой стороны, если он сейчас начнет кочевряжиться, очкарик передумает, и плакала тогда работа Алининой мечты.

– Фойе так фойе, – решился он. Ради любимой и не на такое пойдешь.

Следом за байзеровцем Рудаков вышел из конференц-зала, воровато оглядываясь. Блондинка за стойкой была занята – оформляла группу китайских туристов, уборщик самозабвенно возил шваброй у лестницы. За две минуты не должно случиться ничего ужасного. По крайней мере, Глебу так казалось.

– В общем, так, – торопливо начал он, встав поближе к кадке с лимонным деревом. Береженого бог бережет. – Я босс Алины Белкиной. Сейчас она работает в моем ивент-агентстве. И я готов дать все необходимые рекомендации. Ну, она исполнительная, коммуникабельная, все дела. – Он нервно выглянул из укрытия, убедился, что все чисто, и снова натужно улыбнулся очкарику. – Что еще? Ах да. Весь этот показ организовала лично она. Сама. Я вот вообще не помогал.

– Глеб, там аукцион начинается, нужна твоя помощь. – Алина выбежала из конференц-зала в самый неподходящий момент. Рудаков считал, что всегда будет рад ее видеть, но вот именно сейчас предпочел бы, чтоб она скрылась. Но нет. Белкина заметила чувака из «Байзера» и насторожилась. – Что ты делаешь? – и она подошла ближе.

– Сватает вас нашей компании, – ответил за Глеба очкарик. – Вот ответьте мне на один вопрос, – коварно обратился он к Рудакову, – если госпожа Белкина – такой уж ценный сотрудник, то почему вы так стараетесь от нее избавиться?

– Да, Глеб, – Алина вскинула бровь, – почему?

– Потому… Потому что праздники – это не ее, – Глеб лихорадочно вспоминал, что там говорила Настя. Складно у нее так вышло, убедительно! – Она – провизор. Фармацевт с высшим образованием.

– Я знаю, кто такой провизор, – презрительно бросил очкарик. – Слушайте, я бы и рад взять вас… Показ на высшем уровне, кстати. Но, боюсь, начальство меня не поймет. После той выходки на конференции…

– Так это не она, – перебил Глеб. – Это я ей дал таблетку.

– Серьезно?! – Байзеровец так оживился, словно Глеб сказал что-то невероятно увлекательное. – А что за таблетка? Амфетамин? Я было подумал, но как-то непохоже… У вас не осталось образца? Мне чисто в научных целях…

Да что ж за люди-то такие, эти фармацевты! Тут судьба человека решается, а ему таблетку. В научных целях, как же! Небось тоже хочет закинуться и словить приход! А еще в крупной компании работает!

– Нет, это седативное, – неожиданно произнесла Алина, и Глеб с очкариком уставились на нее, словно она матом выругалась в детском саду. Очкарик, вероятно, из своих научных соображений, а вот Глебу стало любопытно, откуда она это вообще может знать, если утверждала, что ничего не помнит. – Таблетка была моя, – пояснила она со вздохом. – Состав разглашать не могу, флагманская разработка «Викрам Фармасьютикалз». В сочетании с алкоголем дает вот такой непредсказуемый эффект. Прости, Глеб.

– Любопытно, любопытно. – Байзеровец поскреб подбородок и прищурился. – Даже не знаю, что с вами делать… Информация у вас, конечно, ценная… Но у нас алкоголь не приветствуется. Политика компании.

– Так алкоголь я ее заставил выпить, – встрял Глеб. – Затащил ее на мальчишник, напоил обманом…

– Стоп, вы же только что сказали, что вы – ее босс? – Чертов очкарик подлавливал Рудакова на каждом слове. И чего он штаны просиживает в «Байзере»? Шел бы уж сразу в прокуратуру бандитов допрашивать! – И как я после такого должен доверять вашим рекомендациям?

– А я… Ну… – Глеб в отчаянии шарил по закромам разума, хлопал дверцами, за которыми должны были лежать внятные оправдания. Ничего! Пусто, как на прилавках с шампанским первого января. И только в самом дальнем углу, в потайном, намертво заколоченном ящичке, хранилась информация, которую Глеб больше доставать не планировал. Пришлось вытащить, стряхнуть пыль и немного видоизменить. – Я – Глеб Рудаков. Сын Кирилла Андреевича Рудакова. Сеть магазинов электроники, слышали? Так вот… – И он набрал побольше воздуха, прежде чем солгать. – Это его дочерняя фирма.

– Глеб, что ты… – ахнула Алина, но он жестом велел ей молчать.

– Мой отец может дать все необходимые рекомендации, – закончил он.

– Глеб Рудаков?! – воскликнул байзеровец и поправил очки указательным пальцем. – Ну и ну… Что ж… Можно было бы обсудить… Одну минутку, я посоветуюсь с коллегой. Только никуда не уходите! – попросил он Алину и поспешил обратно в зал.

– Глеб Рудаков?! – донеслось из другого конца фойе. Уборщик, услышав заветные слова, среагировал на них, как собака – на команду «гулять»: выпрямился по стойке «смирно» и кинулся к Глебу, расталкивая китайских туристов. Но, что еще хуже, Рудаков узнал его. Это был тот самый паренек-администратор, которому не повезло дежурить в ночь мальчишника. Видно, бедолаге аукнулось Глебово веселье и неоплаченный номер, раз уж он теперь моет лестницы. Ничего удивительного, что к Рудакову он несся с искаженным от злобы лицом.

– Алина, беги, – пробормотал Глеб одними губами.

Последнее, что он успел заметить перед тем, как уборщик сбил его с ног, была коробка с фиолетовыми париками – ее поставили у входа в зал для официантов. Мгновение – и Алина схватила первый попавшийся парик, водрузила на макушку и нырнула в зал, чтобы смешаться с десятком других фиолетовоголовых. Поэтому, падая на твердый мраморный пол, Глеб был спокоен.

– Делайте со мной что хотите, – произнес он тоном буддистского монаха. – Только дайте сделать один звонок.

– Больше вы не сбежите! – Бывший администратор нехотя поднялся и, переводя дыхание, помахал охранникам.

– Даже не собирался. – Глеб, не вставая, вытащил телефон и набрал давно забытый номер. – Папа, мне нужна от тебя одна услуга… Да нет же, не деньги! Можешь дать рекомендацию одному человеку?..