Глава 18

– Ну что, первый день на новом месте? – Пал Семеныч заглянул в комнату дочери с кружкой дымящегося кофе. – Кому тут нужен личный шофер?

Однако в шофере Алина сейчас нуждалась меньше всего. В горячей ванне с феном – возможно. В трехчасовой исповеди на кушетке психоаналитика – как вариант. Ну, или, на худой конец, в пригоршне седативного и паре шотов текилы, – но в «Байзере», как выяснилось, алкоголь был вне закона.

– Я на метро. – Она застегнула верхнюю пуговицу на блузке и повесила на шею бейдж с пропуском. И хоть весил он граммов десять, не больше, Алину не покидало чувство, что ее неумолимо клонит к земле.

– Слушай, ну не дуйся, Алиненок, – отец вспомнил детское прозвище. – Я ж не знал, что… Могла бы сказать, что ты праздниками занимаешься! – Он по обыкновению начал заводиться. – Теперь что, нас с матерью будешь во всем винить?

– Я просто сказала, что поеду на метро, – глухо отозвалась Алина, взяла сумочку и протиснулась мимо Павла Семеныча в коридор.

– А она всегда нас во всем винила, ты заметил? – Там Белкину уже поджидала Марина Олеговна, уперев руки в бока. – Лично я тебя на фармфак идти не просила!

– Подвинься, я пальто возьму. – Алина не была настроена на склоки с утра пораньше. Хватало и того, что жизнь в очередной раз сгорела дотла, и Белкиной предстояло опять отстраивать свой мир по кирпичикам. Без Глеба.

– Нет, давай, брось «Байзер», – бушевала Марина Олеговна. – Иди на биржу труда!

– Ты себя слышишь? – не уступал ей супруг. – Достала со своими пассивно-агрессивными выходками! Алина, если ты не хочешь работать провизором…

– Ой, кто это у нас тут книжку по психологии прочитал? – ехидно скривилась мать.

– Да, прочитал! – Пал Семеныч гордо пригладил усы. – Я хоть как-то пытаюсь разобраться с воспитанием ребенка, а ты…

– Мам, пап! – не выдержала Алина. – Я не ребенок! И хватит лезть, хватит своих этих… – Слова закончились, и она просто схватила шапку и натянула ее почти до кончика носа. – Я буду работать там, где хочу. А если вас что-то не устраивает, вы всегда можете усыновить студента-медика! – И она попыталась гордо выйти, но из-за шапки чуть не впечаталась в косяк.

– Алин… – растерянно начал Пал Семеныч, но Белкина таки выкарабкалась из ловушки прихожей и хлобыстнула дверью так, что кнопка звонка отскочила от стены и печально повисла на проводке.

Прежде Алина никогда себе такого не позволяла. Родители, как бы сильно они ни бесили, с каким упорством бы ни ввинчивались в ее жизнь, все-таки оставались родителями. А теперь… Что-то оборвалось внутри. И дело даже не в том, что Алине не хотелось работать в «Байзере» и возвращаться в лоно профессии. Просто без Глеба все стало каким-то пустым.

Белкина ехала в метро, отгородившись от мира наушниками и бесцельно уставившись в собственное отражение в темных дверях вагона. Перед глазами снова и снова прокручивались картинки с показа мод, и она жалела только об одном: что не может стереть фильм «Жизнь и смерть Алины Белкиной» в 3D с жесткого диска своей памяти без возможности восстановления.

Увидев, как Настя тискает Глеба в объятиях, словно он сделан из пластилина, Алина решила, что хуже в тот вечер с ней уже ничего не случится. А потом она услышала это:

– …он все равно собирается на мне жениться!

– Ага, свадьба через месяц…

Нет, она знала, что из Насти с Глебом выйдет прекрасная пара. Знала, что они сойдутся и, возможно, однажды поженятся. Но все же тихонько надеялась, что у нее будет время остыть, отвлечься, уехать в другую страну… Лишь бы не видеть всего этого.

«Они пошутили», – такой была первая мысль Алины, когда она глотнула шампанского и отошла от первого испуга. Конечно! Рудаков – не тот человек, который вообще захочет связывать себя кандалами брака. А с Настей… Они ведь и встречались-то без году неделю! Такого, как Глеб, до ЗАГСа надо окучивать и укрощать минимум несколько лет, и то если все звезды резко сойдут со своих орбит и выстроятся в пару обручальных колец.

«Они ведь знают друг друга с института», – осенило Алину, и рука сама собой потянулась за шампанским. Старая любовь не ржавеет – так ведь говорят? Может, Глеб бросил Портновскую, а потом жалел об этом с самого выпуска из института? Пробовал заполнить пустоту другими, ничего не значащими девицами, включая Алину. А после секса с ней, – символично же, правда? – понял, что ни с кем и никогда не будет так счастлив, как с Настей.

«Он бы не поступил так со мной», – качнуло Белкину к свету. Каким бы взбалмошным и безалаберным ни был Глеб, в груди его билось доброе сердце. Не лишенное сочувствия – это уж точно. И Алина решила, что выяснит все у него, чтобы не мучиться в догадках. Скажет как есть – и будь что будет.

А потом… Потом она услышала, с каким энтузиазмом Рудаков пытается сплавить ее в «Байзер», и пазл сложился. Да, он жалел ее. Не хотел выгонять в никуда. И решил просто вернуть ее туда, откуда взял когда-то. Избавить от страданий – вот что пытался сделать Глеб. Усыпить старую и ненужную лошадь. И ради этого он готов был дернуть отца, о котором предпочитал не вспоминать, ради этого подставил себя перед работниками отеля. Все что угодно, лишь бы Алина исчезла из его жизни.

Он не звонил ей дней десять. Не писал, никак не давал о себе знать. Только потом прислал смайлик и короткое безликое «Как ты?». И что после этого оставалось делать Белкиной? Ползти к нему на коленях? Чтобы он разрешил ей бессловесной тенью самой себя следовать за ним и наблюдать издалека за формированием новой ячейки общества? Нет, спасибо. Лучше уж гуманная эвтаназия. Точнее, «Байзер».

Окажись Алина в этом огромном офисе еще пару месяцев назад, она бы места себе не находила от счастья. Облобызала бы каждую отполированную до блеска плиточку, каждую хромированную перилинку, каждое стеклышко. Отдельный кабинет? Он и в «Викрам Фармасьютикалз» казался Белкиной несбыточной мечтой, а про «Байзер» и говорить не приходится. Вот на что способны настойчивые рекомендации Кирилла Рудакова и Жоржа Копполы.

И раньше Алина не обратила бы никакого внимания на перешептывания за спиной, в которых можно было отчетливо разобрать слово «блат» – и еще одно созвучное слово, которое обычно не произносят в приличном обществе. Но сейчас даже спину держать прямо было невероятно трудно, хотелось ссутулиться, воткнуть голову в песок и застыть в позе страуса, надеясь сойти за арт-объект.

Все здесь было чужим. Всюду висели постеры с рекламой разных препаратов, и Алине чудилось, будто эти идеальные люди с идеальными улыбками, что глядели на нее с фотографий, насмехаются над неудачницей с конференции.

– Простите, а это вы… – Какая-то девушка коснулась Алининого плеча.

– Да, я! – Белкина взорвалась неожиданно для самой себя. – Что, сфоткаться хотите или вам сыпь показать?

– Я хотела спросить, вы ли теперь менеджер по Северо-Западному округу? – Девушка смутилась и опустила взгляд, видно, боялась, что Алина начнет светить сыпью с разрешения или без. – У нас просто планерка через пять минут в третьей переговорке… Я вот документы хотела…

Как ни странно, в «Байзере» над Алиной никто не смеялся. Напротив, здешним работникам, судя по всему, вкалывали на входе лошадиную дозу серьезности. Ни суеты, ни беготни. Люди в серых костюмах ползали по коридорам туда-сюда, как пыльные машины по МКАД. И Алине предстояло пойти на планерку, взять свою папочку и тоже почесать в указанном направлении.

– Простите, а можно идею? – перебила она главного менеджера по московскому региону, когда тот переключил очередной слайд с графиком продаж вагинальных суппозиториев.

У того будто программа засбоила. Моргнув, он посмотрел на Алину так, словно вообще не понимал, как и почему он оказался в этом кабинете.

– Да? – выдал он наконец, и на Белкину воззрились десятки глаз.

Кашлянув, она поднялась из кресла и обошла стол, чтобы встать поближе к экрану.

– Смотрите, у нас проседание идет с октября. График повис, как… – Алина хотела было пошутить и даже представила, как посмеялся бы над этим Глеб, но вовремя вспомнила: больше она не в «Празднике на выезде». – В общем, провис. Нужно как-то расшевелить его, так? Встряхнуть… – Соберись, Белкина! Эти люди не слышали о чувстве юмора. – И я подумала, скоро же Восьмое марта, так? Почему бы не провести акцию по женским консультациям? Поздравим гинекологов, предложим какой-нибудь специальный мерч…

– Простите, этим у нас занимается отдел маркетинга, – пресек излив креатива московский менеджер.

– Так давайте позовем их сюда! Можно ведь еще устроить флешмоб в соцсетях. Приз за лучшую народную рекламу важифлексина…

– Алина, можно вас на пару секунд, – менеджер улыбнулся одними губами и указал на дверь.

Пришлось, уныло склонив голову, последовать за ним в коридор.

– Я знаю, где вы работали раньше, – с плохо скрытым недовольством произнес он, оказавшись с Алиной наедине. – Но здесь серьезная компания. И планерки мы проводим не для мозгового штурма. Так что давайте вы будете держать предложения при себе, хорошо? На будущее – у нас есть отдел перспективного развития, все идеи можно присылать им по электронной почте.

– Да, но…

– Вам лучше пока освоиться на новом месте, – осадил ее менеджер. – Идите к себе в кабинет, разберитесь, что к чему. В корпоративном ящике вы найдете фильм о деловой этике и правилах работы в «Байзере». Займитесь. А на планерку придете завтра.

– Они тут что, каждый день? Но какой смысл, если все равно…

– Фильм, – с нажимом повторил менеджер и похлопал ее по плечу. – Приятного просмотра. – И он скрылся в переговорной, предоставив Алину самой себе.

Киношедевр она осилила только наполовину. После тридцатой минуты позитивных мотивационных кадров со статистами, жмущими друг другу руки, сознание Белкиной отключилось, и она задремала, покачиваясь в удобном эргономичном кресле. А когда проснулась, монитор компьютера уже погас, и по нему плавал, поблескивая, сине-белый логотип «Байзера».

Решив, что главное она уже увидела, Алина оттолкнулась от стола и подумала было, что пора уже оценить местный общепит, но в дверях столкнулась с той самой девушкой, которая пригласила ее на планерку.

– Вас там спрашивают на проходной, – торопливо пробормотала она, пока Белкина не обрушила на нее новую порцию непонятных упреков. – Очень настойчиво.

Обычно Алину раздражало, когда ее отвлекали от работы, но сейчас небольшое разнообразие пошло бы ей только на пользу. В этом заколдованном месте каждая минута тянулась вечность, и даже после сна Алина чувствовала себя уставшей и разбитой. Спускаясь на первый этаж, она развлекалась, строя теории и догадки о том, кому же она могла понадобиться так срочно. Версию с Глебом Белкина отмела сразу же – слишком уж упорно он пытался от нее избавиться, чтобы теперь околачивать пороги ее нового офиса. Родители? Эти могли бы, да. Чтобы убедиться, что она больше их не обманывает и трудится на благо мировой фармацевтики. Или, что маловероятно, Жорж. Ну а что? Мог же он соскучиться и принести в подарок за показ какое-нибудь из своих платьев?

Однако реальность превзошла самые смелые фантазии Белкиной. У ресепшен, недовольно барабаня коготками по столешнице, стояла Веригина.

– Вы?! – опешила Алина. – А что вы здесь?..

– Думала, я не найду тебя, да? – Илона Ивановна недобро прищурилась. – Но у меня везде свои связи.

– Вам Глеб, что ли, сказал?

– Ну, Глеб, – наносной пафос слегка осыпался с Веригиной, но она тут же снова нацепила маску всемогущества. – Я требую, чтобы ты письменно отказалась от своей доли в уставном капитале «Праздника на выезде».

– Вы меня извините, конечно. – Алина скрестила руки на груди. – Но к вам это какое отношение имеет?

– Я собираюсь вложиться в этот бизнес. Да-да! Войду в совет акционеров!

– Так мы с Глебом вроде ООО оформляли… – нахмурилась Белкина.

– Ты даже имя его не произноси, предательница! – Глаза Илоны Ивановны загорелись священным гневом. – Знаю я таких, как ты! Но ничего, пока я жива, тебе не удастся обмануть моего мальчика.

– Вашего?! – Алина с трудом сдерживала смех. Чокнутая ведьма напилась каких-то своих настоев и сотворила себе параллельную реальность. – Но Глеб…

– Даже видеть тебя не хочет, – злорадно закончила за ней Веригина, и Алине резко расхотелось смеяться. Все остальные слова Илоны Ивановны звучали как бред, но вот в том, что касалось Глеба, пробивался росток истины. – Так-то! – добила Алину поэтесса. – Прямо сейчас ты поедешь ко мне и все подпишешь. Я пригласила нотариуса.

– Слушайте, я все подпишу, но потом. Заеду с Глебом в любую нотариальную контору и… И вообще, я работаю!

– То-то у тебя такой вид, будто ты только что проснулась, – осклабилась Веригина. – Глеб сейчас слишком занят подготовкой к свадьбе, ему не до формальностей. А я сделала ему одолжение и взяла на себя документацию. – Она вытянула тонкую руку, унизанную браслетами из почерневшего серебра, и качнула перед Алиной ключами от катафалка. – Едем. Иначе я затаскаю тебя по судам.

С одной стороны, Белкина ни на секунду бы не поверила, что найдется хоть один судья, готовый пойти на поводу у этой полоумной. С другой – Алина не сомневалась, что Веригина сделает все, чтобы отравить ей существование. Будет караулить ее каждый день на работе, у дома, еще и в кошмарах преследовать начнет – с этой станется. Да и потом… Если Глеб по уши в свадебных хлопотах, то, пожалуй, не стоит его дергать лишний раз. И ему беспокойство, и ей больно. Неудивительно, что за десять дней он ни разу не позвонил.

– Едем, – обреченно вздохнула Алина.

Вряд ли в «Байзере» заметят ее отсутствие. Пусть думают, что она пересматривает мотивационный блокбастер по второму разу.

В пути Веригина, вопреки обыкновению, была немногословна. Алина уже готовилась, что до прибытия в Переделкино Илона Ивановна успеет довести ее до мигрени своими патетическими балладами о людской неблагодарности, но поэтесса, судя по всему, была не самым опытным водителем, а потому держалась за руль обеими руками, а за дорогой наблюдала, чуть подавшись вперед. Отвлекать ее вопросами про Глеба, поставив на кон собственную жизнь, Белкина не рискнула. Просто пристегнулась покрепче и для надежности ухватилась за ручку над дверью.

Насчет свадьбы Илона Ивановна Алину не обманула. Весь переделкинский особняк был завален образцами белой ткани, фотографиями цветочных композиций, тортов и шатров. Похоже, Глеб ждал дня икс с нетерпением. Готовился так, как не готовился ни к одному другому мероприятию. Досада кольнула Алину под ложечкой. Снова. Любит он, наверное, свою Настю, раз так хочет на ней жениться.

– Слушай, как думаешь, под первый танец лучше что-то из классики? Виолончельный дуэт есть, Платон Барабаш и… – Глеб с карандашом за ухом вышел из гостиной и застыл, увидев Алину. – Ты? Что ты здесь?.. – Он перевел взгляд на Веригину и помрачнел. – Илона Ивановна! Я же просил вас не лезть!

– Не волнуйся, я просто подпишу документы и уеду. – Алина разулась и сняла пальто, стараясь не смотреть в сторону Глеба. – Работы много.

– Ах да. «Байзер». – Рудаков невесело усмехнулся. – Ну и как, нравится?

– Очень!

– Под классику только старперы танцуют, – донесся до Алины Настин голос, и через секунду Портновская вырулила из кухни с двумя бокалами красного. – О, какие люди! – Она клюнула Алину в щеку. – Совсем забыла про нас! Вот скажи ему: лучше что-то позажигательнее, – Настя качнула бедрами.

– Ей это неинтересно, – Глеб забрал у Портновской бокал и осушил залпом. – Пойдем, Алина хочет поскорее расправиться с бумагами. Чтобы не иметь ничего общего с нашими тупыми праздниками…

– Ну все равно, я думала, мы друзья. – Настя с укором взглянула на Алину. – Могла бы хоть встретить его из обезьянника.

– Откуда?! – Алина мысленно скрестила пальцы в надежде, что речь идет про зоопарк.

– А он что, не рассказывал?! – Портновская не дала Глебу и рта раскрыть. – Его же как упаковали в «Равенне», так и впаяли десять суток.

Белкина сглотнула. Выходит, все это время Глеб не игнорировал ее, а сидел под стражей? А она даже ни разу не навестила его, не принесла передачку… Конечно, теперь он ее даже видеть не хочет.

– Ерунда, – равнодушно бросил Глеб. – Считай, отпуск за казенный счет.

– Я бы взяла «Игуану», – окликнула Алина Глеба, когда тот был уже на пороге гостиной. Хотела хоть как-то реабилитироваться, пусть и в качестве друга.

– Что? – обернулся он удивленно.

– На свадьбу. Ну, рок-группа такая… Там солистка Варвара Самсонова, у нее голос такой… Аж мурашки. И песни есть романтичные… – Алина замялась и покосилась на Настю. – Ну, если невеста не против.

– Слушай, а крутая ведь мысль! – оживилась та. – Надо будет ей позвонить…

– Кому? – удивилась Алина.

– Ну, невесте нашей. – Настя пригубила вино и спохватилась: – Блин, я ж тебе даже не предложила! Будешь?

– А разве невеста не ты? – сердце Алины пропустило удар, и она обхватила себя руками.

– С ума сошла?! – Настя расхохоталась. – Я в ближайшие лет десять замуж вообще не собираюсь. Это вон Глеб отхватил нам крупный заказ.

– Заказ… – заторможенно повторила Алина, не веря своим ушам. – То есть… В смысле… Это не вы двое… – Говорить она уже толком не могла, просто показала пальцем сначала на Глеба, потом на Портновскую.

– С чего бы? – Глеб поставил пустой бокал на комод и подошел к Алине, испытующе заглянув в глаза. – Мы с ней даже не вместе. Просто со мной чувак один сидел, он ради предложения на ГУМ залез… Ну, пытался, точнее. Его за нарушение общественного порядка и взяли, а там я…

– Так, мы документами сегодня займемся или нет?! – недовольно напомнила о себе Веригина. – Мой нотариус…

– Илона Ивановна! – рявкнули хором Глеб и Алина.

– Пойдемте-ка я вам тоже пока налью. – Настя увлекла хозяйку дома на кухню. – А то у вас, кажется, давление…

– Так это же моя бутылка! – послышался возмущенный возглас поэтессы. – Коллекционное!..

– Вот я вам и предлагаю…

– А почему ты тогда пытался от меня избавиться? – тихо спросила Алина, когда голоса на кухне смолкли. – Ну, в «Байзер» сослал… Я тебе просто надоела, да?

– Издеваешься?! Я вообще не хотел тебя никуда отпускать. – Глеб провел большим пальцем по ее щеке, и Алина инстинктивно качнулась к нему навстречу. – Это Настя сказала, что ты провизор… И тебе лучше… И если я тебя люблю, то должен отпустить.

– Настя, – Алина стиснула зубы. – Я так и знала…

– Тихо-тихо, моя девочка, – Глеб склонился над ней и запустил руки в волосы, лишая остатков самообладания. Пол поплыл, перед глазами замерцали светлячки. – Она у меня еще получит. Ты, кажется, главного не услышала.

– Все я услышала. – Алина улыбнулась и потянулась к его губам. – Давай потом, а?

– Ни фига подобного. – Глеб отстранился. – Я жду ответа.

– Я тоже, – буркнула Белкина. Порой сказать самые простые вещи сложнее всего. – Не в смысле жду… В общем… Люблю я тебя, люблю. О’кей? Можно ты меня уже поцелуешь?

– С одним условием. – Глеб все еще удерживал ее на расстоянии, а потом задал вопрос, о котором Алина боялась даже мечтать: – Ты будешь моим партнером по бизнесу?

– Я уж думала, ты никогда не попросишь! – и Алина, счастливая, повисла у него на шее.

Владельцы ООО «Праздник на выезде» целовались так страстно и самозабвенно, что не заметили даже, как из кухни с любопытством выглядывают Настя и Веригина. И уж тем более Алина с Глебом не слышали, как те заговорщически перешептываются.

– Признавайтесь, вы же специально это затеяли? – спросила Настя Илону Ивановну. – Старая вы сводница!

Но та в ответ лишь загадочно усмехнулась и продекламировала нараспев:

– Любовь, забыть которую нет сил Тому из нас, кто истинно любил. – Она осеклась, смерила Настю презрительным взглядом, а потом снисходительно пояснила: – Данте. Божественная комедия, – и, мурлыкая что-то себе под нос, скрылась, нежно баюкая на дне бутылки остатки коллекционного вина.