Глава 20

Юля

Качнувшись, я закрываю глаза и прижимаюсь к его рту.

Это даже не поцелуй. Я трогаю губами его губы, ладонями все сильнее сжимаю лицо. Подталкиваю саму себя в сторону решительности, но первым срывает всё равно у него.

Слава дергает за пояс халата. Полы разлетаются, я теснее прижимаюсь к его телу и по такой же не забытой привычке оплетаю туловище ногами, стоит бывшему сжать мою талию и приподнять. Локти упираю в его плечи и приоткрываю рот. Когда внутрь ныряет его язык — по телу проходит миллион сильнейших разрядов. Мне кажется, что дышать начинает каждая клеточка, предварительно умерев от боли.

Мой тихий стон совсем не похож на протест. Впрочем, я и его язык ласкаю своим совсем не протестно.

По позвоночнику от лопаток вниз двигаются мужские пальцы. Вместе с ними по телу расходится знакомый жар.

Я поочередно отрываюсь руками от его шеи, чтобы сбросить с плеч халат, а еще груз чистой совести. Он падает к нашим ногам где-то по дороге к кровати. Тут всего три шага, а я успеваю за них несколько раз умереть и от любви, и от тоски, и от жгущей изнутри ненависти.

Мысль возбудить и не дать кажется дико сладкой и такой же тупой. Я дам. Всё дам. И сама возьму сполна.

Сжимаю волосы на мужском затылке и тяну, скорее всего, довольно больно. Часто дышу и впитываю порами его нескрываемое желание.

Слава кладет меня на кровать бережно. Смотрит в глаза, оторвавшись от губ и развязывая уже полотенце. Я не знаю, как оно до сих пор держалось. Обычно падает само собой, а сейчас дарит нам момент, от которого низ живота скручивает почти так же сильно, как от оргазма.

Он видел меня голой множество раз, но сейчас распечатывает медленно, как самую сладкую в мире конфету.

Чужую, мать его, жену.

Судейский взгляд спускается по моему лицу с задержкой на губах. Полотенце съезжает, щекоча ворсом кожу. Слава прикладывает ладонь к моей груди. Приподнимает ее. Немного сжимает.

Я тихо всхлипываю от переизбытка чувств, он сжимает сильнее и подается навстречу моим губам.

Почувствовав на себе вес его тела, тяну вверх из-под пояса рубашку. Позволяю себе испытывать к нему весь спектр. Ненавижу — кусаю. Люблю — нежно зализываю. Дрожащими пальцами перебираю пуговицы одна за другой, пока рубашка не распахивается и я не получаю возможность обжечься о твердый и горячий торс.

Веду по нему ладонями. Очерчиваю косые. Пуленепробиваемый, как кажется, живот. Впиваюсь ногтями в прокаченную грудь. Скольжу разведенными бедрами по мужским бокам. Скорее всего пачкаю выступившей влагой очередные дорогущие брюки.

Он думал вообще, что сегодня я окажусь под ним? А я чем думала, когда вот это позволяла?

Слава целует меня так, как целуют только в кровати, я не нуждаюсь в передышке, но всё равно увожу голову в сторону. Он вжимается в скулу носом. Клацает зубами и несдержанно толкается бедрами мне в промежность. Это далеко не стимуляция членом или пальцами, но меня все равно простреливает и бросает в дрожь.

Я против воли прогибаюсь.

Мое:

— У меня есть условия. — Звучит ни черта не требовательно. Я как марафонец, который отмотал уже половину маршрута.

— Какие. Нахуй. Условия. — Только и вопрос Славы тоже не пахнет трезвостью. Зато я вся пахну им. И хочу только сильнее. На нашей постели. С нашим ребенком внутри.

Вжавшись затылком в покрывало, фокусирую взгляд на его глазах. Бездонных и безжалостных. В том, что он уже не свернет, я уверена. Да и я не попросила бы. Сегодня преданная станет изменницей. Стыд будет потом. Сожаление. Пепел на голове и проебанное будущее. А сейчас…

— Никакой жести. Я хочу нежно.

Слава злится, что я отвлекаю его разговорами и выставляю требования. Он может и сам был бы нежным, но я не могу не озвучить. Я волнуюсь за дочку. А он, наверное, считает, что дрессирую его. И это тоже, но…

— Хочешь нежно? Будет нежно. Еще что?

— Без презерватива я не буду.

Мужское тело сильнее напрягается под пальцами. Первое он еще выдержал. Второе… Колбасит.

И вариантов, почему, в голове у него наверняка тоже масса.

— Я чистый, Юля, — признание он выдавливает из себя силой. И это всколыхивает во мне новый выброс яда.

— Без. Презерватива. Я. Не буду.

Он закрывает глаза, а меня сносит волной наших несочетаемых чувств. Не только я злюсь. Не только я не могу с собой справиться. Он тоже.

Спускает мои руки на пряжку ремня, а сам тянется к тумбе у нас за головами. Достает оттуда фольгированный квадратик. Подносит к моим губам. Я выстреливаю в него острым взглядом.

— Давай-давай…

Он борзеет, но я уже и сама не могу оттолкнуть. Расстегиваю пуговицу на брюках, ширинку и приспускаю боксеры. Пальцами проезжаюсь по горячему и бархатистому возбужденному стволу.

Я так скучала… Блядь, как я скучала!

Сжимаю зубами уголок упаковки. Тарнавский тянет, я держу.

Освобожденный презерватив тоже оказывается в моих руках. Я раскатываю латекс по длине, подтягиваю выше колени и направляю головку в себя.

Руками перемещаюсь вверх по мужскому телу. Хочу чувствовать его полностью. Губами. Кожей. Как твердые волоски на груди царапают мои соски при трении. Как член ходит внутри поршнем, извлекая влажные звуки. Хочу не контролировать себя и пошло лизаться. Всего хочу. Но я не дала ему то, что хотел он. И он меня тоже наказывает.

Снимает с себя руки и заводит их мне за голову, лишая удовольствия трогать.

Я краснею, вспыхнув негодованием. Его глаза отвечают предупреждением: мол, терпи.

Ничего не говоря, он медленно вводит в меня член. Растягивает заново сантиметр за сантиметром.

Это не больно, как было в первый наш раз, но в миллион раз острее, чем хранившиеся в памяти отголоски реальных ощущений. За время беременности у меня было несколько десятков сольных оргазмов, потому что иногда адски хотелось просто кончить. Но все они навевали тоску. Несколько раз я даже плакала от осознания, что сам по себе секс ценности не несет. Я хочу с эмоциями. Я хочу с ним.

Сама просила о нежности, и сама же не выдерживаю медленной завязки. По телу прокатывается абсолютно неконтролируемая дрожь. Я царапаю его кисть, требуя отпустить. Он сжимает мои руки сильнее. А своей свободной подстраивает мое тело под свои пожелания.

Согнутое колено заводит выше. Движение мужского таза назад и член входит глубже в меня. Пальцы вверх едут по моему животу. Он сжимает потяжелевшую грудь. Я дергаюсь лицом вперед. Хочу ухватить его губы. Но у него реакция лучше. Контроль тоже.

Слава может разрешить мне чувствовать себя главной, но по-настоящему главной с ним я не стану.

Он печет мои губы взглядом и близостью своих, но поцелуй не дает.

Совершает одно за другим проникновения. Делает это намного более сдержано, чем просится. Оттягивая оргазм для двоих. Не знаю, благодарна ему за это или наоборот убить бы.

Разгораюсь ярким пожаром. Такой же вижу в пропитанных жаждой глазах.

Мне хочется спустить его с цепи. И себя к нему спустить. Но он держит мои руки, а я — его на расстоянии, даже когда изнутри распирает набухший член.

Между нами все хрупко и многое строится на лжи.

Наша малышка затаилась, позволяя нам с ее отцом побыть безрассудными, а то и дурными.

Движения члена становятся более частыми. Толчки — сильными. Мое дыхание тяжелеет. Я улавливаю момент, когда контроль надламывается. И мой, и его.

В моих глазах выступают слезы, в руках я чувствую внезапную легкость. Он отпустил мои запястья. Сам подается вперед и впечатывается губами в губы. Я съезжаю свободными пальцами по его щекам.

Глажу волосы. После — широкую спину.

Мы целуемся. Агрессивные мужские выдохи смешиваются с моими тихими стонами.

— Ещё… — Прошу и получаю. — Ещё… Да… Так… Ещё…

Все происходит точно так же, как раньше. На пике я хочу признаться ему в любви, но немею, прогибаясь перенапряженной дугой.

Кончаю каскадом из ярких вспышек, а Слава продолжает наращивать темп своих движений. Чем ближе его финиш, тем больше в них жадности. Становится даже немного больно, но я не могу его остановить.

Когда кончает, все равно продолжает вколачиваться. Как будто рано. Как будто мало.

Его по-особенному закаменевшее тело и выступившую на коже влагу я помню прекрасно. Даже слишком.

Осознание неповторимости того, что было между нами, и непереживаемости утраты тех отношений накрывает с головой. От отчаянья хочется плакать. А еще прижаться и гладить. Целовать. Лизать. Трогать тело губами. Просить трогать губами себя.

Признаться о дочке. Попросить нас больше никогда не бросать…

Ч-ч-черт…

Слава выходит из меня. И я тут же теряю ось. Переполняющих чувств для меня слишком много.

Представляю, что вот теперь мне придется платить за свои поступки. Но для этого слишком рано. Я не готова.

Слава отталкивается от покрывала и поднимается на колени. Сдергивает презерватив, связывает его узлом и бросает в сторону. Я облизываю сухие губы, не в силах оторвать взгляд от всё так же стоящего члена.

Когда он берет с покрывала еще один презерватив, мое сердце начинает вылетать. На глазах — поволока.

Я слежу, как Слава раскатывает новую защиту. Поднимаю взгляд к любимым глазам. Сухим голосом зачем-то снова жалю:

— Я не сказала, что еще хочу, — хотя внутри всё сжимается от счастливого понимания, что это был не конец.

Слава даже не хмыкает в ответ. Ставит меня на колени лицом к своему лицу, я тянусь подбородком к его подбородку. Хочу быть на равных, а он плевал на мои хотелки. Разворачивает. Прижав телом к телу, заставляет сделать несколько шагов к изголовью. Упирает мои руки в мягкую спинку. Я чувствую его дыхание затылком.

Секунды растягиваются.

Дыхание опускается по плечу и горячит над лопаткой.

Тарнавский смотрит вниз. В мою поясницу упирается его член, а ладонь ложится на бедро. Большой палец медленно ведет по верхней доле правой ягодицы.

Ваша ебаная честь на месте.

Ты прав.

Отмерев, пальцы перемещаются по бедренной косточке и лобку. Ложатся на внутреннюю сторону бедра и давят ногу в сторону.

Мочку шпарит горячее влажное дыхание. Подчиниться заставляет цинично-порочное:

— Я не спрашивал. Ноги шире.

Я «нехотя» двигаю колено в сторону. Пальцы обводят вход и трут половые губы.

Лживый колкие ответ из меня выбивает «нежеланный» новый толчок и «непрошеный» круг на клиторе. Мы оба знаем, что слова — пыль. Были, есть и будут.

Как для пресытившейся я слишком явно теку.

Чувствую рот на шее. Сначала дыхание, потом как к одной из моих самых выраженных эрогенных точек прикасаются губы.

Это нечестно.

Сжимаю руку в кулак. Бью и сдаюсь. Не просто шире отставляю ногу, но еще и пошло прогибаясь в пояснице со стоном.

Бери ещё. Пожалуйста.