Глава 25

Юля

Я волнообразно двигаю бедрами, самостоятельно выбирая темп и угол погружения члена во влажное, налитое свинцом лоно.

Мне хорошо до ужаса. Я чувствую себя очень гибкой, красивой, желанной и отчаянно счастливой.

Мои руки уперты в мужскую грудь. Спина прогнута.

Собственная покачивается в такт с движениями, напоминающими самый порочный и соблазнительный из существующих танец.

Губы приоткрыты. Их жжет пристальный полный желания взгляд.

Пальцы Тарнавского плотно удерживают меня за бедра, но не руководят. Он не дергает. Не насаживает. Не переворачивает. Этот секс дирижирую я, сидя верхом.

Чувствуя, что оргазм вот-вот накатит, вопреки логике не ускоряюсь, а наоборот замедляюсь. Опускаюсь грудью к груди. Руками проезжаюсь по плечам и тянусь лицом ближе к его лицу.

Продолжаю двигаться на члене, прижимаясь губами к уголку мужского рта. Хочется дразнить его, но нетерпеливый Тарнавский сжимает мое лицо за щеки и рушит планы своим языком.

Так лучше. Он прав. Я постанываю и всё же ускоряюсь, между ног пляшут языки пламени. Я трусь о него грудью. Нам немного жаркие. Мы слегка липкие.

Это совершенно точно последний раз за сегодня. Я больше кончить не смогу. А сейчас хочется, чтобы получилось особенно ярко.

Когда Слава убеждается, что я не отпряну, а я сама уже во всю поглаживаю его щеки и дышу рвано в мужской рот, отпускает мое лицо и до боли сжимает ягодицы. Не дает задерживаться наверху. На каждом вдохе толкает назад.

Я рассыпаюсь столпом очень ярких, но мгновенно гаснущих искр. Одновременно взлетаю до небес и злюсь, что еще секунда… И секунда… И секунда… И последняя истлеет.

Оргазм идет на спад, я падаю Славе на грудь. Позволяю телу липнуть к телу. Позволяю себе уткнуться в шею и вдыхать концентрированный запах самого любимого и одновременно с этим ненавистного в мире мужчины.

А ему позволяя гладить себя костяшками вдоль позвоночника и прижиматься губами к виску.

Стенки всё еще сокращаются, а меня ужасно клонит в сон. Не хочется чувствовать опустошение внизу живота. Не хочется идти в душ и смывать наши следы. Садиться в машину и ехать домой.

Но это всё необходимость. Мои компромиссы в первую очередь с собой. Даже не с ним.

Наши дыхания понемногу успокаиваются. Я запоздало задаюсь вопросом: Слава кончил или нет? Совесть жжется кипятком, но я запрещаю себе об этом думать. Его проблемы. Он знает: я никогда не против дать себя дотрахать. Но он не настаивает, а гладит. Словно убаюкивает. И я до поры до времени поддаюсь.

Нигде мне не было так же хорошо лежать, как у него на груди. Нигде мне не было так сладко, как в его постели.

Первые несколько встреч по моим правилам наша со Славой дочка воспринимала бурно. Я это то ли чувствовала, то ли придумала себе. Сейчас уже куда спокойней. Она привыкает к его запаху и присутствию. Терапия сексом идет нам на пользу. Мы стали более стабильными. У нас появился аппетит. Мы спим, как убитые. Мы чувствуем жажду жить. И считаем часы до новой встречи.

Где-то на грани сна и реальности я силой выталкиваю себя. Сделав глубокий вдох, давлю на грудь Славы, перебрасываю ногу через мужской бедро и быстро встаю с кровати.

Краем глаза замечаю, что вслед мне летит рука, но схватить он то ли не успевает, то ли не рискует.

А я отворачиваюсь спиной и сладко потягиваюсь, привстав на носочки.

Правда не помню, когда чувствовала себя настолько же живой.

Оглянувшись, проезжаюсь взглядом по голому, атлетичному мужскому телу, ловя такой же взгляд у себя на пояснице.

В постели с ним я позволяю себе всё. Встав — тут же ставлю между нами заслон.

Слава поднимает глаза к моему лицу и смотрит, ни грамма не смущаясь. Что думает — знать не хочу. Говорить тоже.

Собрав свои вещи, прижимаю их к груди и иду в ванную.

Веду себя по-хозяйски. Нагло пользуюсь мужским гелем для душа, чтобы подольше сохранять на себе его запах. Случайно мочу волосы, которые после этого приходится полноценно помыть. Без спеха сушу их. Одеваюсь.

Когда выхожу в спальню — на улице уже темно. Славы в спальне нет.

В моем теле — удивительная легкость. Странно, но откатов пока нет.

Я могла бы уйти, даже не прощаясь, но замираю в дверном проеме гостиной.

Успевший сходить в душ и одеться в домашнее Тарнавский щелкает пультом, выбирая какое-то видео с Ютуба.

Я кашляю, сложив руки на груди. Оглядывается.

— Говорят, у тебя помощница новая… И секретарь.

На самом деле, много-то об этом говорить некому. И нечего. Но услышав всего раз, я узнала всё, что можно. И я ужасно ревную. Так, что не могу сдержаться.

Слава усмехается, смотря вниз. Откладывает пульт. Дальше — на меня.

— Злишься, что с тобой не согласовал?

Если честно, очень. По глупой собственнической привычке продолжаю считать это место своим. Заочно ненавижу козу, которая сидит за тем столом и работает за тем компьютером. Хотя и знаю, что скорее всего она хорошая девочка. Ни разу не коза.

— Раньше одного человека тебе хватало. Раз взял двоих — подборка не лучшая.

Еще я знаю, что секретарем у него теперь работает один из бывших сотрудников канцелярии. Он неплохой, но скромный и медлительный. Я почти уверена, что это у них с Тарнавским ненадолго.

Про девочку я знаю намного меньше. У нее есть несколько лет юридического стажа, но работала она не в суде. Поэтому сходу отправить ее в утиль так уверено я не могу. Это бесит.

Судья тем временем пытается скрыть иронию. Я может быть даже благодарна за то, что не колет. Он шелковый. Всё по моим правилам. Жизнь близка к идеальной.

Подняв взгляд, раздражает мое уязвленно-отмщенное самолюбие. Мне кажется, в глазах читается пресловутое «ебаная ты малолетка».

— Работы много, Юля. Времени учить у меня почти нет. Мне нужно, чтобы задачи исполнялись быстро. Они справляются.

— Но я всё равно лучше была. Зря уволил. — Пожимаю плечами «легкомысленно». Тарнавский долго смотрит, щекоча мои нервы. Знает, что от него требуется подыграть, но здесь не торопится.

После паузы я слышу бесячее:

— Не зря, Юля. Но да. Ты была лучшей из моих помощниц. — В совокупности эти два утверждения вызывают смешанные чувства. Не выходит наслаждаться триумфом. Он может миллион раз извиняться за свой поступок и спрашивать, чем искупить, но ни о чем не жалеет.

Я жестока с ним. Он жесток со мной. Между нами возможно только так.

— Ну что ж, хорошего вечера, спасибо за секс, — я отталкиваюсь спиной от косяка. Наигранно улыбаюсь и выхожу в коридор, не забыв предварительно расправить плечи.

Не знаю, успеет ли меня отпустить настолько, что я в принципе перестану его кусать, но пока остановиться не могу.

Планирую быстро уйти, избежав долгих прощаний. А послезавтра снова написать, что приеду. Каждый день нельзя. Даже если очень хочется.

Но Тарнавский догоняет меня почти у двери. Перехватывает под грудью и давит в себя.

Я сразу же пытаюсь снять руки. Бессмысленно. Он ведет по скуле кончиком носа. Трогает ее губами.

Мое тело разнежено и расслабленно после секса и душа. Но я все равно дрожу в ответ на его желание. Я, наверное, садистка, но пьянею каждый раз от мысли, как сильно он меня хочет. И я, при этом, не обязана его прощать.

— Я тороплюсь. — Корчу из себя деловую, но брякнуть, что дома ждет муж, не повернется язык.

Слава, как будто не слыша, продолжает двигать головой, создавая губами и кончиком носа новые эрогенные зоны, о которых я даже не подозревала. Трогает до дрожи. Злит до нее же.

— Пусти.

— Мальчика не жалко? Илюшу своего… — Он продолжает смотреть мои сторисы. А там… Много Илюши и ноль намеков на нашу интрижку.

— Он не в обиде. — Пальцы сжимаются сильнее. Он делает мне больно, но быстро расслабляет.

— Дедлайн есть, Юль?

— Лондон.

— Я про настоящий. — Сердце сжимается и несется вскачь. И настоящий тоже есть. Только не тот, о котором думаешь ты.

— Лондон, Слав. Всё по-честному.

— Когда приедешь снова мной подрочить?

Ненатурально смеюсь над ни разу не шуткой.

— Напишу. И приеду. Ты классный.

Повернув голову, прижимаюсь губами к немного заросшей щетиной щеке. Давлю в пах ягодицами, снимаю с себя его руки и быстро выхожу.

Лифту предпочитаю пожарную лестницу. Мне вдруг остро надо подышать.