Глава 38

Юля

Нервно тереблю папку с документами, сидя под кабинетом с табличкой Навродская Т. Е.

На следующей неделе у нашего курса защита дипломов. И все мои одногодки сходят с ума от волнения, готовясь к финальному рывку, а мне настолько пофигу… Словами не передать.

Даже воспоминания о том, как Тарнавский принимал практику, уже смазаны. Их миллион раз затмили мысли о ребенке.

Лиза несколько раз повторила, что я должна ему сказать, но свой долг я по-прежнему вижу в другом.

Голоса в кабинете становятся громче: врач провожает предшествующего мне пациента.

Когда открывается дверь, поднимаю взгляд и украдкой «знакомлюсь» с детским кардиохирургом.

Таисия, как оказывается, это молодая стройная женщина в белом халате. Меня даже немного пугает, насколько она выглядит строгой и сдержанной, но при этом улыбается, прощаясь с девушкой, держащей на руках мальчика двух-трех лет.

— Спасибо вам, Таисия Евгеньевна, мы тогда к вам через…

— Через три месяца на контроль. Будь здоров, Кирилл…

Она произносит, смотря в лицо маленькому ребенку, который, кажется, и не слышит ее сейчас. Но меня прошивает молнией жажда повторить когда-то эту же сцену со своей дочкой.

Взгляд Таисии опускается. Я трусливо отвожу глаза и, встав, веду вспотевшей ладонью по юбке. Я снова устала волноваться, но мне надо через это пройти.

— Я к вам. На пятнадцать.

— Да, конечно.

Женщина отступает, приглашая меня в кабинет.

Я вхожу под ритм отбивающего чечетку сердца.

Сажусь на стул и заботливо укладываю на стол принесенные талмуды.

Рецепторы дразнит какое-то узнавание то ли запахов, то ли звуков… Не знаю…

Обвожу кабинет взглядом в поиске зацепки. Он выглядит совершенно стандартно, но одна из стен отведена под сертификаты, грамоты и награды. Я снова смотрю на врача и не понимаю: когда успела? Ей точно меньше сорока. Диапазон моих эмоций расширяется от «о боже, это все купленные фантики! Я пришла к шарлатанке!», до «о господи, она гениальна и нас спасет!».

Проводив прошлых пациентов, Таисия с легкой улыбкой проходит по своему кабинету мимо меня и занимает кресло. Я не могу отделаться от ощущения, что мы знакомы. Только откуда?

Сев, женщина складывает руки поверх моей папки и внимательно смотрит в лицо. Без улыбки. Серьезно.

— Добрый день, Юлия.

— Добрый день, Таисия Евгеньевна. Мне ваш контакт дала Вишневская Виктория Викторовна.

— Вы у нее наблюдаетесь?

— Да. С недавних пор.

Таисия кивает и опускает взгляд вниз, открывая папку.

— Какой у вас срок, Юлия? Какой диагноз.

— Там всё написано. Я боюсь ошибиться.

Таисия листает страницы, не выражая лицом ничего. А я, может быть, и хотела бы. Или наоборот нет.

— Не переживайте. Я буду изучать вашу карту, а вы пока рассказываете. Что беспокоит. С чем ко мне пришли.

Ее манеру не назовешь сверх-дружелюбной, но тон и действия вызывают доверие. А может быть я просто на любого готова положиться, лишь бы сказал то, о чем мечтаю. Лишь бы помог.

Мой рассказ несколько раз срывается вместе с голосом. Я получаю пару прямых взглядов. В итоге врач закрывает мою папку и смотрит в лицо. Этот «экзамен» сдавать почти так же сложно, как экзамен другому Евгеньевичу.

Закончив, я замолкаю. Пауза звучит страшно.

Таисия как будто дает мне шанс вспомнить что-то еще и договорить. Но мне нечего. Поэтому я прошу:

— Скажите, пожалуйста, какие у нас шансы…

И увожу взгляд, чтобы не влиять на ответ выступившими слезами.

Таисия их все равно замечает, слегка прокашливается и, не меняя ни тон, ни манеру, начинает говорить:

— Это сложный диагноз, Юлия, но он хорошо изучен, и у нас есть эффективные методы лечения. Современные хирургические подходы позволяют полностью скорректировать патологию в высоком проценте случаев.

— Высоком — это каком?

Я спрашиваю от отчаянья, но вижу, что Таисия даже немного улыбается.

— Это высоком. Называть вам его, чтобы вы высчитывали, не стану. Вижу, что вы и без того себя сильно накрутили.

Я не обижаюсь и не спорю. Киваю и задерживаю взгляд внизу. Очень сильно накрутила. Но кто на моем месте смог бы просто жить?

— Таких деток вынашивают и рожают, Юлия. Еще тридцать лет назад нет, сегодня да. Если вам нужны хорошие кейсы, я могу поделиться личным.

Я поднимаю взгляд и смотрю с надеждой. Отмечаю, как черты Таисии смягчаются. Возможно, я ее забавляю своим отчаяньем, но она ко мне достаточно добра, чтобы вместо насмешки проявить милосердие.

— Чаще всего такие патологии развиваются из-за генетической предрасположенности. В моей семье она есть. Тем не менее, у меня лично трое детей. Одному из них ставили подозрение.

Мое горло сжимается. Снова хочется плакать. Я держусь и киваю.

— Это, конечно, дополнительный фактор стресса, я вас отлично понимаю, но ваш настрой играет большую роль. Если вы не против, я могу рассказать вам, что будет, если вы решите привлечь к ведению меня.

Я уже готова привлечь, но понимаю, что сначала нужно выслушать. Поэтому киваю.

— Во время беременности операционное вмешательство мы не проводим. На этом этапе плод либо подтверждает свою жизнеспособность, либо нет. Но у вас уже хороший срок, Юлия. Иных патологий развития нет. Это отличный сигнал. Проблему с сердцем мы корректируем после рождения. Обычно полная коррекция проводится в первые месяцы жизни, но в некоторых случаях может потребоваться промежуточное вмешательство для стабилизации состояния. Всё будет зависеть от того, как ребёнок будет себя чувствовать после рождения. Во время родов мы будем работать в команде с акушерами и неонатологами. В вашем случае рекомендуется рожать в специализированном центре, где сразу после рождения ребёнка смогут осмотреть и при необходимости оказать первую помощь.

— Первая помощь может понадобиться сразу? — Моя решительность не перебивать рушится, когда паника достигает нового пика.

Снова пауза. И снова убийственное:

— Может. В случае, если кровь не сможет полноценно поступать в лёгкие для насыщения кислородом, новорождённому потребуется срочная операция.

Мне сложно что-то ответить, хотя я и понимаю, что надо. Тугая боль и страх провоцируют паралич связок. Немоту.

И врач не обязана меня подбадривать, но Таисия, выждав, берет на себя намного больше чем то, за что я ей плачу.

— Я понимаю вас, Юля. Первая беременность. Хочется не этого. Но разнообразие нашего несправедливого мира приходится принимать. Вы прошли уже две трети пути. Вы большая молодец. Я бы назвала ваши перспективы хорошими. Вы мне верите?

Хочу. Смотрю в глаза, пока мои набираются слезами.

Закрыв их, киваю.

— Это правильно. После успешного вмешательства дети с таким диагнозом живут полноценной жизнью. Спорт. Игры. Всё, что хочется. Конечно, никто не отменял наблюдения у кардиолога, но вы думаете это сильно отличается от стрессов любой другой матери? В будущем, возможно, ещё одно плановое вмешательство для коррекции, но дети с таким диагнозом прекрасно справляются. Вот смотрите…

Рука врача тянется к телефону. Она разблокирует его и с легкой улыбкой листает.

Развернув, показывает фото мужчины с детьми в бассейне.

Их много. Они разных возрастов и пола. Мне мерещится, что в ушах слышен детский смех и плеск воды.

— Это мои дети и племянники. Вы можете по фото определить, у кого из них был диагностирован порок?

Я перескакиваю взглядом с одного личика на другое. Они все такие красивые! И такие обычные!!!

Подняв глаза на Таисию, честно отвечаю:

— Нет.

Она улыбается тепло.

— То-то же. Это нужно пережить, Юля. Вашему ребенку — перерасти. Справитесь с этим — перестанете бояться вообще всего. Обещаю.

За сорок, проведенных в кабинете, минут, я проникаюсь молодой врачом до последней своей клеточки. Она многое мне рассказывает о диагнозе. Визуально показывает, как работает сердце — мое и моей крошки. Объясняет методику будущей операции. В отличие от гугла, не пугает до колик, а открывает дверь в мир, который страшит, а для нее — это обычная рутина.

Еще Таисия один за другим сбивая звонки на телефоне. Я заплатила за полчаса ее консультации, но врач со мной задерживается.

Я не знаю, принято ли здесь вкладывать «благодарность» в кармашек, но мне очень хочется это сделать. Сдерживает только страх обидеть.

Закончив, Таисия и меня тоже провожает до двери лично.

— Мы спланируем дату родов. Скорее всего это будет кесарево сечение, но возможно и естественные. Как решим по результатам наблюдения. Кесарево вы бояться тоже не должны, Юля.

— Я кесарево не боюсь.

— Это отлично, Юля.

Таисия Евгеньевна не просто открывает мне дверь, но выходит вместе со мной в коридор.

До глубины души трогает:

— Я вас провожу. Заодно покурить выйду.

У меня глаза увеличиваются в размере, я смотрю на нее, вызывая смех.

— Вы курите?!

— Редко. В беременности отказывалась. Потом снова тянет. Если вы не курите, Юля, то лучше и не начинайте. Как врач, я резко против. Как мать… Я себя понимаю.

Сложный визит, которого я ждала с тяжелым сердцем, заканчивается неожиданно легко. Я готова даже смеяться. И я почти это делаю, но слышу громкий оклик:

— Тай! А кто трубку будет брать??! Мы тебя ждем в машине, а ты что? Ты сказала, что в три тридцать освободишься!

Я слышала этот голос всего несколько раз. Впервые он был искажен телефонной связью, но это не мешает оживать перед глазами картинке.

Судейский кабинет. Включенный на громкую связь звонок. Уродская мазня на стене. Тарнавский посреди комнаты с запрокинутой вверх головой. Его смех. И Майя Тарнавская.

По моей спине ходят волны жара. Болезненные мурашки скручивают плечи.

Я перевожу взгляд с лица Таисии Навродской в направлении звуков и убеждаюсь, что мне не мерещится. Нам навстречу идет Майя Тарнавская. А рядом с ней ещё и Мила.

Раньше младшей сестры меня узнает именно она. Мила немного замедляется, её взгляд опускается на мой живот.

Я слишком резко осознаю, почему в кабинете мне мерещилось сходство. Почему я слышала детский смех. Если бы я попросила Таисию несколько раз отлистнуть фото, я увидела бы в том бассейне его?

Хочется провалиться сквозь землю, а лучше сбежать, но я замираю, как вкопанная. Таисия Навродская тоже тормозит. К нам приближаются щебечущая Майя и ошарашено-молчащая Мила.

Младшая сестра Славы смотрит на Таисию, продолжая обвинять, а потом только на меня. Запнувшись на полуслове, выдает:

— Ой… Юля! Юля, вот это встреча! А ты… — Ее взгляд тоже опускается. Я в дурацком защитном жесте бессмысленно уже прикрываю живот. — Ты беременна? Поздравляю! Это бывшая помощница нашего Славы, Мил! Тай, Слава говорил, она очень хорошая! Я думала, ты от него уволилась. Это он тебе посоветовал нашу Таечку?

Майя сыплет информацией и вопросами, а я чувствую на себе уже два сгущающихся тревогой взгляда.

Пытаюсь сделать шаг назад, но в спину вжимается куда более твердая врачебная рука. В висок стрелой вонзается больше ни черта не успокаивающее:

— Юля, я могу узнать, сдавал ли гентесты отец ребенка?