Глава 42

Юля

Слава купил участок после нашего возвращения из Греции. Дом строился довольно быстро. Участие занятого судьи требовалось минимальное: Слава заказал архитектурный и дизайн-проекты, дальше — дело за исполнителями.

Работы, конечно же, сильно замедлились, когда Тарнавский… Кхм… Занимался немного другими вещами, но этот дом был слишком важным проектом, чтобы его не реализовать. Отчасти даже идеей-фикс, которую упрямый судья довел до конца.

Конечно, он понятия не имел, при каких обстоятельствах покажет его мне, но по изначальному плану это должно было стать свидетельством серьезности его намерений. Что может быть более стабильным для семьи, чем общий дом?

Теперь я знаю: готовность не бросить в сложностях. Но и за то, как в подарок вил гнездо, благодарна до слез.

Я признаюсь в любви много-много-много раз: Славе и созданному им пространству.

Он делает оговорку, что при желании я могу поменять здесь всё под себя, но у меня нет такого желания. Мне нравится.

Не хватает только его присутствия. И детского смеха. Всего этого очень хочется.

Моя спальня перестает быть только моей. Это нельзя назвать полноценным переездом (одномоментного в нашем случае и не будет), но Слава почти всегда теперь ночует со мной в доме. Мы завтракаем вместе. Ужинаем тоже. Заново привыкаем нормально общаться. Поначалу — осторожно и с опаской. Постепенно раскрываясь.

Оказывается, именно этот коттеджный поселок Слава выбрал, потому что его очень хвалили Салмановы. Ну и ему казалось хорошо иметь рядом друзей. И наших. И наших будущих детей.

Мы начали понемногу делиться историями о том, как жили эти месяцы порознь. Меньше всего на свете я хотела бы усугублять Славе чувство вины, поэтому свою жизнь с Ильей под опекой Власова никогда не пыталась окрашивать в черный цвет.

Мне было вполне физически комфортно. Никто не давил. Ничего не требовал. Берегли. Заботились. Илья — хороший человек. Надежный друг. Отличный первый муж. И нет, мы с ним не спали.

Об этом Слава не спрашивал, но я всё равно считала важным уточнить.

Чем меньше между нами остается незаполненных ответами темных пятен, тем легче нам дальше будет жить.

Мы начинаем осторожно обсуждать ремонт в детской. Сейчас эта комната пустует. Я не хочу делать ее ни нарочито-розовой, ни совсем уж нейтральной, как будто вместо ребенка там совершенно спокойно может жить гладильная доска с сушилкой. Нахожу в Инстаграме девушку, делающую неповторимо-красивые мультяшные росписи на стенах. Согласовываю со Славой концепт и становлюсь в очередь на следующий месяц. Мы выбираем мебель. Я смотрю обзоры на всякие гаджеты и коляски.

В память один за другим, хочу я того или нет, запечатлеваются неповторимые и слишком трогательные моменты из новой трепетной реальности.

Наши вдвоем друг для друга.

И наши на троих.

Мы занимаемся сексом, конечно же, не так часто, как было раньше, но достаточно, чтобы сомневаться в собственной желанности мне не приходилось.

Ездим в парки гулять. Едим мороженое и, бывает, беляши.

Один раз ходили в ресторан, но мне категорически не понравилось. Было шумно и громко. Дома куда уютней.

Я всё еще Березина, и, если честно, статус незамужней в данный момент меня не смущает, хотя я и понимаю, что своего ребенка усыновлять Слава не захочет, поэтому женимся мы до родов.

Их дата уже назначена. Это будет кесарево.

Мы с Таисией и Викторией на постоянной связи. Это, а еще присутствие рядом Славы, дарят мне право надеяться на лучшее.

Правда сейчас я всё равно волнуюсь.

Сижу на пассажирском сиденье автомобиля Тарнавского и то и дело ерзаю, проверяя степень обдува и меняя его направление.

— Тебе жарко или холодно? — Слава спрашивает, заметив мои метания. Отвлекшись от дороги, смотрит чуть нахмурено.

— Мне страшно, — а я отвечаю честно. Проходит секунда — мы друг другу улыбаемся. Он меня одновременно понимает и нет. Я тоже осознаю, что бояться о-о-о-очень поздно. Но это первое знакомство с настоящими свекрами в моей жизни.

Еще и в таких непростых условиях.

Добрый день, это Юля. Она глубоко беременна от меня. А еще она в разводе не со мной. Мы не женаты. Я позвал ее замуж и бросил. Помните, вы три месяца с ума сходили от волнения? Так вот мы это время не общались. Она скрывала от меня беременность, я держал ее в глубоком бане. Потом мы недолго трахались. Потом меня бросила уже она. Потом вы узнали, что она носит от меня ребенка. И уже потом об этом узнал я. А теперь мы друг-друг любим. Идемте к столу?

Когда я строю этот Славин монолог в голове, хочется только попросить Тарнавского развернуть машину и вернуть меня домой.

Но он выглядит куда спокойней. А я полагаюсь на его уверенность.

Поездка к родителям была его инициативой, за которую, если отбросить все страхи, я очень благодарна.

Семьи — это важно. Особенно когда вы решили, что у вас будет своя.

Чем ближе мы к дому родителей Славы, тем сильнее мой мандраж.

— А почему свой дом ты купил не здесь? — Я спрашиваю, когда мы неспешно катимся по улице очень похожего на наш коттеджного поселка.

— Я защищаю наше с тобой личное пространство, — Слава отвечает, поблескивая глазами и позволяя губам подрагивать. Мое настроение скачет на адреналиновых пиках, а его становится озорным. Я с одной стороны считаю это несправедливым: разве мне мало было нервов? А с другой испытываю восторг, как и каждый раз, когда мы ловим тот самый свой вайб. Легкий. Пьянящий. С ноткой юмора и с постоянным интимным подтекстом.

Судья тянется за моей рукой. Коротко прижимает кисть к губам. Гладит. И отпустив, обещает:

— Ты оценишь, поверь. К нам, как минимум, должно быть сложно приехать.

— Ты еще и ключи никому не дашь… — Я вдруг вспоминаю рассказ Майи о том, что когда у Славы появилась я — он забрал у всех членов семьи ключи от своей квартиры. Тогда мне это показалось обидным, сейчас я позволяю о себе заботиться, как он считает необходимым.

Тарнавский снова хмурится. Уже я тянусь к его лицу и насильно разглаживаю складку между бровей.

Поддается. Поощряя, веду по гладкой щеке. Поднявшись на сиденье, целую в подбородок.

— Не обращай внимания. У меня просто тоже есть свои секреты. И тайные осведомители.

Мы заезжаем прямо на участок. Здесь обустроена широкая площадка для машин. Условия у нас со Славой почти равные. Я волнуюсь адски. Он — чуточку.

Помогает мне выйти. Сильно сжимает за руку. В свободной несет корзину с цветами для мамы. Я в своей — пакет с подарком.

В прошлом году я стала случайной свидетельницей семейного праздник четы Тарнавских, в этом — я приглашенный гость.

И разница волнует до побежавших по плечам мурашек.

С многими из приглашенных гостей я знакома, но совершенно точно не с большинством.

У Евгения с Людмилой четверо детей, и для большого праздника им никого не приходится приглашать дополнительно.

Я вживую встречаюсь с мужем и детьми Таисии. Знакомлюсь с мужем Милы и ее очаровательными доченьками. Со свекрами Тарнавских, испытывая тугую боль, потому что мои родители всё так же еще не в курсе. С Майей мы знакомы. Судя по выражению лица — она уже из-за чего-то дуется, но для меня делает исключение. Улыбается, обнимает, хвалит мое платье и «маленький животик».

Но все эти знакомства, как бы там ни было, меркнут перед тем, которое кажется мне главным.

Я ловлю на себе улыбчивый изучающий взгляд Славиной мамы, и сердце замирает. Не помню, когда испытывала в последний раз такое стеснение. Даже оттолкнуться пятками от пола и подойти первой не могу. Застыла.

Что можно подумать о девушке, которую знакомить приводят на седьмом месяце незапланированной беременности? Хотя бы что-то хорошее можно?

А что ей рассказывали обо мне Таисия и Мила? А Майя? А Слава хотя бы что-то говорил?

На моей пояснице лежит рука Славы, но еще немного и она меня не остановит. Страх разгуливается по жилам. Мне остро хочется сбежать.

Только сделать шаг назад я не успеваю.

Людмила Вячеславовна берет мужа за руку и сама подходит к нам.

— Добрый день. С праздником. Я… Юля… — «Отчитываюсь», протягивая женщине пакет, и боясь смотреть в глаза, хотя она-то смотрит! Я с ума схожу из-за того, как много нахожу в этих глазах сходства с глазами своего любимого. — Добрый день. С праздником. Я Юля… — Повторяю то же самое его отцу.

Отмечая еще большее сходство в других чертах.

— Добрый день, Юля. Мы очень рады с вами познакомиться…

Говорит это Славин отец — Евгений Андреевич, а Славина мать делает шаг ближе, сжимает пальцы на моих плечах, возвращая внимание себе.

Я сдаюсь, поднимая взгляд и позволяя себя изучать. Она делает это, без сомнений и страхов. Ее взгляд чист и прозрачен. Но я все равно схожу с ума вместе с сердцем.

Она проходится по каждой моей черточке. Кажется даже, что пересчитывает ресницы.

Дальше — опускает вниз. Хочется прикрыть живот. Держусь.

В голове крутится куча объяснений, извинений, я придумала себе справедливый допрос. Но, продолжая игнорировать наш со Славой подарок, Людмила Вячеславовна обнимает меня:

— Мы очень рады знакомству, Юля. Ты себе не представляешь, как мы вас ждали.