21

— да, дорогуша, не ожидал, что автор "мазни" окажется рядом?

— А вы, значит, и есть тот самый... хм... художник? — он окинул меня насмешливым взглядом, словно раздевая глазами.

— Художница, — поправила я. — И да, это моя работа. Которую вы так элегантно обозвали тупой мазнёй".

— Ну что ж, — он ухмыльнулся, и эта ухмылка была сексуальнее, чем весь "Плейбой", вместе взятый — тогда просветите меня, о чём это... произведение? Или вы просто разлили краску и назвали это искусством?

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как начинаю выходить из себя. спокойно, Аня, не дай ему вывести тебя из себя. Хотя, кого я обманываю? Я уже была на грани.

— это абстрактное выражение внутреннего конфликта между природой и технологией в современном мире, — дерзко пояснила я. — Видите эти красные линии? Они символизируют кровеносные сосуды земли, пронизанные.

— Боже, — он закатил глаза так, что я испугалась, как бы они не застряли там навсегда—вы действительно верите в этот бред, который сейчас несёте? Или это просто заученный текст для таких, как я?

— А вы действительно верите, что ваше мнение о современном искусстве кого-то волнует? Или вы просто пытаетесь компенсировать отсутствие вкуса дорогим костюмом?

Знаете, размер ценника не всегда равен размеру таланта!

Его брови взлетели вверх. На секунду мне показалось, что он сейчас взорвётся от гнева.

Но вместо этого... он рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову, словно я только что рассказала самую смешную шутку на свете.

— А вы с характером, — сказал он, отсмеявшись. — Не ожидал встретить здесь кого-то, кто умеет огрызаться. Обычно все либо целуют мне задницу, либо прячутся по углам.

— А я не ожидала встретить здесь самовлюблённого сноба, который судит о том, в чём ни черта не смыслит, — ответила я, но уже без прежней злости, его смех был таким заразительным, что я сама еле сдерживала улыбку.

Он протянул мне руку:

— Захар. И, кажется, я только что нашёл самую интересную... картину на этой выставке.

И я не о том, что висит на стене.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец ярче, чем красная краска на моей картине.

Чёрт, соберись!

Но его дьявольский взгляд уже впивался в самую душу. Я чувствовала себя кроликом перед удавом, и, боже помоги, но мне это нравилось.

— Анна, — ответила я, пожимая его руку и чувствуя, как по телу разливается жар.. — И, кажется, я только что встретила самого невежественного и одновременно интригующего посетителя этой выставки.

ЕГО рука — тёплая, сильная — задержалась в моей чуть дольше, чем требовали приличия.

ЕГО глаза — тёмные, глубокие — смотрели на меня с интересом и... чем-то ещё, от чего внутри всё переворачивалось.

— Знаете, — сказал он, не отпуская моей руки, — я бы с удовольствием послушал подробнее о ваших.. кровеносных сосудах земли. Может, за бокалом вина? Обещаю слушать внимательно и не перебивать.

Я знала, что должна была отказаться. Он был всем, чего я обычно избегала — богатый, самоуверенный, высокомерный, опасный. Но было в нём что-то... Что-то, от чего у меня перехватывало дыхание и кружилась голова. Словно я стояла на краю пропасти, и часть меня отчаянно хотела прыгнуть.

— Только если вы пообещаете не быть таким снобом, — ответила я, улыбаясь. — И готовьтесь к тому, что я могу облить вас вином, если вы скажете ещё хоть слово о тупой мазне".

— Ничего не обещаю, — подмигнул он, — но я открыт к тому, чтобы изменить своё мнение. И, кажется, вы уже начали этот процесс.

И в этот момент я поняла — моя жизнь никогда не будет прежней. Захар ворвался в неё, как ураган, сметая все мои представления о том, чего я хочу и кто я есть.

А теперь... Теперь все это превратилось в пепел.

Наша любовь, наше счастье — все оказалось ложью.

Телефон вибрирует — сообщение от Нины:

«Ань, у меня плохие новости.. Записи с камер в галерее как раз в тот день не сохранились! Похоже, это не случайность».

«Чего и стоило ожидать.

— мелькнула горькая мысль.

Ноги подкосились. Я остановилась. Прислонившись к стене ближайшего здания, дала волю слезам.

Я любила Захара так сильно, что готова была на все ради нашего счастья. И что получила взамен? Предательство, ложь и жестокость.

Он меня не знает. Не хочет знать.

Для него я всего лишь кукла, которую можно одевать, раздевать, ставить на полку и забывать.

Он готов поверить в любую ложь, только чтобы не смотреть правде в глаза. Чтобы не видеть собственные ошибки и слабости.

Нет, я не прощу тебе этого, Захар.

Никогда.