Глава 11

Вологда

Диана

Ранним утром провожаю детей в садик, делаю вид, что со мной все нормально, а сама схожу с ума от волнения.

Сегодня я встречусь с Романом Шаховым и на этой встрече я должна буду убедить его, что Матвей должен остаться со мной. А если не получится убедить, то землю буду грызть, но ни за что на свете не отдам ему своего мальчика.

Я проконсультировалась со знакомым юристом и от его слов мне стало еще хуже и тревожнее. Он четко дал понять, что против меня могут возбудить уголовное дело. Меня могут обвинить в том, что я была в сговоре с врачом клиники и обманным путем забрала ребенка.

У этого Шахова денег куры не клюют, да и связей вполне достаточно для того, чтобы в два счета выиграть все суды. Он даже слушать не станет, что я ни в чем не виновата.

Нужно срочно найти эту Анну Николаевну, чтобы она рассказала, как все было на самом деле. Ведь именно она сообщила мне, что Шаховы отказались от сына.

Теперь я понимаю, что она соврала мне. Но пока даже предположить не могу, зачем ей это понадобилось. Возможно, у нее были свои счеты с Романом или Оксаной, а я просто удачно попалась ей под руку. В любом случае я должна найти этого врача и все выяснить до того момента, как Шаховы подадут на меня в суд.

Ведь это точно какая-то подстава, других вариантов нет.

Не зря же через несколько месяцев после моих родов в кабинете директора клиники случился пожар, в котором сгорел компьютер и все документы, касающиеся рожениц.

Потом умер сам директор, и теперь на месте клиники расположен салон красоты.

Обо всем этом мне рассказал знакомый юрист, а потом развел руками.

— В общем, дело темное, Диана. Остается надеяться на то, что доктор, принимавший у вас роды, объявится и сознается в содеянном.

Я сильно сомневаюсь, что она объявится.

И Роман ждать долго не будет. Он настроен решительно.

Жаль, что за эти четыре года у него так и не появился ребенок. Возможно, если бы у него были дети, то он не стал бы так цепляться за Матвея. А теперь получается, что мой мальчик — это его единственный сын… Которого он ждал, ждал, но так и не дождался тогда.

— Мам, а почему они всегда тут гуляют? — глядя на детей, играющих во дворе детского дома, спрашивает Матвей.

Мы каждое утро проходим мимо этого детдома, но у него ни разу не возникал этот вопрос. Он даже внимания не обращал на этих детишек.

— Вы же в садике тоже ходите на прогулку, верно? — улыбаюсь я. — Вот и эти ребятки вышли погулять во дворик.

— А потом их тоже мама забилет домой, да?

— Нет… — вздыхаю я, — эти ребятки живут в детском доме.

— И их никогда-никогда не забелут домой? — удивленно смотрит на меня сын.

— Возможно, некоторых ребят заберут хорошие дяди и тети в свои квартирки.

— А почему дяди и тети? А мама почему не забелет? Мама лаботает долго, да?

— У них нет мам, — объясняет брату Полина. — Поэтому они всегда живут здесь.

Матвей с хмурым видом подходит к крыльцу садика, внезапно очень крепко сжимает мою ладонь, и поднимает грустные глазенки.

— А ты нас всегда будешь забилать из садика? Ты не оставишь нас тут?

У меня аж сердце сжалось от этих слов.

Сынок как будто почувствовал, что над нашей семьей нависла темная туча под названием «Шаховы».

Приседаю на корточки и мокрыми глазами смотрю на своих роднулечек.

— Конечно я никогда не оставлю вас, милые. Вы для меня дороже всего на свете.

Прижимаю к себе детей и пытаюсь утихомирить разбушевавшиеся эмоции. Стоит только представить, как у меня отнимут кого-то из них, и сердце кровью обливается.

Заходим в группу Полины и на меня с порога набрасывается мамочка из родительского комитета.

— Вы единственные кто до сих пор не сдал на выпускной! Если вообще не планируете идти, то так и скажите. В садик осталось ходить меньше месяца! Времени в обрез!

«Так, зарплата в четверг, но от нее почти ничего не останется, — суетливо рассуждаю я. — Нужно за коммуналку заплатить, купить детям обувь и одежду на лето, отдать долг коллеге. Ладно, попрошу коллегу подождать до аванса. Выпускной важнее все-таки. Не хочу, чтобы Поля пропустила его».

— Сдам в этот четверг, — обещаю я, затем целую Полину и желаю ей хорошего дня.

Мы с Матвеем выбегаем из группы Поли и быстро поднимаемся на второй этаж — в его группу.

Я еще раз доходчиво объясняю воспитателю и нянечке, что Матвея никто кроме меня забирать не может, затем выбегаю из садика, сажусь в машину и лечу на работу.

Моя бы воля, то сейчас сидела бы с детьми дома и никуда от себя не отпускала их.

Так тревожно. Особенно за Матвея. А после его сегодняшних слов я вообще не нахожу себе места.

Час спустя

Гостиница «Усадьба»

Не могу сосредоточиться на работе. В голову снова лезут мысли о том, как у меня забирают сына, как он плачет в доме Шаховых и без конца просится к маме.

Вздрагиваю от голоса директора гостиницы Федора Михайловича.

— Диана, ты в облаках витаешь? Оформи гостей!

Я быстро беру паспорта у постояльцев, вношу их данные в программу, выдаю им ключ от номера и виновато смотрю на Федора Михайловича.

— Простите. Этого больше не повторится.

— Возьми отпуск! — гремит, недовольно глядя на меня. — Переработка не идет тебе на пользу.

«Знаю, — вздыхаю я, провожая его взглядом. — Но у меня нет другого выхода…»

Ближе к обеду нарастает волнение, и я все чаще и чаще прокручиваю в голове слова, которые скажу Шахову.

С минуты на минуту мы встретимся в ресторане, расположенном через дорогу от «Усадьбы», и я буду всеми силами бороться за своего сына.

Переодеваюсь, выхожу с работы, перебегаю через дорогу, открываю дверь в ресторан и, набрав полную грудь воздуха иду к Роману.

Я очень надеюсь, что нам удастся поговорить как взрослые, адекватные люди.