Глава 28. Первое условие

Арина

— Ты перестаешь водить сюда всяких непонятных личностей. Тут, вообще-то, живет мой сын, — гневно заявляет Артем, нависая надо мной.

Я ошалело хлопаю ресницами. Силюсь понять, о чем он вообще, но ничего не выходит.

— В смысле? — приподнимаю бровь.

Артем злится еще больше.

— В прямом. Перестань строить из себя оскорбленную невинность, тебе это не идет. Я видел, как ты вышла из подъезда с каким-то непонятным мужиком. — И с перекошенным лицом добавляет: — Миша сказал, что вы вдвоем были в ванной. Арина, ты в своем уме? При сыне?

Это когда Мишка успел все вывалить Артему? Видимо, когда я болтала с бабушкой второго мальчика.

А потом до меня доходит, что именно подумал Львов. Меня резко бросает в жар, лицо начинает гореть. Да что там лицо, горят даже кончики ушей. Так вот почему он выглядел таким злым, когда мы встретились на улице.

Ну ладно, Мишка ляпнул не подумав, потому что ничего такого в визите сотрудника ЖЭКа не было, но Артем! Как ему вообще в голову пришло такое? Вот что он, значит, обо мне думает? Что я оставила сына в комнате, а сама…

— Ты офигел, что ли? — шиплю я, сбрасываю со своих плеч его руки и делаю шаг назад. — Это был сотрудник ЖЭКа, проверял счетчики, только и всего. Ты серьезно считаешь, что я стала бы приводить кого-то…

Судя по многозначительному взгляду Артема и сердито поджатым губам, он мне ни капельки не верит.

— Тебе что, показать докуме… — Я резко замолкаю.

Почему вообще начала оправдываться?

— Знаешь что? — прищуриваюсь. У меня даже дыхание перехватывает от возмущения. — Даже если бы ты был прав, тебя моя личная жизнь вообще не касается! Ты так не считаешь?

— Не считаю, — отрезает Артем. — Ты мать моего сына.

— И что? — недоумеваю я. — Это не значит, что ты можешь указывать мне, как жить. Я же этого не делаю.

— Еще бы ты мне указывала, — хмыкает Артем.

Здравствуйте, двойные стандарты. То есть ему можно раздавать приказы направо и налево, а мне нет.

— Может, тебе еще высылать отчеты о том, как я живу и где бываю, с личной подписью? — закипаю я.

— Хорошая идея, — усмехается Львов.

— Так, это уже не смешно, — сжимаю губы в тонкую полоску. — Миша — это одно, но моя личная жизнь совсем другое. Ты, кажется, путаешь меня с сыном. Меня воспитывать не нужно, это понятно?

Артем упрямо сжимает челюсти, однако в этот момент в комнату залетает взбудораженный Миша.

— Мам, а где мой лобот? Его нет в колидоле!

— Я убрала его к остальным игрушкам, — улыбаюсь сыну. Внешне выгляжу совершенно спокойной, но внутри бушует буря.

Я достаю пресловутого робота, и Миша с Артемом садятся на диван.

Сын начинает воодушевленно болтать, показывает все то, что умеет делать его игрушка.

Львов награждает меня взглядом «Мы не закончили», и поворачивается к Мише.

Мне жутко хочется взять этого робота из рук сына и настучать Артему по голове. И по хребту. От души так. Чтобы дошло.

Нет, подумать только, какое охреневшее в край хамло.

Меня, значит, его личная жизнь не касается, и советы ему не нужны. А я без его ценных указаний ну никак не проживу.

И вообще, еще бы проституткой назвал, скотина такая! Явился не запылился и давай права качать. Ладно на сына, так и мне прилетело. Не будь я уверена, что ничего для Артема не значу, подумала бы, что он тупо ревнует.

Мне что, по его мнению, нужно сидеть монашкой? Не то чтобы я собиралась бегать на свидания, по крайней мере не в ближайшем обозримом будущем, но сам факт таких вот претензий возмущает до скрипа зубов. Можно подумать, у меня одна извилина — и та прямая, и я не понимаю, что допустимо, когда растишь ребенка, а что нет.

Вершитель судеб выискался.

Ну нет, не выйдет. Еще он мне условия будет ставить! У него есть жена, вот ее пусть и воспитывает.

Артем покашливает, глядя на меня с осуждением, и я понимаю, что все это время тарабаню ногтями по столу, шумно дыша.

Ну конечно, сначала довел до белого каления, а потом осуждает, что я киплю от гнева.

Снова виновата я. Но как тут держать себя в руках, а? Львов умудряется завести меня по щелчку пальца своим неадекватным поведением. Каждую встречу думаю: ну вот сейчас поговорим нормально, как взрослые люди. Ага, как же. И уж точно не из-за меня!

«На моих условиях», — всплывают в голове слова Артема.

И сколько у него там условий? Целый список? Или уже войну и мир насочинял? Если все такие же, э-э-э, как бы это помягче… бредовые, как первое, то ничего-то у нас не выйдет.

Не идти ведь мне на поводу у этого самодура, в конце-то концов.

Я сажусь на стул, продолжая пыхтеть и крутить в голове наш разговор.

Минут через пять качаю головой, глядя на мирно играющих Мишу и Артема. У Львова даже лицо изменилось, видно, что он искренне включился в незамысловатую игру сына. Да и Мишка доволен. Он у меня общительный, конечно, но так сразу тянется далеко не ко всем.

И пусть мне хочется выгнать Артема взашей навсегда — заслужил, но имею ли я право лишать сына отца из-за упрямства и твердолобости последнего?

Одно понятно точно: это не дело, что мы каждую встречу только цапаемся. Нужно как-то договариваться. Не ради Артема, конечно. Ради Миши. Это пока он умудрился не услышать, о чем именно мы спорим, но в следующий раз может не повезти.

Осталось самое главное: понять, как именно договориться.

Потому что на данный момент ничего-то у нас не выходит. И чую я, если продолжим в том же духе, и не выйдет. Слишком много обид и претензий тянется из прошлого.

И чем больше я об этом размышляю, тем больше понимаю, что остается только один выход.