Глава 29. Оставить прошлое в прошлом

Арина

Мы с Артемом не можем исправить прошлое. Но вот каким будет будущее, зависит только от нас. Можно продолжать собачиться, как сейчас, но это неизбежно отразится и на Мише, чего я хочу меньше всего.

Значит, нужно все обиды и претензии оставить позади. Как это сделать? Выговориться наконец, высказать все, что копилось годами и рвется наружу, мешает мыслить и действовать здраво. А там и к компромиссу придем. Обсудим, как и когда Артем будет видеться с Мишей.

Может, после этого разговора он начнет общаться нормально, без этих своих нелепых условий?

Меня тут же начинают одолевать сомнения: получится ли? Согласится ли Львов? Вон как взъярился, всего лишь взглянув на комнату. Как будто мы живем не в квартире, а под мостом, в коробке из-под холодильника. И слушать не стал, что это временно.

Ладно, попытка не пытка.

Конечно, я не стану делать это сейчас, при сыне.

Лена скоро вернется, я попрошу ее присмотреть за Мишей и выйду с Артемом на улицу.

Я решительно киваю сама себе. Да, однозначно пора оставить прошлое в прошлом.

Ох, надеюсь, Лена не станет сердиться, что я пригласила Артема в ее дом без предупреждения. Ну, как пригласила… Меня так-то никто и не спрашивал.

От мыслей меня отвлекает Миша.

— Мам, давай с нами? — смотрит он на меня вопросительно, бежит к игрушкам и достает коробку с игрой-бродилкой.

Я мысленно хлопаю рукой по лбу. О-о-о, бродилка. Это надолго. Мише дай волю, он готов проходить ее снова и снова. Оторвать его от игры бывает непросто. Впрочем, сейчас я этому только рада. Лучше поиграть с сыном, чем сидеть, ерзая на стуле и наблюдая за ними в ожидании Лены.

Вот только они и так уже немало времени играют. Может, Львову уже надоело?

— Ты как? — одними губами спрашиваю у него я.

Тот молча кивает.

Я расстилаю карту на полу, и мы все рассаживаемся вокруг нее.

Миша раздает нам всем фигурки, достает кубик и бросает его первым.

И тут я замираю, начинаю ощутимо нервничать. Блин, как бы передать Артему главное правило этой игры? Победитель всегда один — сын. Он пока слишком мал, чтобы довольствоваться только участием.

И вообще, согласится ли Артем на такое? Егор вот сердился, каждый раз говорил, что не собирается играть в поддавки, и сыну нужно учиться достойно принимать поражение.

Все мои попытки объяснить, что он научится, просто попозже, терпели поражение.

Что, если Львов тоже отреагирует именно так?

Однако через несколько минут я с удивлением подмечаю: ничего подобного. Более того — Артем справляется с главным правилом и без моей подсказки. Пару раз умудряется незаметно перевернуть кубик с шестеркой так, словно выпала единичка. В общем, после таких фокусов ожидаемо плетется не только позади Миши, но и позади меня.

Я от всей души благодарна ему за это. И вообще, если он пошел на небольшую уступку сейчас, может, это знак? Знак, что я приняла верное решение — все выяснить, и нам удастся договориться с ним по-хорошему. Может ведь он, когда хочет, вести себя по-человечески.

В какой-то момент я тянусь за кубиком, что лежит на другом конце карты. Артем видит, что я не дотягиваюсь, и кладет его мне в ладонь.

Наши пальцы легонько соприкасаются. Едва ощутимо, но мне хватает. По предплечью и дальше, вверх, сразу бегут предательские мурашки. Совсем как раньше, когда я таяла от каждого его прикосновения.

Блин, как не вовремя-то, а… Заметил или нет?

— Спасибо, — бурчу я, ощущая, как к щекам приливает кровь.

Резко отдергиваю ладонь и вижу, как каменеет его лицо. Он поджимает губы, но молчит. И больше не подает мне кубик, ждет, когда это сделает Миша.

Возникшая неловкость так и висит между нами плотной стеной вплоть до конца игры.

Сын ожидаемо приходит к финишу первым, заливисто смеется, хлопает в ладоши, награждая нас победным взглядом.

— Я победил! — выставляет вперед грудь.

— Молодец, — хвалит его Артем.

Внутри екает от того, как Миша жадно, до остатка впитывает эту похвалу.

— Еще? — с воодушевлением смотрит на меня сын, и в это время я слышу, как в замке входной двери проворачивается ключ.

Лена.

Я встаю с пола.

— Миш, тетя Лена пришла. И Леша тоже. Встретишь их?

— Ага, — важно кивает сын и убегает в коридор.

— Артем, спасибо тебе, — говорю, попутно собирая игру обратно в коробку.

— За что?

— За то, что поддался.

— Тебе показалось, — улыбается Артем. И такая у него при этом хитрющая улыбка, что мы оба понимаем: лукавит.

А еще от этой улыбки, которая так ему идет, сердце пропускает удар, а потом ускоряет свой бег.

— Нет, правда, спасибо.

— Пожалуйста. Я, вообще-то, тоже был ребенком. Просто вспомнил себя в его возрасте, — пожимает плечами Артем, тоже встает с пола.

— Ты, наверное, уже поедешь, да? Я с тобой, хочу поговорить.

Артем кивает, и мы выходим из комнаты.

Лена удивленно вскидывает брови, когда он с ней здоровается.

— Приве-е-ет, — тянет, переводя взгляд с меня на Артема и обратно. В ее взгляде так и читается: «А он что тут делает?!». — Сколько лет, сколько зим.

Я так же, взглядом, отвечаю ей, что объясню потом.

— Лен, присмотришь за Мишей? Мне надо выйти ненадолго.

Подруга соглашается, после чего Артем зовет сына, чтобы попрощаться с ним, и вскоре мы закрываем за собой входную дверь.

Как только оказываемся на улице, Артем вкрадчиво интересуется:

— Отлично посидели, согласись?

— Ну да, — соглашаюсь я, чувствуя какой-то подвох.

И точно.

Артем за долю секунды меняется в лице и цедит морозным тоном:

— Ты не собираешься извиниться?