Глава 40. Я все решу

Артем

Когда я наконец паркую машину у дома Мерзлова и подлетаю к нужному подъезду, застаю Арину в таком состоянии, в каком никогда ее не видел.

Она стоит передо мной бледная как смерть, заламывает руки и рыдает так отчаянно, дрожа всем телом, что я еле разбираю ее путаный рассказ. Она пыталась объяснить и по телефону, но связь прерывалась, и я сразу сорвался из офиса к ней.

Когда наконец понимаю, что именно случилось, в кровь резко выбрасывается добрая порция адреналина и дикой, неконтролируемой ярости.

Украсть моего сына, шантажировать Арину… Мерзлов совсем страх потерял? Он может даже не надеяться, что я спущу ему это с рук.

Притягиваю Арину к себе.

— Я все решу, — обещаю твердо.

Впервые за все время с моего возвращения она не отстраняется, не дергается в сторону. Наоборот, прижимается ко мне, тихонько всхлипывая.

— Прости, — шепчет. И с такой виной в голосе, что мне становится понятно: пока я добирался, она успела максимально себя накрутить.

— Ты не виновата, — качаю головой.

Если кто и виноват, так это Мерзлов. И человек, которого я приставил за ним следить. Это хороший вопрос, какого лешего он не сообщил мне или начальнику охраны о том, что Мерзлов явился в детский сад. Уволю к чертовой матери, как только разберусь с Егором.

— Стой тут и жди Мишу, — приказываю Арине, выпускаю ее из объятий, захожу в подъезд, и вскоре лифт поднимает меня на нужный этаж.

Через минуту я стою, смотрю на Мерзлова и лишь усилием воли останавливаю себя от того, чтобы набить ему морду как следует. Этой гниде крупно повезло, что сын тут.

— Где Миша? — напираю я на Егора, который трусливо пятится.

Затем он озирается по сторонам и хватает из подставки у стены длинный зонт-трость, выставляя его вперед как шпагу. Даже встает в характерную стойку, как фехтовальщик.

Не будь я в такой ярости, этот жест мог бы меня повеселить. Но мне не до веселья.

В следующее мгновение я рывком выхватываю зонт из рук Мерзлова и с яростью швыряю в сторону. Недооружие Егора с громким стуком врезается в стену и падает на пол.

— Убирайся из моего дома! — верещит этот недомерок. — Я сейчас позвоню в полицию!

Он смеет мне угрожать, да еще и полицией?

Кулаки сжимаются сами собой, и я в один шаг подлетаю к Мерзлову. Впечатываю его в стену со всего размаха и хватаю за грудки.

— Где Миша? — еще раз повторяю свой вопрос.

И тут на шум из комнаты выходит какая-то молодая шатенка. Видимо, няня. Как назло, из головы совсем вылетело, как ее зовут.

Я отпускаю Егора и делаю шаг назад, когда слышу детский голос за ее спиной. Через несколько секунд из-за ее ног робко выглядывает сын. Я жадно осматриваю его с головы до пят. Вроде в порядке.

— Дядя Алтем! — Он явно рад моему появлению, выпрямляется и робко улыбается.

Правда, его улыбка тут же гаснет, когда Мерзлов полосует его злобным взглядом.

— Привет, Миш. Поедешь домой? — спрашиваю сына.

Тот кивает с таким остервенением, что я свирепею еще больше. Стал бы он так реагировать, если бы Егор обращался с ним нормально?

— Соберите его вещи, — обращаюсь к няне, — и проводите Мишу вниз, к матери. Она ждет у подъезда.

— Не смей! Тебе плачу я! — гремит Егор в жалкой попытке показать, кто тут хозяин. И даже не замечает, как реагирует сын: вжимает голову в плечи.

Няня переводит растерянный взгляд с меня на Мерзлова и обратно.

— Останься, — обращается к Мише Егор, начинает сюсюкать: — Поиграем, побудем вдвоем. Нам же было хорошо вместе.

Миша молчит, но его реакция говорит сама за себя: глаза округляются, и он невольно мотает головой, а няня поджимает губы.

Что и требовалось доказать.

Более того, в глазах Миши мелькает затаенный страх, и только за это я готов порвать Мерзлова голыми руками. Твою ж налево, сын пробыл здесь всего несколько часов! Что Егор с ним делал?

— Вы меня слышали? — холодным доходчивым тоном повторяю я няне. — Отведите Мишу к Арине.

Шатенка хлопает ресницами, но наконец кивает, берет Мишу за руку и исчезает.

— Они уйдут, и мы поговорим, — обещаю я Егору тихо, но зловеще.

Он мигом напрягается. По лицу вижу, с удовольствием сбежал бы, да некуда — я загораживаю выход.

— Это мне решать, где ему оставаться! Какое ты имеешь право, — остервенело шипит Мерзлов, — забирать моего сына?

О как заговорил. Где была его прыть еще минуту назад?

— Твоего? ДНК-тест готов, — усмехаюсь я. — Судебное заседание тоже назначено. Сам понимаешь, что это значит, или тебе объяснить?

Добавляю с нескрываемой угрозой в голосе:

— Мишу ждет мать, и ты отпустишь его к ней.

— Ты… — с дикой злобой выплевывает Мерзлов, но умолкает, потому что в коридор выходят няня и сын.

Я четко ощущаю, как Егор борется с собой. Явно хочет задержать сына, помешать, но перед ним уже не хрупкая Арина. И в итоге он так и не решается что-то предпринять.

— Миша, подождите меня с мамой на улице, хорошо? — улыбаюсь сыну. — Я скоро.

Тот кивает, и я слежу, как они выходят из квартиры.

В это время Егор предпринимает попытку проскользнуть вглубь квартиры, но я разворачиваю его к себе, хватая за рукав рубашки с такой силой, что та трещит по швам.

— Куда это ты собрался? — недобро прищуриваюсь.

— Я все расскажу судье завтра, — поджимает губы Егор.

— Валяй, — хмыкаю.

— Арина моя жена, — упорствует он. — Мы не разведемся. И сын останется с нами. Ты забрал его сейчас, но они все равно вернутся!

Я вскидываю брови. Как лихо он все решил, вот только саму жену и сына спросить забыл. Арина четко дала понять, что возвращаться не намерена, да и Мише такой папаша даром не нужен.

Я смотрю на мерзкую морду Мерзлова, а в памяти всплывает заплаканное лицо Арины и страх в глазах сына. В мыслях каруселью крутится ее рассказ о грязном шантаже Егора. Нашел на кого нападать вообще — на хрупкую женщину и беззащитного ребенка. И это муж и отец, который должен защищать и оберегать свою семью?

Секунда, и я перестаю сдерживаться, выпускаю инстинкты на волю. С удовлетворением впечатываю кулак в физиономию Мерзлова.

Егор прижимает ладонь к щеке, а потом бросается на меня.

Зря. Он. Это.

Удар в солнечное сплетение заставляет его согнуться пополам.

Но ему словно мало. Когда он выпрямляется и с рыком кидается на меня снова, я основанием ладони коротко и резко бью его в подбородок — с такой силой, чтобы он остался в сознании. Он и остается, только дергается в сторону и облокачивается о стену, чтобы устоять.

— Еще раз посмеешь угрожать, шантажировать Арину или пугать моего сына, так легко не отделаешься. Их ты уже потерял, но можешь потерять еще и бизнес, — мрачно оповещаю Егора, готовый врезать ему снова, если только рыпнется.

Но тот и не думает. Опасливо делает пару шагов назад по стене.

— Ты не посмеешь! Я сниму побои, — хрипит.

— Какие? — приподнимаю бровь.

Я не зря использовал удары, которые не оставляют синяков, кроме разве что первого. Видимо, Егор тот еще боец, ему это невдомек.

— Синяков не будет, — объясняю. — А синяк на лице у тебя из-за того, что ты шел-шел, споткнулся и упал.

— Ты совсем?..

— Ты шел и упал. Это понятно?

— У меня адвокат! — задирает голову Егор.

— И что? Во-первых, если расскажешь о нашем, кхм, разговоре, всплывет и тема с шантажом. Как думаешь, как на это отреагирует судья? Должным образом, можешь не сомневаться. Ты ничего не докажешь, только зря потратишь уйму денег. Хотя, если тебе некуда их девать, можешь попытаться. И все равно ничего не добьешься.

Сразу вижу: попал в нужную точку. Тема финансов для Мерзлова, как обычно, самая злободневная. Он за деньги и дьяволу душу продаст. Хотя… уже продал, как по мне. Его гнилое нутро окончательно вылезло наружу, когда он посмел шантажировать Арину ребенком.

— Ты мне за все ответишь! — пыжится Егор.

— Так вот он я, — с усмешкой развожу руками. — Готов ответить.

И ничего не происходит.

Тьфу. Мерзлов — трус и подонок, который может нападать разве что на тех, кто слабее и не сможет ответить.

Я не спрашиваю — утверждаю:

— Завтра в суде ты сразу согласишься на развод. Сделаешь так, чтобы вас с Ариной развели максимально быстро.

Егор молчит, но судя по его взбешенному взгляду, понимает, что проиграл.

Все. Мне больше нечего здесь делать.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, при этом оставаясь максимально собранным: Мерзлов вполне может напасть со спины, это в его духе.

Однако у двери столбенею от вопроса, который он бросает напоследок:

— Ты говорил, что готов заплатить за то, чтобы я не мешал. В общем, я это… Готов не мешать.

Я оборачиваюсь только для того, чтобы бросить на Мерзлова полный брезгливости взгляд.

— Предложение уже не актуально, — ледяным тоном цежу сквозь зубы и закрываю за собой дверь, слыша, как Егор шипит: — Значит, еще ничего не кончено!

Угу. Я это уже слышал. Однако Егор в бессильном гневе и правда может снова попытаться как-то навредить Арине и Мише. Может, сам и не рискнет, но нанять кого-то — вполне. А я ведь не могу быть рядом постоянно.

И тут меня осеняет, идея рождается сама собой. Почему это не могу? Очень даже могу.

Когда выхожу на улицу, вижу их обоих сидящими на лавочке.

Арина тут же вскакивает, бросается мне на шею, шепчет благодарно:

— Спасибо!

— Как Миша? — перевожу взгляд на сына.

— Испугался, но уже лучше. Отвезешь нас домой?

— Конечно, — киваю.

Отвезу. Туда, где они будут под постоянной защитой и присмотром.

К себе. Она согласится, я уверен.