Глава 43. Вечерний сюрприз

Арина

— Арина, спустись в гостиную, как уложишь Мишу, — Артем ловит меня у лестницы на второй этаж как раз, когда я собираюсь подняться. Буравит взглядом.

— Зачем? — приподнимаю бровь.

— Надо.

Я медлю, но в итоге выдаю:

— Ладно.

Надо же, какая таинственность. И поди пойми, что у него на уме. Почему нельзя сразу сказать, чего хочет? Хоть бы тему беседы обозначил.

В итоге к тому моменту, когда сын засыпает, я изрядно себя накручиваю. И тон у Артема был какой-то странный, и взгляд, опять же.

Может, хочет, чтобы мы съехали, раз уж я развелась, а Егор притих? Он ведь сразу сказал, что мы поживем у него, пока все не наладится.

Если так, то это вроде бы именно то, чего я хочу и сама, но отчего тогда становится так грустно, а в груди непонятно тянет?

Хотя почему же непонятно, очень даже понятно. Я буду дико, неудержимо скучать по Артему. И чем дольше тут остаюсь, тем больше буду скучать.

Так что, если все так, как я думаю, и Артем действительно собирается поговорить о нашем отъезде, оно и к лучшему. К сыну он сможет приезжать в любое время. И я почему-то уверена, что он будет принимать полноценное участие в его жизни, а не станет воскресным папой, как это часто бывает.

Я накрываю Мишу одеялом, тихонько закрываю за собой дверь, оставляя включенным ночник в виде божьей коровки, и спускаюсь на первый этаж, в гостиную.

Там в камине трещат дрова, огонь от которых отбрасывает на стену игривые блики. В углах комнаты горят неяркие напольные торшеры. Вот и все освещение. Сам Артем сидит на диване спиной ко мне, раскинув руки в стороны.

Будь это обычный семейный вечер, я бы присела рядом, положила голову ему на грудь. Он бы прижал меня к себе. Я даже веду плечами и прикрываю веки, представляя эти объятия.

Трясу головой, настойчиво стряхиваю назойливую картинку. Ага, когда-нибудь, в следующей жизни, что называется.

Делаю еще шаг вперед и подмечаю, что Артем спокойный как удав. Хоть бы капельку расстроился, что мы съедем!

Он слышит мои шаги, оборачивается и кивает на журнальный столик, когда я подхожу ближе.

— Чаю?

— Да, спасибо.

Я радостно хватаюсь за возможность занять хотя бы руки, если уж не мысли. Наполняю одну из чашек, сажусь рядом.

— Что ты хотел?

— Арин, я тут подобрал несколько вариантов школ для Миши. И с математическим уклоном, и с гуманитарным. Хочу, чтобы ты посмотрела, — сообщает Артем довольным тоном.

Смотрит, какой эффект производят на меня его слова. Эффект, признаться, что надо.

Во-первых, сердце ускоряет свой бег, а на губах сама собой возникает улыбка, когда я понимаю, что речь не о нашем с Мишей отъезде. Но потом я резко закашливаюсь, поперхнувшись чаем, когда до меня доходит, что именно он сказал.

Отставляю кружку в сторону, дожидаюсь, пока дыхание восстановится, и недоуменно на него таращусь.

— Мише четыре года! Не рано ли думать о школе?

— Очень даже вовремя, — качает головой Артем. — В хорошее заведение так просто не попасть, лучше забронировать место заранее.

— Я даже не знаю, где буду жить с Мишей к этому моменту, а ты просишь выбрать школу?

Артем хмуро сводит брови к переносице, меняется в лице. Мой ответ его явно не устраивает.

Нет, ну а что я не так говорю? Три года — слишком долгий срок, чтобы заглядывать настолько далеко. Я, например, еще полгода назад и предположить не могла, куда повернет моя жизнь, но она взяла и изменилась на сто восемьдесят градусов.

Так что тут хотя бы с местом жительства и дальнейшими планами определиться, а потом уже и об остальном думать.

— Артем… — осторожно подбираю слова, чтобы его не обидеть. Все-таки старался, изучал. — Спасибо тебе, правда. Но я думаю, еще не время.

— Почему? — подается вперед он и напрягается в ожидании моего ответа.

— Ну, — пожимаю плечами, — интересы Миши меняются со скоростью света. Чуть подрастет, тогда и станет ясно, к чему его тянет больше: к естественным наукам или гуманитарным.

— А, вот ты о чем. Понял, — будто веселеет Артем, а я никак не могу взять в толк, с чего вдруг такая реакция. — Не вопрос, значит, выберем позже. Слушай, я…

Договорить он не успевает, потому что раздается звонок в дверь.

Мы переглядываемся. Судя по тому, как Артем изгибает бровь, он в это время никого не ждет. Я тем более.

— Подожди, я скоро.

Он уходит, но через минуту возвращается. Не один. С ним… мама Артема.

— Елизавета Борисовна? — округляю глаза я, привстаю с дивана. — Д-добрый вечер.

Арина

Вот сюрприз так сюрприз. Судя по выражению лица Артема, это неожиданность не только для меня, но и для него.

— Поэтому я поеду к ней рано утром. Мой чемодан…

Елизавета Борисовна не договаривает, при виде меня встает как вкопанная, и с ее лица сходит улыбка.

— Артем? — кривит лицо, поворачиваясь к сыну. — Что она здесь делает?

И это «она» Елизавета Борисовна выплевывает так, словно меня тут нет, и настолько ядовито, что я аж поеживаюсь.

Ох, мало мне проблем в отношениях с самим Артемом, так все только что стало сложнее многократно.

Я будто воочию ощущаю, как над нами тремя сгущаются темные грозовые тучи, наливаются все больше. Вот и молнии сверкают… Ох, сейчас грянет гром. И точно.

Я не успеваю ничего сказать, как Артем гневно гремит:

— У нее есть имя, мама! Ее зовут Арина.

— И что она здесь делает? — обвинительно повторяет Елизавета Борисовна. Все тем же тоном, игнорируя предыдущую фразу сына.

— Будь любезна проявлять уважение к гостям моего дома, — еще больше суровеет Артем.

Я таращусь на него, не веря своим ушам. Он меня защищает?

— Это к ней-то? За какие такие заслуги? — хмыкает Елизавета Борисовна, и меня берет оторопь.

Нет, я в курсе, она всегда считала меня человеком низшего сорта. По ее мнению, я не достойна ее сына. Но прошло столько лет, а ее ненависть не стала меньше ни на грамм. Чем я ей так насолила, что она до сих пор смотрит на меня, как на инфузорию-туфельку?

— Вообще-то, я… — начинаю, но Елизавета Борисовна обрывает меня на полуслове, бросает с нескрываемым презрением: — Я тебя не спрашивала. Мне не интересно, я и так знаю, что ты собой представляешь. Можешь идти. Оставь нас с сыном.

Мои глаза помимо воли наливаются слезами, и я делаю шаг в сторону. Не хочу оставаться в одной комнате с этой женщиной, будь она хоть трижды мама Артема. Пусть разбирается с ней сам.

— Стой, — останавливает меня Львов тихо, но таким тоном, что я послушно цепенею.

Затем он поворачивается к матери и ледяным, аж до мурашек, тоном цедит:

— Арина никуда не пойдет. Она живет здесь.

— Что?! Это еще что за новости? — Елизавета Борисовна теряет остатки благопристойности. — Ты совсем ополоумел, сын? Ты Сабину променял на эту? Я не стану жить с ней под одной крышей, так и знай!

Ну все, пусть это и наглая манипуляция, но теперь Артем точно перевезет меня и Мишу в другое место. Все-таки она его мать.

Впрочем, я и сама ни на минуту не останусь в этом доме, пока здесь живет Елизавета Борисовна. И тем более не оставлю тут Мишу. Ничего хорошего из нашего соседства точно не выйдет. Я не собираюсь глотать все ее оскорбления каждый раз. Я и сейчас-то держусь из последних сил — из уважения. Не к ней, разумеется. К Артему.

Однако Артем с ходящими на скулах желваками сканирует взглядом мать, а затем громогласно заявляет:

— Не станешь и не надо. По крайней мере пока не согласишься принять мой выбор и правила моего дома.

Елизавета Борисовна упрямо поджимает губы и качает головой.

— Как знаешь, — принимает ее молчаливый ответ Артем. — Мой водитель отвезет тебя в гостиницу.

Я в прямом смысле приоткрываю рот от изумления. Не верю в то, что это происходит на самом деле.

— Вот так, значит? — теряет былую спесь Елизавета Борисовна, ошарашенно хлопает ресницами. Затем берет себя в руки, расправляет плечи: — Поговорим позже. Наедине. Провожать не нужно, я сама найду выход. А ты пока подумай, сын, верную ли выбрал дорогу.

Мать Артема с царственной осанкой выплывает из гостиной, и вскоре я слышу, как оглушительно хлопает входная дверь. Так же оглушительно, как сейчас стучит мое сердце.

— Арин, ты как? — подходит ко мне Артем, приобнимает за плечи, и я только сейчас понимаю, что у меня дрожат губы. — Извини, я понятия не имел, что мать собирается меня навестить. Иначе поговорил бы с ней заранее.

Я слышу его слова как будто через вату. Поднимаю на него растерянный взгляд. И подсознательно с содроганием жду, что Елизавета Борисовна вернется и продолжит свой концерт. Однако этого не происходит.

— Арина? — вглядывается в меня Артем, криво улыбается и машет ладонью перед моим лицом: — Земля вызывает Арину.

— А? — отмираю наконец. — Я… Все нормально.

— Ты не умеешь врать, — качает головой он.

— Артем, — задаю вопрос, который крутится на языке, — почему ты так поступил?

— Как так?

— Ну… защитил.