Глава 44. Ночной сюрприз

Арина

Артем усмехается, но как-то печально.

— Разве не очевидно? Потому что я… — Он осекается, умолкает на секунду, прочищает горло, затем продолжает: — Арин, это мой долг. К тому же ты мать моего ребенка, и я всегда буду тебе благодарен за Мишу.

Загоревшийся внутри огонек надежды тут же гаснет с громким шипением. Долг, значит. И сын. Ну что ж, теперь понятно. А я-то опять успела надумать лишнего и понадеяться, что дело во мне. Решила, что его фраза «мой выбор» что-то значит.

Эх, ничему меня жизнь не учит.

— Ясно, — киваю. Добавляю шепотом: — Но ты же выгнал мать…

Артем приподнимает бровь.

— Я ее не выгонял. Я всего лишь предоставил ей выбор, и она его сделала. Хотя могла выбрать и другой вариант. Ей уже давно пора принять тот факт, что у меня своя жизнь. И что у нас разные точки зрения на некоторые вопросы.

Ага, на меня так точно.

— Спасибо, — искренне благодарю. — Артем, я очень устала. Пойду спать, а то рано вставать. Ладно?

— Конечно.

Я выхожу из гостиной и все то время, пока остаюсь на виду у Артема, чувствую на своей спине его прожигающий взгляд.

Ложусь спать в препаршивейшем настроении. К тому же из головы никак не идет встреча с Елизаветой Борисовной.

М-да, вечерний сюрприз вышел знатный.

В конце концов я, вдоволь поворочавшись с боку на бок, все-таки закрываю глаза и засыпаю.

Просыпаюсь оттого, что меня кто-то несет, перекинув через плечо. Пытаюсь вскрикнуть, но горло дерет, и из него вырывается лишь надсадный хрип.

А еще нещадно пахнет дымом и чем-то горелым.

И жарко. Невыносимо жарко.

Только через минуту, когда меня выносят из дома и ставят на ноги, я нервно оглядываюсь по сторонам и понимаю, что случилось.

Понимаю, и такое ощущение, что седею за секунду.

В панике с криками рвусь обратно, в дом. Дом Артема. Во дворе стоят две пожарные машины, туда-сюда бегают пожарные. А дом… горит. Да таким ярким и ровным пламенем…

— Пустите! Да пустите же! — хриплю. Отчаянно, изо всех сил пытаюсь освободиться из захвата, рвусь вперед, но не выходит: меня крепко держат.

Там ведь Миша. Там Артем.

— Помогите, ну сделайте же хоть что-нибудь! — рыдаю, понимая, что мне никак не попасть внутрь.

Сердце заходится в бешеном беге, уши закладывает, и хватка пожарных причиняет боль. Но мне все равно, я все бросаюсь и бросаюсь вперед.

И вдруг из дома выскакивает… Егор.

На его руках — Миша.

— Миша, сыночек! — наконец пожарные меня отпускают, и я бегу к своему мальчику.

Испуганному, зареванному, но живому.

Целую его щеки, нос, лоб, осматриваю с ног до головы, прижимаю к себе крепко-крепко и замираю на несколько мгновений.

А потом сердце пропускает удар.

— Где Артем? — шепчу одними губами.

И что здесь делает Егор?

Взгляд бывшего мужа вдруг загорается, в нем то же пламя, что бушует снаружи.

— Твоего Артема больше нет, — без капли сожаления сообщает он.

Я цепенею, рьяно трясу головой. В ушах дикий звон. Все тело дрожит. Не верю. Артем сильный, смелый. Он не мог… Не верю. Нет. Нет. Нет!

Егор не обращает никакого внимания на мое состояние, тянет ко мне и сыну свои лапищи, которые вдруг обрастают мехом и острыми когтями.

— Теперь вы мои, — утробно рычит. — Навсегда.

— Не-е-ет! — кричу я и… подрываюсь в постели вся в слезах.

Лоб покрыт холодным, липким потом, а я завернута в кокон из одеяла. То-то мне было так жарко.

Я скидываю с себя одеяло, рвано дышу, пытаясь прийти в себя. Прислушиваюсь к тишине дома: не разбудила ли кого? Вроде тихо.

Успокаиваю себя как могу, твержу про себя, что это лишь сон, но слезы все продолжают катиться по щекам.

И вдруг дверь в мою комнату открывается, и внутрь вбегает взбудораженный Артем. В одних трусах-боксерах.

Подлетает к кровати, наклоняется и обхватывает мое лицо ладонями.

— Что случилось? — спрашивает обеспокоенно. — Я услышал, как ты кричала.

— К-кошмар приснился. Уже в-все в порядке, — сиплю, стуча зубами.

— Ничего не в порядке, ты же вся дрожишь. — Большими пальцами он стирает с моих щек слезы. — Что тебе снилось?

— Я… я не п-помню.

Ну в самом-то деле, не говорить ведь ему, что в моем сне он умер?

Артем всматривается в меня, поджимая губы, но больше вопросов не задает.

— Спасибо. Иди спать, тебе ведь тоже рано вставать.

— Никуда я не пойду, — решительно заявляет Артем, пока я старательно отвожу взгляд от его стального пресса.

В следующую секунду он притягивает меня к себе уверенным и твердым жестом.

Я цепенею, а потом прижимаюсь к нему, осторожно провожу пальцами по его спине и выдыхаю.

Он тут, живой.

Так и замираю. Потихоньку жуткий кошмарный сон отступает все дальше.

Внезапно для себя самой я вздрагиваю и болезненно морщусь, когда в памяти снова всплывает пожарище и дьявольский взгляд Егора. Все тело пробивает озноб, и я ежусь.

— Я понял. Так ты не уснешь.

Артем немного отстраняется, но лишь для того, чтобы ловким движением уложить меня на бок. Секунда, и кровать проминается под его весом. Он устраивается рядом и обнимает меня сзади.

— Артем, — дергаюсь я. — Ты чего?!

— Ничего такого. Согрею. И буду охранять твой сон.

— Но… — пытаюсь возразить.

— Что но? Ты хочешь своим громким криком разбудить и напугать сына?

— Не хочу.

— Ну вот. Все, спи, женщина. Сама же сказала, нам обоим рано вставать, — шепчет мне прямо в ухо он, и от его голоса по шее и дальше, вниз, ползут предательские мурашки.

Он собственническим жестом прижимает меня к себе еще крепче, кладет ладонь мне на живот и замирает.

Я спиной ощущаю его тепло, крепкие мышцы и горячее дыхание. Снова пытаюсь дернуться, но куда там: он вцепился в меня, словно лев в добычу.

— Спи, — приказывает.

Какой там спи, я лежу и пыхчу. Нет, ну это уже ни в какие ворота ведь! Пришел тут, развалился. Вот сейчас как возьму, как скажу ему, чтобы уходил!

Открываю рот и тут же его закрываю. Мне ведь и правда становится теплее, озноб стихает. А еще так комфортно и уютно…

Нет, все, хватит. Пора отстраниться. Да-да, я так и сделаю. Через секундочку-другую. Ну ладно, через минуточку.

А пока просто полежу с закрытыми глазами.