Глава 21

— Тогда я могу задать тебе встречный вопрос: а кто ты? — я никогда не опускался до такой торговли, но Карина вынуждает меня. — От тебя не дождёшься ни завтрака, ни обеда, ни ужина. Вечно еда на заказ и обязательно чужие руки, какого направления ни коснись!

— А что тебе надо? — Кирина окончательно взрывается. Но и я недалеко от неё ухожу. — Чтобы я, как твоя бывшая жена ждала тебя у окна и варила супы? Или чтобы я забросила себя и думала только о том, как Андрюшеньке было хорошо? Нет уж!

— Я не просил тебя быть как Нина, но я хотел, чтобы ты создавала уют! И да, было бы неплохо, если бы дома после тяжёлого дня меня ждала жена, а не бесконечные счета из бутиков и жалобы на то, что доставка положила устрицы маленького размера! Я устал от этой показухи!

— Если тебе нужна кухарка — найми её.

— А я и нанял. И кухарку, и горничную! Только называются они по-другому: работники ресторана и клининг, — мой голос срывается на крик, и я сам пугаюсь собственной ярости. — Но где во всём этом ты? Я прихожу домой и вижу лишь куклу. Ты стала для меня бездонной ямой, в которую я бесконечно бросаю деньги. Только проблема в том, что тебе сколько ни дай, тебе всё мало!

Лицо Карины меняется в секунду. Кажется, готова броситься на меня с кулаками.

Мы впервые так ссоримся. И, если честно, я сам не ожидал, что мы можем так сцепиться.

Но всё это потому, что Карина изо дня в день открывается для меня совершенно в другом свете.

Конечно, я восхищался её любовью к себе, но мне кажется, что во всём должна быть мера? И кроме любви к себе, как минимум должна быть любовь к тому, что обеспечивает тебе ту самую любовь к себе?

Или я не прав?

Последнее время, вероятно, из-за того, что мы влезли в этот непонятный для меня дизайнерский ремонт, я всё чаще вспоминаю свою бывшую жену.

И к сожалению, не со злостью, а с какой-то странной тоской.

Не знаю, как она умела из ничего приготовить вкусную еду, в период, когда у нас не было денег, обеспечить уют, и при этом выглядеть не хуже Карины.

Конечно, у них разная красота, но Нинина не была хуже. Она была… другой. Элегантной, тихой, искренней.

И я, когда встретил красивую и как огонь горящую Карину, мне показалось, что от этой искренности я устал.

— Не смей на меня орать! — шипит моя молодая жена, когда я снова думаю о бывшей. В её голосе неожиданно столько яда, что, кажется, вот-вот и она начнёт выделять его физически. — Ты сам мне всё это обещал. А теперь, вероятно, когда понял, что не тянешь, решил обвинить меня в меркантильности? Ты жалок, Андрей. Если у тебя кончаются деньги — так и скажи, я найду того, у кого их достаточно.

Удар под дых. Прямо в цель. Я смотрю на неё и вдруг осознаю ужасающую истину: ей действительно всё равно. Ей не важен я. Ей важен антураж. Эта квартира, эта машина, этот статус. Я для неё — всего лишь функция и безлимитный банкомат.

— Уходи в спальню, Карина, — тихо говорю я, отворачиваясь к окну. — Просто уйди.

— С удовольствием. Но не забудь перевести деньги на счёт дизайнера. Завтра последний день оплаты брони на мрамор.

Она уходит, громко цокая каблуками домашних туфель, и громко хлопает дверью.

Я остаюсь в тишине. Огромная, пустая, чужая квартира, наполненная дорогими шмотками, статуэтками теперь, кажется, мне тюрьмой.

Телефон на столе вибрирует. Уведомление из банка. Оплата в ювелирном бутике — двести пятьдесят тысяч. Видимо, Карина решила «залечить» стресс от нашего разговора очередным кольцом. Быстро же она…

Проходит час, другой, третий. Я засыпаю прямо в костюме на неудобном диване.

Мне снится другая женщина. И это моя бывшая жена.

Она не такая, как выглядела в последние годы. Эта Нина уверенная и самодостаточная.

«А может, она такой и была, но я просто забыл, концентрируя внимание на том, что она погрузилась в быт, а не в то, что когда-то любила?» — ловлю себя на мысли, возвращаясь из сна.

Я даже не знаю, сколько часов конкретно я проспал, но тело ломит от неудобного дивана.

Успеваю встать и размять плечи, когда дверь спальни снова открывается и я слышу тихие шаги.

Не поворачиваюсь. Стою и смотрю в панорамное окно.

Не знаю, в каком настроении моя жена. И если по-прежнему в плохом, я поставлю её на место, теперь уже не выясняя отношения.

Надоело. Я заметил тенденцию, что в любом споре виноватым обязательно должен остаться я. Но моё терпение не безгранично. Пора и Карине понимать, что у всего есть своё начало и конец.

Карина сначала молчит, но я чувствую, как она стоит неподалёку. Затем она тихо подходит сзади, обнимает меня за талию, прижимаясь всем телом.

— Прости меня, любимый, — шепчет она мне в спину, и я чувствую, как её пальцы с идеально подпиленными ногтями впиваются в мою рубашку. — Я погорячилась. Я просто очень боюсь потерять всё это... Боюсь потерять тебя. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю?

Я не отвечаю. Я знаю, что стоит мне сейчас обернуться, поцеловать её, и она поймёт, что может продолжать в том же духе.

Но я в том же духе больше не хочу.

— Андрей, ну не молчи. Давай просто забудем этот разговор, — она начинает целовать мою шею, и эти ласки кажутся мне теперь механическими, выверенными, как движения опытного ювелира. — Пойдём в кровать. Я расслаблю тебя. Ты такой напряжённый. Такой чужой. А ещё скоро приедет доставка. Я заказала твои любимые блюда.

— Заказала… — я осторожно снимаю её руки со своей талии. — Даже сейчас, когда я практически просил тебя проявить хоть чуточку внимания ко мне, ты не сама приготовила, а заказала.

Она отстраняется, и в темноте я чувствую, как воздух вокруг неё снова начинает искрить от ярости. Но Карина держит себя в руках.

— Андрюш, не придирайся к мелочам. Ты же знаешь, я не умею готовить.

— Научись, в чём проблема? Я готов оплатить, — поворачиваюсь к ней лицом. — Я устал, Карина. Я не вытягиваю твои хотелки. Начти делать хоть что-нибудь сама. Ради меня.

— Ты шутишь? — в её голосе звучит неподдельный ужас. — Ты хочешь превратить меня в домохозяйку? После всего, что я для тебя сделала?

— Ну, домохозяйкой тебя вряд ли можно назвать. Ты же ничего для нашего дома не сделала, чтобы иметь такой статус.

Она замирает. Ничего не говорит в ответ. Потому что нечего.

— То-то и оно, милая… То-то и оно…

Я прохожу мимо неё, задевая плечом. Сейчас мне нужно только одно — уйти. Куда угодно. Подальше от своей молодой и красивой жены.

Теперь этот лоск, шик, блеск и красота не притягивают. Напротив, они жутко отталкивают.

Уюта хочу! Домашнего тепла! Где жена с долбанной уткой или курицей. Не помню точно, что там Нина готовила на праздники.

Туда хочу, где нужно помнить каждую дату, где можно прийти домой и вытянуть ноги. В прямом смысле слова! А не спать, скрючившись на дизайнерском, мать его, диване!

В тот дом хочу, где меня ждали как самого близкого и любимого, и не спрашивали, сколько я сегодня заработал или сколько заработаю в ближайшее время.

Я беру ключи от машины и выхожу из квартиры.

Лифт бесшумно спускает меня вниз, но я не знаю, куда я так спешу. Нет больше того места, где меня ждут. Я никому не нужен.

«Привет!» — набирают простое сообщение дочери. Жду ответа.

Вижу, что прочитано.

Не отвечает… Хотя чего я ждал? Что моя дочь простит мне ту ложь, что я наговорил про её мать?

Нет, Лика никогда не была глупой. Она, пусть и не сразу, но поняла, что я просто переводил вину с себя на её мать.

Малодушничал в тот момент? Да! Но тогда мне это казалось правильным. А ещё я злился за то, что Нина узнала о моих потайных счетах.

Наверное, это в какой-то степени была даже месть. Мелкая, не мужская, но разве я тогда думал о великих поступках? Мне главное было — выглядеть героем перед Кариной.

Ладно, хочу совершить ещё более рискованный поступок. Еду к ближайшему цветочному магазину и заказываю любимые Нинины цветы.

Отправляю ей. Без подписи, слов, каких-либо обозначений, что это я.

Очень хочу увидеть свою жену. Но кроме как увидеть, хочу узнать, как она устроилась без меня.

Скучает ли? Тоскует? Поняла ли, что ей без меня плохо?

Начну с малого. А дальше буду думать…