Глава 24

Неделю спустя

Я счастлива — это всё, что нужно знать о моём состоянии сегодня. До такой степени, что, кажется — я не шагаю по земле, а парю.

Ещё несколько месяцев назад я даже представить не могла, что снова смогу испытывать чувства любви и этого абсолютного счастья.

Вернувшись из ресторана, мы с Артёмом уже не захотели расставаться. Целых семь дней мы провели в объятьях друг друга.

Мы занимались любовью, забывая о времени, готовили завтраки, когда часы уже намекали, что пора обедать. А потом много гуляли...

Бродили по городу без конкретного маршрута, сворачивали в незнакомые переулки, покупали горячий чай и держались за руки.

По вечерам мы возвращались домой уставшие и счастливые. Включали музыку и снова занимались любовью.

Мне кажется, я даже не поняла, как привыкла к его вещам в своей квартире: к брошенной на спинку стула рубашке, к ботинкам, стоящим на пороге.

Меня не тяготило ничего. Напротив, я просто позволила себе быть счастливой и придерживалась этого желания.

Сегодня утром Артём улетел на какую-то важную встречу, и я, наконец-то еду в офис.

Выходя из дома, замечаю, как какая-то машина перегородила дорогу моей.

Обхожу её, заглядываю через лобовое стекло в салон и понимаю, что ни номера телефона, который водители обычно оставляют под стеклом, ни самого водителя внутри нет.

Аккуратно стучу ногой по колесу, чтобы сработала сигнализация, и хозяин вышел. Но авто на мои попытки не реагирует. И что мне теперь делать?

Пока пытаюсь принять решение, голос в нескольких метрах от меня заставляет меня вздрогнуть:

— Здравствуй, Нина.

Поворачиваюсь на голос и замечаю, что в нескольких метрах от меня, прислонившись плечом к стволу дерева, стоит мой бывший муж.

Заметив, что я его увидела, он выпрямляется и быстрым шагом подходит ко мне.

— Здравствуй. Что ты здесь делаешь?

— Жду тебя.

— Зачем?

— Я хочу поговорить. В том ресторане нам сделать это так и не удалось.

Перевожу взгляд с него на перегородившую мне дорогу машину и понимаю, что это препятствие для меня создано намеренно.

— Это твоя машина?

Гурьев не отвечает. Лишь едва заметно усмехается и подходит непозволительно близко.

Я остаюсь на месте до тех пор, пока расстояние между нами не становится слишком маленьким.

— Не надо так близко, — предупреждаю его о том, что его присутствие рядом не доставляет мне удовольствия.

— А что так? — хмыкает. — Неприятно находится рядом со мной? А раньше ты любила быть ещё ближе.

От его слов меня передёргивает. Гурьев намекает мне на то, как я любила телесный контакт.

Да, раньше всё было иначе. Я сама тянулась к нему, искала близости в его объятиях и успокаивалась, стоило Андрею прижать меня к себе. Тогда его прикосновения казались защитой.

Но теперь же от одной мысли о его объятьях к горлу подступает тошнота.

— То, что было раньше, того нет, — холодно отвечаю я. — Зачем ты снова караулишь меня?

— Ты не оставила мне выбора. Нам нужно поговорить.

— Я всё тебе сказала в ресторане. Нам не о чем разговаривать.

Я пытаюсь обойти его, но он делает шаг в сторону, преграждая мне дорогу. Не касается меня. Однако одного его движения хватает, чтобы внутри всё напряглось.

— Отойди, — настроение летит в бездну.

— Ты даже не хочешь меня выслушать?

— Не хочу.

— Удели мне пять минут. Это же так немного!

— Не хочу. Мне жалко на тебя времени, — снова пытаюсь сделать шаг в сторону, но и здесь он оказывается проворнее.

— Ты боишься меня.

— Боюсь? — переспрашиваю, не понимая его логики.

— Да. Боишься того, что поймёшь очевидное: ты скучаешь по мне. Так же как я по тебе… — последние слова Андрей произносит с особым надрывом.

Я вскидываю голову и встречаюсь с ним взглядом.

— Скучаю?! Ты в своём уме?

— Да, а что не так?

— Я не могу скучать по человеку, который предал семью, бросил её, а потом ещё хотел обмануть с разделом имущества.

На несколько мгновений его самоуверенность исчезает. Гурьев стискивает челюсти, и я догадываюсь, что моё напоминание о нашем прошлом и упрёки его оскорбили.

Но уже через секунду Андрей расправляет плечи и снова надевает привычную маску невозмутимости.

— Нина, ты знаешь такую пословицу: кто старое помянет, тому глаз вон. Да, я знаю, что поступил неправильно, но...

— А кто забудет — тому два! — перебиваю и не даю ему закончить.

— Нин, неправильно всё это. Так быть не должно! Ладно, я совершил ошибку. Но ты-то будь умнее!

— А в чём моя ошибка?

— Ты слишком торопишься меня заменить.

— А как должно быть иначе? — Мне действительно становится интересно, что он скажет.

Андрей воспринимает мой вопрос как приглашение продолжить. В его взгляде появляется воодушевление.

Он снова пытается приблизиться, но, заметив, как я напрягаюсь, всё же останавливается на расстоянии вытянутой руки.

— Понимаешь, мужчины в моём возрасте имеют свойство ошибаться. И это случилось со мной. Конечно, я понял это не сразу, но ведь главное — что понял. Правда? — заискивающе заглядывает мне в глаза. — Женщина, если она мудрая… Она должна уметь прощать такие ошибки. Мне кажется, что ты не должна была так просто сдаться.

Простить? Не должна была сдаться? Ничего себе поворот!

— И как же я должна была бороться за тебя? — из груди вырывается громкий смешок.

— Не знаю... Переждать ту бурю, которая случилась. Я ведь, вероятно, был не самым плохим мужем? — Гурьев невозмутим.

— Ты был отличным мужем, — вижу, как после моих слов глаза Андрея загораются.

— Ну вот видишь! Тогда почему вместо того, чтобы подождать, пока я… перебешусь, ты предпочла воевать со мной?

— Потому что как только ты ушёл, у меня словно глаза на нашу общую жизнь открылись. Я поняла, что я выдумала тебя. Как там… Я его слепила из того, что было… Ты не был хорошим мужем, Гурьев. У тебя просто была слишком терпеливая жена.

— Вернись ко мне! — Андрей хватает меня за руку и крепко её сжимает.

Я дёргаюсь, пытаясь освободиться, но Андрей сжимает пальцы ещё сильнее.

— Отпусти меня! — повышаю голос.

— Я не собираюсь причинять тебе вред, Нина! Успокойся! — произносит он, будто это оправдывает его поступок.

— Тогда отпусти.

В его глазах мелькает раздражение. Он словно не понимает, почему я больше не подчиняюсь ему по одному только приказу. Ведь раньше всё было иначе.

— Ты должна меня выслушать.

— Я выслушала. И ответила. Гурьев, ты должен понять: ты сам отрёкся от нашего брака. А ещё отрёкся от меня и нашей общей дочери. Но теперь решил, что это ошибка, и хочешь вернуть тот вариант, где тебе было действительно удобно. Но так не бывает. По крайней мере — со мной.

— Ты не можешь так просто вычеркнуть больше двадцати лет брака!

— Ну ты же вычеркнул. Чем я хуже тебя? Или такое право есть только у мужчины?

Поняв, что я не пойду на уступки и возвращение к нему невозможно, бывший муж, наконец разжимает пальцы. Я сразу отступаю на несколько шагов.

— Нина, ты слишком принципиальная. Я любил тебя.

— Нет, когда любят, не причиняют столько боли. Ты любил и любишь только себя.

— Я понял свою ошибку!

— Поздно. Отрекаясь — не зови. Запомни мои слова, прежде чем снова соберёшься приехать сюда и перегородить мне дорогу. Если это повторится, я обращусь в полицию.

Он усмехается, но в его улыбке уже нет прежней уверенности.

— Ты правда готова вызвать полицию и натравить её на меня?

— Если понадобится — да. Ты мне никто, почему я должна тебя жалеть?

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Вероятно, до Гурьева начинает доходить, что я никогда его не прощу его и уже не вернусь к нему.

Он сам выбрал свой путь, а меня поставил перед фактом. Я приняла его.

Да, было тяжело, но я справилась.

— Убери машину.

— А если не уберу?

— Ну, значит, не убирай. Детский сад…

Разворачиваюсь и иду к подъезду. Я могу работать и из дома. Невелика проблема.

Это лучше, чем находиться возле человека, которого презираешь.