Глава 26

*Андрей*

Я сижу на диване и со злостью смотрю на очередной счёт, который Карина оставила на столе.

В висках пульсирует единственный вопрос: в какой момент я собственными руками превратил свою жизнь в бездонную яму, куда теперь утекают все мои деньги?

Отбрасываю на стол бумагу и рычу как раненный зверь.

— Да сколько можно? И когда всё это кончится?

Эти вопросы я вынужден задавать сам себе, потому что моей прекрасной транжиры супруги дома нет.

Карина уехала на примерку какого-то «невероятного» платья, оставив после себя хаос и очередную брошенную недопитую чашку кофе на журнальном столике.

Встаю и иду в ванную комнату. Мне нужно умыться и хоть немного прийти в себя, иначе я окончательно сорвусь.

Но и здесь отвлечься не получается. Каждый угол напоминает о том, какая неряшливая у меня женщина. Повсюду беспорядок, но, судя по всему, её это нисколько не смущает.

Оглядываюсь по сторонам: у зеркала валяются ватные диски, открытый тюбик дорогого крема, и ещё какой-то бутылёк с прозрачной жидкостью.

И снова, словно назло в голову лезут воспоминания о бывшей жене. Нина, в отличие от Карины всегда была помешана на хозяйстве.

Теперь мне грустно вспоминать, как меня раздражали её бесконечные попытки содержать дом в чистоте.

Когда-то поведение жены казалось мне глупостью и откровенным мещанством. Я смотрел на её бесконечные хлопоты по дому и думал, что жизнь не должна сводиться к уборке, готовке и наведению порядка.

— Пора всё менять, — убеждённо твердил я, хотя сам толком не представлял, какими должны быть эти перемены.

Но когда встретил Карину понял: по-другому — это дорогие рестораны, бутылки с изысканным вином и женщина-вамп рядом. Такая, чтобы партнёры по бизнесу завистливо провожали её взглядами!

Именно так и должна выглядеть настоящая жизнь: без надоевшего быта, домашних хлопот и унылых, похожих один на другой дней.

Расставшись с Ниной, я, наконец, зажил той жизнью, о которой так долго мечтал. Получил всё, чего хотел. Но почему же теперь, когда мечта стала реальностью, мне с каждым днём всё труднее дышать?

Теперь я часто ловлю на мысли, что я чертовски сильно скучаю по тому уюту, который бывшая жена создавала мне.

Раньше я приходил домой и просто... жил. Мне не нужно было думать, есть ли в доме чистые рубашки, не нужно было планировать ужин, я не смотрел по сторонам и не ходил по кругу, убирая за всеми бардак.

Теперь, когда я потерял всё, я понимаю, как это важно и как это, чёрт возьми, незаметно в каждодневной жизни.

Уют для меня — это не золотые смесители и не шторы от кутюр. Это когда тебе не нужно быть «функцией», когда тебя принимают любым — уставшим, злым, проигравшим. А ещё накормят, напоят и спать уложат!

И всё это раньше обеспечивала мне Нинка...

Пока я строил империю, она строила мой тыл. И я принимал это как должное. Как воздух, как гравитацию. Казалось, что это само собой разумеющееся приложение к жене.

А теперь... теперь кругом должен только я.

Сбросив все тюбики на пол и придавив их ногой, я иду на кухню и оглядываюсь по сторонам.

Я пришёл с работы голодный, но, кажется, я снова должен позаботиться о себе сам.

На столе замечаю пустой пакет из службы доставки. Заглядываю внутрь и нахожу чек: оказывается, она заказывала суши.

Сама всё съела, а упаковку даже не потрудилась выбросить. И, конечно, не подумала оставить мне хотя бы несколько кусочков.

И снова вспоминаю Нину. Если бы я задержался на работе, она бы позвонила: «Андрей, ты голодный? Я сделала твоё любимое жаркое, оно в духовке, не остыло».

Не знаю, зачем, но открываю телефон и нахожу в поиске страницу дочери. Нина не ведёт соцсети, и единственное место, где я могу увидеть её лицо — на страничке у дочери.

Смотрю на фотографию, где Лика обнимается со своей матерью. Пролистываю следующие одну за другой и понимаю, что они счастливы. Счастливы без меня!

В надежде найти хотя бы одну фотографию, на которой они выглядят грустными, листаю дальше. Но нет. Везде улыбки, объятия, радостные лица.

А я ведь думал, они хотя бы немного погрустят, что наша семья развалилась…

Откидываюсь на спинку дивана и несколько секунд смотрю в потолок. В груди неприятно давит.

Делаю глубокий вдох, но легче не становится. Снова опускаю взгляд на экран.

Глаза снова останавливаются на Нине. На одной из фотографий она стоит на фоне какого-то деревянного дома и улыбается. На ней свитер — крупной вязки, волосы собраны в небрежный пучок, и выглядит она… чересчур довольной.

Приближаю её лицо ещё сильнее, всматриваюсь в улыбку. Ни тени сожаления, ни намёка на то, что ей плохо без меня.

Отшвыриваю телефон, потому что не могу на это смотреть! Злюсь!

И виновата в этом моя бывшая жена!

— Эх, Нина, Нина! А ты ведь мне говорила, что любишь меня! А как только я ушёл, даже года не прошло, как ты нашла себе нового мужика, — с горечью усмехаюсь я. — Ну и где она, твоя любовь? Где преданность, с которой ты должна ждать, пока я пойму то, что понял сейчас? Нет, не любила ты меня, жёнушка. Притворялась и на самом деле оказалась такой же, как все: легкомысленной и ветреной.

Закрываю страничку дочери и открываю доставку. Заказываю самую простую еду из всей возможной: селёдку, варёную картошку, квашеную капусту, маринованные огурцы.

Надоели мне омары, кальмары, трюфели, фуа-гра, суши, ролы, хренолы! Соскучился по нормальной жратве!

Как только курьер приносит заказ, и вручает мне увесистый пакет, я возвращаюсь в гостиную и раскладываю контейнеры с едой прямо на журнальном столике.

Снимаю крышки, и комнату сразу наполняет запах жареной картошки, мяса и солёных огурцов.

Скидываю костюм, нахожу свои старые спортивные штаны, поверх майки ничего не набрасываю и именно так устраиваюсь в гостиной. Надоел этот вечный пафос! Даже дома.

Я хочу быть обычным мужиком, который дома имеет право ходить в том, в чём хочет, а не в штанах за две тысячи баксов, купленными Кариной в каком-то очередном бутике!

Беру вилку и включаю первый попавшийся спортивный канал. На экране идёт футбольный матч.

Комментатор взволнованно кричит о неудачной передаче, трибуны гудят, а я отправляю в рот горячий кусок картошки и, наконец, чувствую, как меня раздражение понемногу отпускает.

Вот! Теперь я чувствую себя человеком! Нормальным, обычным русским мужиком!

Давно нужно было так сделать! Давно нужно было вспомнить, что я не только машина по зарабатыванию денег, но и обычный человек, у которого пусть иногда, но есть самые обычные желания.

Думаю о Карине. Она вряд ли оценит мой порыв, но мне плевать. Пора уже объяснить ей, что во всём должна быть мера. Даже в том, чтобы выпендриваться.

Всё, ремонт доделываем в доме, и я устанавливаю свои правила. Они, кстати, для нормальной женщины не такие уж сложные!

Пожрать мужику приготовить, убрать за ним, дом в порядке и чистоте содержать. Может быть, даже ещё ребёнка родить и ухаживать за нами. Мне, вообще-то, наследник нужен!

А то получается, я для неё в лепёшку расшибаюсь, а она для меня что сделала? НИ-ЧЕ-ГО! Только бабло спускает!

— Го-о-о-л! — Ору так, что стены ходуном ходят.

Мне плевать на этот мач, я даже не знаю кто с кем играет! Но прооравшись горло начинает саднить, и я снова понимаю, что я живой.

Минут через пятнадцать слышу, как в замке поворачивается ключ и на пороге появляется Карина.

Она снимает пальто и заходит в гостиную. Делает несколько шагов, но, увидев меня и заставленный контейнерами стол, резко останавливается.

Её взгляд медленно скользит по картошке, селёдке, раскрытой банке с огурцами и замирает на моём лице.