Глава 28

— Нина, ты не могла бы съездить со мной на встречу с заказчицей? — Наташа подходит ко мне с таким загадочным выражением лица, что я сразу настораживаюсь.

— С какой именно заказчицей?

— С той самой, — она закатывает глаза. — Которая вытянула из меня все силы. Если бы не ты, я бы после работы с ней точно написала заявление на увольнение.

— Не знаю, Наташ… Мне кажется, это не лучшая идея.

— Ну пожалуйста! — Она складывает ладони перед собой, изображая отчаянную мольбу. — Мне будет спокойнее, если ты поедешь со мной. И потом… у меня есть для тебя небольшой сюрприз.

С этими словами Наташа достаёт из сумки сложенный вдвое листок и протягивает его мне.

Я беру бумагу, пробегаюсь глазами по строчкам и не сразу понимаю, что именно вижу.

— Что это?

— Чек, — с улыбкой отвечает она. — Плата за твою работу.

Я снова смотрю на цифры. Сумма кажется слишком большой — особенно для помощи, которую я считала обычной поддержкой коллеги.

— Наташа, зачем? Я ведь ничего не просила. Я помогала тебе не ради денег.

— Я знаю, — мягко говорит она. — Но мы с шефом решили, что это справедливо. Ты спасла весь проект. Ты это заслужила.

Я всё ещё не решаюсь взять чек окончательно.

— Но это слишком…

— Никаких «слишком». — Наташа решительно вкладывает бумагу мне в руку. — У тебя скоро день рождения. Считай, что это и премия, и подарок одновременно.

Я благодарю её, хотя неловкость никуда не исчезает. Чек приятно держать в руках, но мысль о встрече с той самой клиенткой почему-то не даёт мне расслабиться.

Когда мы подъезжаем к дому, над которым Наташа работала последние месяцы, тревога накрывает меня окончательно.

Вроде бы ничего особенного: высокий забор, аккуратный двор, свет в окнах. Всё выглядит спокойно и даже слишком благополучно.

Но внутри у меня холодеет. Я не могу объяснить, откуда берётся это чувство. Просто понимаю: сегодня что-то пойдёт не так.

Как только мы переступаем порог дома и я поднимаю голову, я тут же понимаю — почему испытывала такое состояние.

Передо мной стоит мой бывший муж и его любовница.

Поначалу мне хочется попросить Наташу развернуть машину и уехать. Но я тут же одёргиваю себя: такой поступок будет выглядеть так, словно я испугалась предстоящей встречи.

А я не боюсь. Я скорее растеряна.

Меня выбивает из колеи осознание того, что именно для этих людей я помогала Наташе продумывать дизайн.

Да, моя собственная оплошность состояла в том, что я не посмотрела, кто заказчики. Но ведь это была не моя работа.

Вижу, что женщина моего бывшего, как и он сам шокированы не меньше моего.

— Добрый день, — сканирует меня взглядом Гурьев.

— Добрый день, — щебечет Наташа, улыбаясь. Она, в отличие от меня счастлива. Ведь она не раз рассказывала, как мечтает закончить с этой работой.

— Здравствуйте, — произношу я ровно, стараясь, чтобы ни один мускул на моём лице не дрогнул.

— Откуда ты здесь? — без предисловий задаёт мне следующий вопрос бывший муж.

— Случайно ехала, — шучу.

— Не язви. Не объяснишь, что ты здесь делаешь? — даже не посмотрев на Наташу, продолжает этот предатель.

Его любовница, а теперь уже, получается, жена тоже буравит меня взглядом. Естественно, она тоже узнала мою физиономию.

— Это моя коллега, которая помогла нам разработать ту концепцию, которую вы хотели видеть, — сдаёт меня коллега с потрохами.

Теперь несколько секунд молчат все.

— Ох, Андрюш, вот так новости! Да, милый?! — жена Гурьева, в отличие от него быстро собирается, и по её физиономии я понимаю, что она пытается сыграть равнодушие к моему появлению. — То есть, получается, это именно вы построили для нас это уютное гнёздышко?

— Да, — опять говорит коллега.

— Отпад! Она работала на нас! Была в моём подчинении! — тут же хлопает в ладоши.

— Ничего не понимаю. А почему она так радуется? — почти шёпотом спрашивает Наташа. — Что вообще здесь происходит?

Её взгляд мечется между женой Гурьева, мной и самим Гурьевым.

— Ничего особенного. Наташ, от меня что-то ещё требуется?

— Я не знаю… — пожимает плечами Наташа. — Заказчики настояли на этой встрече, и я…

Пока Карина продолжает упиваться пониманием, что я делала для них дизайн, всё, что я хочу — быстрее уйти.

Находится рядом с этим предателем выше моих сил.

— Итак, вы довольны результатом работ? — задаю главный вопрос, чтобы получить ответ и уйти.

— Да, — фыркает Карина.

— Нет! — одновременно с ней говорит Гурьев.

— Так да или нет? — теперь Наташа растеряна ещё больше.

Я поворачиваюсь к ней, заставляя себя говорить ровно, хотя внутри всё сжимается от напряжения:

— Наташ, акты приёма-передачи подписали?

Девушка судорожно кивает.

— Да, — выдыхает она. — Подписали. Всё подписали…

— Тогда поехали отсюда, — я беру её за руку и тяну к выходу.

Наташа послушно делает шаг, потом второй, но мы не успеваем дойти до двери. Гурьев оказывается перед нами раньше.

Он резко загораживает проход, упираясь ладонью в дверной косяк.

Наташа замирает у меня за плечом и я чувствую, как её пальцы цепляются за мою руку.

— Зачем ты согласилась на это? — В глазах бывшего неприкрытая ярость. Но кроме ярости за ней я вижу и другое: горькое, почти детское разочарование.

— Я не знала, что это твой дом, — говорю правду. — Для меня он был таким же, как все остальные. Я не подписывала документов, не знала заказчика. Если бы я с самого начала знала, чей это дом, то даже близко не подошла бы к этому проекту.

— Ты врёшь. Ты хотела отомстить мне.

На секунду я просто смотрю на него. А потом не выдерживаю и громко смеюсь — коротко, зло, без всякого веселья.

Конечно. Всё именно так, как я и ожидала. Гурьев снова пытается вывернуть ситуацию так, чтобы выглядеть жертвой.

Чтобы мои поступки, моя работа, случайность, в которую он сам не хочет верить, превратились в продуманный план против него.

— За что? Очнись Гурьев и не льсти себе. Я о тебе даже не думала. У меня достаточно забот без того, чтобы строить планы мести человеку, который давно остался в прошлом.

Он мрачнеет, но я не позволяю ему перебить себя.

— А вот ты обо мне, вероятно, слишком много думаешь, раз преследуешь меня, а следом и Артёма.

— Пожаловался тебе твой любовнице, что я с ним разговаривал? — теперь в ответ смеётся он.

— Пропусти нас, — требую я. — И Артём не жаловался. Он просто сказал, что до сих пор не понимает, как я могла столько лет прожить с таким ничтожеством, как ты.

Слова попадают точно в цель. Лицо Гурьева мгновенно каменеет. Он тяжело дышит, а взгляд становится мутным, опасным.

На несколько секунд в комнате повисает такая тишина, что я отчётливо слышу, как Наташа сглатывает ком в горле.

Гурьев больше ничего мне не говорит. Он оглядывается по сторонам, а я не сразу понимаю, что он ищет.

Его глаза бегло скользят по стенам, по новому дивану, по журнальному столику, по декоративным вазам, расставленным на полках. Он осматривает гостиную так, словно выбирает, на чём сорвать свою злость.

— Андрюш, о чём она? — До этого жена Гурьева стояла чуть в стороне, растерянная и бледная, но теперь в её голосе слышатся обида и подозрение. Она подходит к мужу и цепляется за рукав его рубашки и резко дёргает. — На что она намекает? Ты что, к ней ездил?! Зачем?!

— Отстань! — пытается освободиться от её рук муженёк-предатель.

Девушка отшатывается, но не уходит. В её глазах появляется страх, смешанный с унижением.

— Ты уйдёшь с прохода или нет? — пытаюсь оттолкнуть его я.

— Уйду, но прежде чем ты уедешь, я хочу, чтобы ты увидела, что я сделаю с твоей дизайнерской работой!

— Это не моя, это Наташи, — который раз напоминаю ему.

— Если ты приложила свою руку, значит, твоя тоже.

Я не успеваю ничего понять, когда Гурьев выходит из комнаты, но тут же возвращается с огромным ножом.

Мы все замираем, и, кажется, даже забываем дышать.

— Что вы… — пищит Наташа, когда Гурьев подходит к дивану и начинает резать по ткани. Затем он стремительно подходит к торшеру.

Лицо у него напряжено, челюсти стиснуты, взгляд тяжёлый и злой.

Андрей хватается за стойку так резко, что та опасно качается, и с остервенением начинает дёргать её, ломать, швырять в сторону.

Переламывает через ногу ножку, затем идёт к журнальному столику и ножом рисует какое-то матное слово. Я не вижу, только понимаю по тому, как он выводит буквы.

Мне бы растеряться, а у меня вырывается смех.

Давно я не видела Гурьева в таком состоянии. Очень давно…

— Ну и придурок... — еле слышно говорю я.

— Вот что останется от твоей работы! — выкрикивает он, не реагируя на моё оскорбление. — Ничего! Ты слышишь меня? Ничего не останется!

Когда он начинает ковырять ножом обои, чтобы сорвать их, его благоверная наконец-то выходит из оцепенения и бросается на него руки.

— Андрей, нет! — В голосе его жены смешиваются ужас, злость и отчаяние. — Прекрати! Немедленно прекрати!

Она хватает его за руку обеими руками, пытается оттащить от стены, цепляется за его запястье, за рукав, но он даже не оборачивается.

Нож наконец-то находит краешек, и Гурьев тянет за него. Одним резким движением он срывает довольно весомую часть обоев.

— Андрей, что ты творишь?! — кричит она, уже не сдерживая слёз. В своём бессилии его жена начинает топать ногами. — Ты с ума сошёл? Это же такая дорогая работа! Ты не имеешь права!

— Не имею права? — он резко поворачивается к ней. — А ты имела право разбазаривать мои деньги?

— Ната, пошли, — тихо говорю я девушке.

Но она меня словно не слышит. Моя коллега продолжает стоять посреди комнаты, бледная и напряжённая.

Она не сводит глаз с Гурьева.

Пока он занят разговором с женой, я быстро хватаю Наташу за руку и тяну к выходу.

— Пойдём скорее, — повторяю эти слова.

Однако она неожиданно упирается. Каблуки скребут по полу, пальцы выскальзывают из моей ладони.

— Ты чего? — спрашиваю я, не сразу понимая её сопротивление. — Идём.

— Его нужно остановить!

— Зачем?

— Он всё испортит, — Наташа почти плачет. Голос у неё срывается, в глазах блестят слёзы. — Это же наша работа. Мы столько времени на неё потратили…

Она говорит быстро, сбивчиво, будто пытается убедить не меня, а саму себя.

Я смотрю на неё и чувствую одновременно жалость и усталость. Она ещё не понимает, что некоторые люди не ценят ни чужой труд, ни красоту, ни старания. В момент злости они видят перед собой только то, что можно разрушить. И именно таким является Гурьев.

— И поделом, — отвечаю я жёстче, чем, наверное, стоило бы. — Не обращай внимания. У Андрея бывают такие срывы. Но это не твоя и не моя забота.

Наташа резко поворачивается ко мне.

— Срывы?

— Да. Приступы агрессии. Раньше это случалось примерно раз в десять лет. Но когда его накрывает, лучше держаться от него подальше. Он ничего не слышит и никого не видит. Есть только его злость — и всё, что попадается ей на пути.

— А ты откуда знаешь? — тихо спрашивает она и переводит взгляд на крушителя.

Тот продолжает ходить по комнате, резко дёргает шторы и отталкивает от себя испорченные вещи.

— Потому что он мой бывший муж.

Есть выражение — «чуть челюсть не отвисла». Так вот, с Наташей происходит именно это.

Она застывает, широко распахнув глаза. Рот у неё приоткрывается, потом закрывается; она снова пытается что-то сказать — и опять молчит. Будто слова, которые только что были у неё в голове, разом исчезают.

— Ты… ты была замужем за ним? — наконец выдыхает она, и, забывая о правилах приличия, показывает на моего бывшего пальцем.

— Давай потом об этом поговорим!

— Котик, пупсик, прекрати! — следует по пятам Карина за Гурьевым и умоляет этого предателя прекратить крушить то, за что было заплачено немалые деньги. — А – а – а! — следом истошно кричит.

Мы все словно по команде переводим взгляд на девушку.

— Что у тебя ещё случилось? — цедит сквозь зубы Андрей.

— Я из-за тебя сломала ноготь!

Гурьев поднимает глаза к потолку и тяжело вздыхает.

— Идиотка... Ну как я мог связаться с подобной идиоткой…

— Зачем ты оскорбляешь меня?

— Потому что ты дура! Посмотри, что ты натворила!

— Я натворила? — задыхается Карина.

— А кто?! это же ты дизайнеров не проверила и привела в дом мою бывшую!

— Ах, это я во всём виновата?!

Пока жена Гурьева накидывается на того со встречными обвинениями, мы быстро сбегаем из этого дома, добегаем до машины и как только оказываемся внутри, я тут же блокирую двери.

Я не хочу рисковать. Вдруг этот сумасшедший успеет выскочить, прежде чем мы успеем уехать отсюда.

Но на мою удачу он больше не появляется.

Отъехав несколько метров, я останавливаю машину, глушу двигатель и пускаюсь лбом на руль.

— Прости, — тихо говорит Наташа. — Я не знала, что вы бывшие муж и жена. У тебя же другая фамилия.

— Да, когда мы разошлись, я не хотела, чтобы у меня осталось от этого человека хоть что-то. Но, как видишь, прошлое идёт за мной по пятам.

Наташа сидит молча, опустив взгляд, а я вдруг начинаю смеяться. И это не нервный смех и не притворство — мне действительно смешно.

Почему? Да потому что меня веселит понимание того, насколько быстро к моему бывшему вернулось всё, что он когда-то сам запустил. Настоящий бумеранг!

Вот уж действительно — получил по заслугам.

Раньше я не верила, что подобное бывает, но теперь вижу это собственными глазами.

Когда я была в его доме, я ещё раз внимательнее посмотрела на его жену и поняла: именно такую женщину он и заслужил. И именно с такой он будет... несчастлив!

Но, как ни странно, мне его совершенно не жаль.

— Наташ, деньги я не возьму.

— Но… Ты заработала их.

— Не возьму! — Настаиваю.

— И что мне с ними делать?

— Переведи их на благотворительность. Пусть Гурьев хоть что-то полезное в этом мире сделает для людей.

— Ты уверена? — переспрашивает меня Наташа.

— Как никогда!