«Достаточно»
Талия
Я медленно открываю глаза и сразу ловлю дикую дезориентацию. Моргаю пару раз, стараюсь дышать, но получается как-то с трудом, будто в легкие до предела набило мокрые водоросли.
Свет противный. Он бьет в глаза холодом, и до меня только через пару мгновений доходит, что это не тот свет, а всего лишь больница.
Вон тонкая лампа висит над креслом напротив. А вон и аппараты со своим фирменным, отвратительным писком, который дико бьет по мозгам.
А вот и медсестра…
Я лежу немного на боку, что болит — понять не могу, и пока это неважно. Смотрю на молодую девчонку с копной блондинистых волос, стараюсь сообразить, как начать разговор. Кстати, не в том смысле, что я тут изображаю из себя стеснительную егозу, а в том, что я забыла, кажется, как звучать слова должны, когда ты их произносишь.
Сил нет.
В голове вата.
Что произошло? Я не помню. Воспоминания приходят чуть позднее, примерно через пару мгновений, которые проносятся перед глазами ярким, остросюжетным калейдоскопом.
Отлично. Теперь я помню каждое мгновение, но от этого становится только хуже. Один раз пережить все это дерьмо — полбеды, а вот второй? Окунуться в бездну из этого самого дерьма, когда память — чистый лист, это совершенно другое.
Будто бы хуже.
На секунду мне показалось, что я просто проснулась посреди ночи, когда лежала в больнице после травмы. И мне бы этого хотелось. Притвориться, что последующие события — просто страшный сон. Один из тех, что вытаскивают на поверхность все твои глубинные страхи, обнажают и гиперболизируют. А что? Это ведь действительно так.
Когда-то, когда Сашке было лет шесть, мы ходили с ним в магазин, чтобы купить ему новых вещей на прощальный вечер в выпускной группе детского сада, а потом забежали в детский мир. Там был мальчик; черт, помню как сейчас…Он устроил истерику, потому что его мама — девчонка, младше меня лет на пять! Одетая бедно, с потрепанной, старой сумкой и скрепкой вместо молнии на сапожках, не могла купить своему сыну пожарную машинку. Я ее хорошо запомнила из-за взгляда…да-да, это тот самый взгляд, который, наверно, в своем отражении хотя бы раз за все время родительства ловит каждая мать. Взгляд, полный разочарования. Из-за себя. И совсем неважно, чего это разочарование касается. Твой сын — бандит? Хулиган? Как модно сейчас говорить, булит слабых? Или он круглый дурак и получает одни двойки, хотя ты бьешься, как окаянная, чтобы хоть чему-то научить? Или деньги? Ты работаешь, но возможностей все равно нет дать ему все, чего он заслуживает? Нет, причина — второстепенное, а вот взгляд всегда один. Рыдать хочется, сердце сжимается, и ты думаешь, что хуже тебя матери на всем свете нет! Пусть это не так. Думаю, на развороте, это тоже не особо-то важно. Ловишь, и до свидания.
Я видела этот взгляд, знакомый каждой матери, в глазах той девочки. Она пришла купить ему одежды, выбрала хорошую, хотя сама была в потрепанных вещах, но дети этого не понимают. А еще дети часто бывают жестоки. И ее сын был. Особенно ее сын. Он громко плакал и обвинял ее в жадности, а она краснела…в конце он сказал, что ненавидит, и вообще никогда-приникогда не полюбит больше!
Я заплатила за ту машинку. Возможно, это был дешевый порыв, но выдержать такого прессинга даже у меня не получилась, а возможности? Что ж, благодаря Никите они всегда, конечно, были. Так почему бы нет? Девочка сначала брать не хотела, но я ее уговорила. Мы даже выпили кофе, пока наши мальчишки бесились в детской комнате. я предложила ей помощь, но от нее она уже отказалась наотрез. Больше я не видела ни девочку, ни ее сына, а вот страх схлопотала. В ту же ночь мне приснился кошмар, как мой сын оказывается на месте этого мальчишки и орет, что не любит меня и никогда-приникогда не полюбит больше!
Я помню, что проснулась тогда в слезах. Не могла дышать, меня даже потряхивало! А Никита обнимал…у него были теплые, бережные руки и мягкий шепот, но главное — у него было участие. Петров гладил меня за плечи и говорил, что Сашка никогда так не скажет, потому что он во мне души не чает.
Еще у меня был страх, который касался моего мужа. И это уже, право, почти анекдот.
Я всегда боялась, что он изменит мне, потому что всегда понимала, что пережить это…не смогу. Или смогу, но от меня ничего не останется.
Что ж…
Бросаю взгляд на свою руку и вижу на ней белый гипс.
Подведем итоги?
Мой сын воплотил в жизнь один мой страх. Да, он когда-то действительно был ко мне привязан. Когда-то. Это ключевое слово, самой собой. И да, он, конечно, так не сказал, но что его безразличие к моей боли означает? Разве не отсутствие любви?
Что касается Никиты — то и он отличился. Даже не так. Он — великий зодчий всего этого дерьма, которое свалилось мне на голову.
Но я все еще жива. Я все еще здесь. Какие бы громкие слова мы ни говорили в минуты отчаяния и ужаса, они едва ли похожи на правду. Я действительно жива, а что осталось от моего внутреннего наполнения — это разговор совершенно иной. Ему не место и не время сейчас…
- Ой, вы пришли в себя! - встрепенувшись, медсестра улыбается, - Как вы себя чувствуете?
Киваю.
Хриплю.
- Нормально. Можно воды?
Девчушка сразу наполняет стакан и помогает мне привстать, чтобы сделать глоток. Унизительно…
- Что произошло? - опускаюсь обратно на подушки и вздыхаю.
Вроде внутри не больно. Значит, я отделалась только переломом руки?…
- Вы попали в серьезное ДТП. Насколько я поняла, из-за дождя не справились с управлением.
- Колея…
- Да. Аквапланирование, - она понимающе кивает, а я слегка хмурюсь.
- Какие травмы?
- Ничего особо серьезного, вам страшно повезло. Перелом руки, легкое сотрясение и ссадины с синяками. Но вам завтра врач все подробно расскажет, а пока…
- Что?
Она радостно улыбается.
- Позову вашу семью. Муж и сын дежурят и…
- Нет.
- Что?
- Я сказала — нет!
Перевожу взгляд на окно, по которому долбят крупные, дождевые капли. в комнате повисает неприятная тишина. Она давит. Наверно, я выгляжу чокнутой, да? Каждый человек, который попадает на такую же койку, мечтает увидеть свою семью, а я? Не могу и все.
- Они очень переживают…
Задрала.
Резко перевожу на нее взгляд и шиплю.
- Я сказала, сука, нет! Ты плохо слышишь или не понимаешь на родном языке?!
- Я…
Она пятится, но я не даю ей выйти.
- Попробуй только переступить порог палаты и рот свой открыть. Все сделаю, но с работы вылетишь!
Через мгновение она все-таки уходит, бормоча что-то про «я скажу, что вы все еще спите…», а я остаюсь обтекать.
Честно.
Повела себя отвратительно, как разбалованные жены депутатов. Или кого-то еще с бабками и связями. Я и есть такая жена, конечно, но козырять этим? Нет, спасибо. Сейчас так надо. Чтобы она поняла, мне пришлось бы объяснять всю ситуацию с самого начала, а я не готова. Ни за что.
Прикрываю глаза и съезжаю чуть вниз.
Глаза закрываю. Лучше поспать. Моя реальность слишком похожа на кошмар, чтобы долго бодрствовать…
***
- …Я просто охреневаю с тебя, конечно. Серьезно! Ты что не знаешь, что нельзя тормозить?!
Таня ругает меня, когда на следующий день приходит навестить, а я улыбаюсь. Такая живая…
Мне нравится смотреть на нее, да всегда нравилось. Вечная юла, вечная заводила и центр внимания. Яркая, красивая брюнетка. Моя лучшая подруга…ей палец в рот не клади, конечно, и я почему-то уверена, что ей бы никто не посмел изменять. А если посмели бы, то уже капала могилу в лесу под сосной. Ну, уж точно не приходили и не несли всю ту херню, мол, ты потерпи. Посиди у окна и пообтекай еще малех, родная. Я потрахаюсь с жгучей сучкой с ее эксклюзивными трусами наперевес, а потом любить тебя дальше буду, будто ничего не случилось.
То есть, глаза прикрой на мое блядство. Ага, ты же мудрая женщина.
Прикрываю глаза.
Мне все еще больно. Врач сказал, что мне действительно повезло. Перелом руки, и то не такой страшный, ушибы и совсем слабое сотрясение. Это выглядит, как козырной туз. После такой серьезной аварии-то…
А у меня все равно все болит. И нет, от этой боли мне не поможет ни гипс, ни обезбол. Так болит разбитое сердце. Кстати, если вам кажется, что болит именно и только оно — вы ошибаетесь; дерет все тело. Каждое сухожилие и частичку души.
- Эй, ты чего?
Слабо улыбаюсь и заглядываю Тане в глаза.
- Все нормально. Просто…зависла.
- Из-за…
- Молчи, - умоляю ее шепотом, опустив взгляд на свои пальцы, - Не говори ничего.
Но Таня не будет молчать, я знаю. Она сжимает мою руку, уже собирается что-то в противовес брякнуть, как вдруг дверь открывается.
Я вздрагиваю.
Но не смотрю, потому что мне это не нужно. Знаю, кто там будет. Чувствую его. Каждым миллиметром моего тела.
- Талия…
Петров выдыхает мое имя, как молитву, и у меня тут же поджигается что-то внутри. Я благодарна за спасение, ведь именно супруг, который после звонка моей подруги, сорвался и помчался домой, спас меня от утопления в собственной машине. Это факт. Но такой, знаете? На данный момент сомнительный.
Я видеть его не могу…и слышать. И быть рядом. Сразу опускается забрало…
Поэтому молчу. А он делает шаг в палату…
- Ли, девочка моя, ты…
Набирает скорость и прет ко мне.
Нет-нет-нет. Только не это!
Резко поднимаю глаза и рычу.
- Не смей приближаться!
Никита резко останавливается.
Теперь молчим оба, сцепились взглядами, как два боевых петуха когтями. Таня притворяется ветошью…
Медленно отодвигается, чтобы выйти из зоны поражения. На всякий случай. Напрягается всем телом.
Я ее понимаю. Не хотела бы сама оказаться между молнией и наковальней, поэтому я ее понимаю и прошу.
- Тань, оставишь нас?
- Ты уверена?
Спрашивает тихо, я киваю.
Уверена или нет, а сделать это надо. Я не хочу вздрагивать каждый раз, когда открывается дверь в палату, где мне придется провести как минимум неделю. Достаточно уже. Я вообще не хочу вздрагивать! Этого тоже достаточно. Ни сейчас, ни потом.
Подруга еще пару мгновений сидит и смотрит на меня, но потом все-таки встает. Она оставляет мне свою улыбку и частичку уверенности и бойкости духа, его стойкости, а потом уходит. Прежде одаривает Ника говорящим, ядовитым взглядом. Разумеется… я даже не удивляюсь, когда слышу натуральное шипение.
- Мудак…
Думаю, Петров тоже не удивляется. Таня всегда была скорой на расправу, никогда не боялась столкновений, но всегда отличалась справедливостью. Это хоть радует. Супруг не считает, что имеет основания хамить в ответ, а молча проглатывает: заслужил.
Конечно, мне от того, что он стыд не потерял окончательно, совсем не легче.
Дверь закрывается.
Мы остаемся наедине. И воздух тут же становится тяжелым, как будто вдруг стал физически ощутимым. А вообще, я бы сравнила его с киселем. Точно. Оно похож на протухший, как наш брак, кисель. Он забродил, покрылся белой коркой и отрастил внутри отвратительный сгусток зеленоватой плесени в виде одной блондинистой потаскухи.
Нет, это я обсуждать сейчас не собираюсь.
Ну, серьезно. Нет.
Отворачиваю голову к окну и тихо спрашиваю.
- Зачем ты здесь?
Никита делает ко мне шаг. Останавливается. Глазами сверлит, дышит тяжело, а потом хрипло уточняет.
- Зачем?
Такой удивленный тон…боже, несите в студию Грэмми! Он играет круче, чем Ди Каприо. Я почти верю, что ему не все равно… но нет. Так не бывает. Нельзя кому-то в душу нагадить, а потом говорить, что тебе есть до этого дела. Не-а. Пусть оставит эти дешевые эскапады для юных любовниц, которым сто процентно будет до этого дело.
А я не она.
Хотя…с какой-то стороны, возможно. Я тоже была влюблена в него с юношества. Тоже с первого взгляда. Она меня на год обогнала только, в этом вся разница. Ну, и в том, что если бы у Никиты была жена, я бы в жизни к нему не подошла. А не сдержала б обещания? Совесть препарировала до конца моих дней. Но точно не так. Совершенно точно…не так. Мне бы не хватило духу? Слабая? Трусливая? Возможно, но это с какой стороны посмотреть, согласитесь. Под каким углом свет падает и с колокольни какого опыта судить.
Никита коротко выдыхает, пока я философствую про себя, а потом повторяет уверенней.
- Талия, зачем?! - набирает скорость и прет к моей койке, - Ты в своем уме?! Что за ебанутые вопросы?! Ты в аварию попала…
- Я сказала — стой на месте!
Перебиваю криком, спокойствие слетает, как плохо приложенная маска. Никита опять замирает, не дойдя до меня шага.
Опять смотрим друг на друга, как враги…и когда это началось? А главное — почему я не заметила?
Ай, ладно. Лирика. Какой смысл теперь перетирать то, что уже в пепел и по ветру?…
- Я хочу, чтобы ты ушел.
Никита резко дергает головой, будто я свою пробила и теперь несу какую-то несусветную дичь. Но так ли оно? Серьезно?
Хмыкаю.
Получается ядовито.
- Ты слышал? Уходи и не возвращайся.
- Я тебя не оставлю! - повышает голос, нервничает, а мне то что?
Удается вернуть спокойствие, я опять смотрю в окно на крупные капли и холодно, почти по слогам, проговариваю.
- Хватит трепать мне нервы! Или ты чего добиваешься?! Чтобы я кукушкой поехала, да?! И ты преспокойно развлекался со своей сукой?!
- Да что ты несешь?!
Ладно. Стоп. Только этого мне сейчас и не хватало, ага. Разборок.
Тормози. Не нужно…
Медленно перевожу на него взгляд и тихо заканчиваю этот бред.
- Уходи, Петров. Я не хочу видеть тебя, понимаешь?
А точнее, я не могу тебя видеть. Физически больно. Хватит уже трепать мне нервы…
- Хватит меня доводить.
Никита пристально смотрит на меня. Красивый, как черт, конечно же, только под глазами залегли синяки, немного помятый. Видимо, действительно был здесь всю ночь.
Меня колет и жалость, и вина, но я быстро отметаю все это в сторону. Никто меня не пожалел, с чего я-то обязана? Хватит уже. Хватит забивать на свои интересы, искать компромиссы, описывать острые углы опасным для себя виражом. Я уже достаточно сделал. Я достаточно прогнула себя. Я достаточно себя ограничивала и останавливала, чтобы эта семья существовала. А теперь довольно…с меня достаточно.
- Уходи, - повторяю шепотом и отвожу взгляд в окно.
И можно было бы устроить истерику, да? Бросаться обвинениями, которые гниют внутри меня, но зачем? Тогда придется говорить. Снова выслушивать бред старческого маразма. А я не готова, не сейчас.
Не сейчас…
Никита молчит. Краем глаза вижу, как он опускает взгляд в пол и пару мгновений усиленно думает. Почти слышу, как шестеренки в его башке вращаются, и это что-то около забавного. Если бы, конечно, не было так печально…
- Хорошо, я уйду, - наконец говорит он, - Но я вернусь…
- Не надо возвращаться.
- Талия…завтра...
- Я. Сказала. Не. Надо.
Опять пауза. Дальше следует комичное…
- Ладно, - цедит сквозь зубы, - Я оставлю тебя в покое, пока ты будешь в больнице. Довольна?
Ты оставишь меня в покое навсегда, но пока об этом не знаешь. Допустим.
- Благодарю покорно.
- Саша придет…
- Нет.
- Что?
Снова перевожу на него взгляд и ставлю точку.
- Я не хочу видеть вас обоих. Уходи.
Поступаю ли я жестоко? Как тварь? Плохая мать? Снова. Все это возможно, но сейчас мне плевать. Раз им на меня тоже, разве должно это стать причиной для волнения, да?
Хватит.
Сейчас мне надо подумать о себе. Достаточно раздавать себя на людей, которые это не ценят. Даже если это твои самые близкие люди…