«Снежная королева моего нутра»
Никита; восемь месяцев спустя
Прошло восемь месяцев с тех пор, как я видел ее в последний раз.
Тяжело вздыхаю и слегка прикрываю глаза, чтобы вытащить образ из своей памяти. Но нет. Не тот, где она лежала на больничной постели и не хотела даже взглянуть мне в глаза. Этот образ причиняет буквально физическую боль, а я уже болею.
Хочу спокойствия.
Поэтому вспоминаю совсем иное. Где Талия улыбалась…
Это был юбилей моего клуба за месяц до того, как все рухнуло…Я приехал домой на несколько часов пораньше. Мне нужно было решить кое-какие дела, и я заперся в кабинете. Откровенно говоря, тогда я общался с Павловым, о чем сейчас, конечно же, бесконечно жалею. Может быть, мне стоило притормозить и подумать, а не просто ли так жизнь отводит? Она отводила много раз. На первую нашу встречу я не успел из-за того, что сломалась тачка. Новая, а заглохла! Прямо посреди леса, и, как назло, на оживленной трассе ни одного попутчика. Меня подобрали, когда уже поздно было…
Вторая встреча сорвалась еще по более тупой причине: я попросил Ли сесть за руль, когда мы выезжали из ТРК, в котором выбирали дурацкие обои. Хотели обновить интерьер в одной из наших квартир, где собирался жить Сашка, когда ему исполнится восемнадцать.
Она стукнула на парковке машину.
Вот так банально. Казалось бы, да? Как можно попасть в аварию на гребаной парковке?! Это же просто немыслимо! О чем я, разумеется, повторил ей тогда раз, наверно, сто. Тысяч. Кричал…сейчас я об этом тоже жалею, но сорваться на встречу уже было нереально. Водитель второй машины оказался какой-то слишком борзой бык. Я чуть ему морду не разбил, когда он начал говорить моей жене, употребляя слова «сосать», «права», «купила» в одном предложении.
Естественно, я отменил встречу. Злился дико! Мы сильно поссорились, а Павлов улетел в Европу.
После этого долго мы не могли сконнектиться из-за его «обиды», блядь, а потом из-за разницы в графиках. Тот вечер стал первым, когда нам удалось нормально поговорить по видеосвязи.
Я был счастлив.
Один из самых перспективных бойцов пошел со мной на диалог, в деле наметился прогресс, но когда я вышел из кабинета, все это счастье осталось там.
Потому что было другое.
Как сейчас помню…Талия стояла в нашей спальне. Приглушенный, интимный свет освещал ее смуглую кожу. Волосы темной копной ниспадали на плечи. Тонкую талию обнимал шелк цвета молочного шоколада…а как от нее пахло…Мой любимый парфюм, где в балансе было все: перчинка, сладость, свежесть. Желание и бесконечная любовь…
Я смотрел на нее и не мог поверить, что мне так повезло. Последние полгода нашей жизни стали сложными — это правда. Талия перестала выступать, и разлука со сценой давалась ей сложно.
Но в тот вечер…я помню, как она заметила, что я смотрю на нее. Как она обернулась и улыбнулась мне со словами:
- Ты чего так смотришь, Ник? Будто видишь меня впервые…
А я не знал, что ответить. Потому что нет, разумеется, я вижу тебя не впервые, просто бывают такие моменты, когда на тебя резко накатывает с ног до головы осознание абсолютного счастья.
Это был тот момент…
Не знаю, как я заставил себя выйти тогда из дома. Не помню, как провел официальную часть мероприятия, но я хорошо помню, что больше всего на свете хотел одного: поехать домой со своей женой и остаться с ней наедине. Желательно, на пару дней. В постели. Ее голую хотел, и это все, что меня волновало…
Мы добрались до дома кое-как, а если честно, то откровенно плохо. Я почти взял ее на заднем сидении арендованной машины, и лишь одно остановило: ее могли увидеть! Или услышать! Что угодно было неприемлемо. Никто не украдет у меня даже частичку моей жены.
А теперь ее нет совсем, и это пиздец сложно…
Тру глаза, беру стакан с соком и киваю пару раз Павлову. Мы в ресторане, о чем-то говорим, а я нихрена не слышу.
Мои мысли не здесь.
И даже не на Насте, которая сидит рядом и долбит меня таким откровенным взглядом, что хоть вешайся. Точнее, вешайся, конечно, если тебя хотя бы на секунду зацепит.
А меня не цепляет.
На моих руках остатки аромата Талии, который я, как маньяк, каждый день наношу на подушку.
Мне одиноко.
Без нее будто сердце вырвали, и я брожу кругами, как бездомный пес…
Она не разрешает мне приезжать, хотя я пытался. Сразу узнал, где она, притащился, но поцеловал ворота. И до свидания.
Она ко мне не вышла.
Вот такое вот наказание: лишить себя по всем фронтам. Мы условились, что я не буду приезжать, чтобы не нарушать ее спокойствие, но она должна отвечать на мои звонки. Она этого не делает — спойлер. Раз в неделю только и наш разговор больше похож на короткий рапорт. Талия отвечает на мои сообщения, но в них тоже жизни меньше, чем в костях на дне гроба, похороненного лет двести назад. Талия общается только с Сашей, и то…редко. А вот мы с ним потеряли контакт. После ее отъезда сын не обвинил меня ни разу прямо, но я читаю его осуждение в каждом взгляде. Или оно надуманное? Просто я сам себя осуждаю? Не знаю…
Блядь, как все сложно стало вдруг…мне остается только надеяться, что она вернется. Откроет входную дверь и просто улыбнется, хотя бывает, что я теряюсь, а реальность накладывается тяжелой плитой сверху: не вернется, не улыбнется, и ничего уже не будет, как раньше…
И мне плохо. Мне одиноко, сложно. Я так хочу услышать ее голос, как раньше слышал.
Забавно, да? Мы столько не понимаем в этой жизни. Столько всего воспринимаем, как должное.
Я воспринимал. В какой-то момент Талия стала для меня частью меня самого, а значит, я никогда не потерял бы ее. Но я потерял. Просто…по глупости. В поисках острых ощущений, разнообразия…зачем мне все это было нужно? Я даже не смогу ответить на этот вопрос сейчас. Дикий стыд перед супругой, ненависть к себе за ее слезы — это крутой антидот, а наше расставание на восемь месяцев — окончательный разрыв.
Или почти.
Но я не хочу об этом думать.
- Ник, ты здесь вообще?
Павлов издает тихий смешок после того, как пару раз щелкает перед моим носом. Нет, я не здесь. Я далеко. Там, где мне теперь будто бы и нет места совсем…
- Да, прости. Сложная неделя.
Он кивает, делает глоток апельсинового сока и говорит что-то о рекламе. Мне так похуй…
Я покручиваю в руках телефон, на который смотрю с надеждой, что получу заветное сообщение. Всего пара слов, и я клянусь, сорвусь с места! Но он, конечно же, продолжает молчать…
Жестокая сука…
Это моя вина́, но она — самая жестокая сука из всех.
- Ого…
От мыслей, за которые я себя потом тоже ненавидеть буду, отвлекает Павлов. Выдыхает с таким восторгом, что просто невозможно не обратить внимания! А смотрит за спину…что там? Очередная? Павлов любит женщин, но постоянной не имеет. Наверно, я мог бы быть таким? Только я связан. Жалею? Нет. Сейчас только да, иногда, когда ярость и бессилие окончательно вырубает какие-то рычаги в башке больной.
Но в основном...нет, я не жалею. Я хочу обратно домой, где тепло, светло, и есть моя женщина.
Я так устал по тебе скучать…
Вздыхаю и оборачиваюсь, просто чтобы отвлечься, но в следующий момент застываю. Прямо посередине зала ресторана стоит она.
Как видение.
Из гребаного, влажного сна/кошмара, которые мучают меня почти каждую ночь.
Талия появляется невероятно красивая, она целует меня, обнимает, но дальше смеется и говорит, что никогда меня не простит. А потом уходит.
Я снова сплю?
Хочется ущипнуть себя, как в детстве мать советовала, да только как пошевелиться? Я будто онемел. Мозг застыл, руки не слушаются, только сердце в груди тарабанит.
Какая же она красивая…
Если это сон, то хер с ним. Я готов пройти через это еще тысячу раз, чтобы видеть ее перед собой, как будто это снова моя реальность…
Талия почти не изменилась. Ее упругие кудряшки, как в ту ночь, разбросаны по плечам, на которых есть только тоненькие бретельки платья. Это платье вообще?! Сука, бесит! Потому что нет. Откровенный наряд из красного шелка струится по телу, как вторая кожа, а мне дыхание перебивает…
Боже, как я ее хочу.
Снять эти бретельки, а лучше разорвать их, чтобы она никогда не одевалась так больше. Только для меня.
Черт, у нее грудь стала больше, или мне кажется?! Блядь…
Талия осматривается так, словно кого-то ищет. У меня сердце замирает, когда я ловлю ее взгляд. Неосознанно подаюсь вперед, хватаясь до белых костяшек за спинку стула. Она тоже застывает на мгновение, и мне будто бы кажется, что я слышу, как стучит ее сердце.
Оно тоже скучало…
Но это лишь мгновение, после которого все рушится. Талия коротко смотрит на Настю, на ее губах появляется ядовитая ухмылка, и она идет в нашу сторону.
Блядь…
Хуже встречи не придумаешь. Если это реальность, само собой. Потому что в какой-то момент мне кажется, что так просто не бывает. Почему сейчас? Почему не час назад или не часом позже?! А именно сейчас! Когда я нахожусь рядом с причиной, почему моя девочка уехала.
Стоп. Она не знает, что это Настя…
Как тупо…ты забыл, что рассказал ей? Она сестра Павлова, не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Талия все знает. Судя по ее взгляду: она знает все…
Блядь…
Она останавливается неподалеку, и я жадно ловлю запах ее парфюма. В голове происходит взрыв, в сердце еще один, и последний, как контрольный, в паху.
Так близко, но так далеко…почему мне кажется, что она настолько далеко от меня, если я могу протянуть руку и коснуться? Почувствовать тепло? А будто бы можешь, ага…За все в жизни рано или поздно приходится платить, и это моя плата.
Кошмарам свойственно сбываться?…
- Здравствуй, Петров.
Проглатываю сухую таблетку, но сказать в ответ что-то? Не смогу. Поэтому просто киваю, а сам жадно поглощаю каждую частичку ее образа.
Какая же ты красивая…
Мы молчим. Просто смотрим друг на друга, и я так хочу рассказать ей обо всем! Что было вне ее присутствия. И о том, как люблю. И о том, как скучал. Что я все понял! И как я виноват…
Талия, я так перед тобой виноват. Прости меня. Пожалуйста…
Но я молчу. Она тоже.
Когда я видел ее в последний раз, то в глазах у моей девочки застыла боль и слабость, а сейчас? Там горит огонь отмщения. И я знаю, могу сколько угодно уговаривать себя, но я знаю, что время моей расплаты пришло.
Оно пришло, когда она уехала. Просто долгая пытка…нет, не заканчивается. Переходит на новый уровень…
- Твой помощник сказал, что ты здесь, - говорит она наконец, потом издает короткий, саркастичный смешок, - На деловой встрече.
Ли небрежно касается взглядом Насти, потом Павлова, а тот сразу оживает. Пока я все еще не могу прийти в себя…
- Добрый день, - тянет он мягко, встает и протягивает руку, - Меня зовут Роман.
Талия не отвечает на его жест, только поджимает губы и коротко представляется.
- Талия.
- Талия? Какое...
- Дайте угадаю. Необычное имя?
- Точно. И очень красивое. Под стать его владелице.
Буквально рычу, бросаю на него предупреждающий взгляд, но быстро теряю всякий интерес. Снова обращаю все свое внимание на жену…
- Ты здесь…
- Да, Петров. Я здесь. Прости.
Прости? За что? Талия говорит с явным сарказмом, и я хочу выяснить, но наш разговор снова перебивает Павлов. Сука! Распустил слюни…
- Простите, но…Талия? Разве не так зовут твою жену, Петров? А столько прятал…
В ее глазах на мгновение возникает что-то похожее на удовлетворение, а потом она улыбается.
- Неужели. Ты обо мне рассказывал?
Перехватывает дыхание. Что за бред! Естественно, я о тебе рассказывал!
- Впрочем, неважно, - хмыкает, - Я как раз по этому поводу пришла, дорогой.
- Когда ты вернулась?! - перебиваю, словно на подсознании тяну время.
Знаю, к чему этот разговор приведет, так?
Нет-нет-нет. Я хочу оттянуть! Или что я делаю вообще?!
- Пару дней назад.
- Почему ты мне не сказала? - вопрос срывается тихим шепотом, а она достаточно долго смотрит мне в глаза.
И ее бесит то, что она там видит.
Талия резко поднимает глаза, притворно-сахарно улыбается Павлову и говорит.
- Вы можете не запоминать мое необычное имя. Мы с вами едва ли когда-нибудь будем общаться. И слава богу, конечно.
Рома тут же роняет брови на глаза, но Ли это не останавливает. Она у меня смелая. До конца переть будет…
- Петров изменил мне с малолетней блядью, которая шьет трусы, - ее взгляд переходит на Настю, а ухмылка становится ядовитей, - Кстати, о ней…
- Замолчи…
Настя шепчет, схватившись за края стола. Глаза в тарелке, губы побелели, словно от страха. Я этого не понимаю, если честно, но мне плевать. Смотрю на нее коротко, сам снова на Ли сосредоточен до последней запятой.
Что она делает?...
- Что так? Когда ты пришла в мой дом расставлять акценты, ты не особо-то следовала своему собственному совету…
Павлов медленно переводит взгляд на свою сестру, а у меня сердце замирает. В смысле пришла в наш дом?! Какие нахер акценты?!
Ли тихо усмехается.
- Впрочем, это уже тоже неважно. Единственное, я надеюсь, что вы больше не станете протягивать мне руку, Роман. Я не собираюсь пачкаться в вашей грязи, и возможно, это неправильно. Вы всего лишь ее брат, в конце концов, но, простите. Для меня это не имеет значения. Вы оба мне противны. Одна ДНК все-таки, и одна семья, в которой воспитывают дешевых шлюх, а они потом лезут в чужую семью и еще имеют наглость заявляться в дом, где живет эта семья, и лить грязь на женщину, что, по сути, ничего плохого тебе не сделала. Просто была идиоткой и вышла замуж за козла, но все мы не без греха? Правда же, Настюша? Ай, ладно. Снова неважно. Просто посидите, пожалуйста, молча, а если мы где-то столкнемся, сделайте вид, будто мы не знакомы. Я именно так и поступлю, тоже не держите зла.
Над столом воздух настолько напряжен, что если зажечь спичку — бахнет сто процентов!
Я медленно поднимаю глаза на жену, а она свои на меня наоборот опускает. Выглядит стальной. Холодной, далекой, ледяной. Но королевой…гордой, ледяной королевой всего моего нутра, даже если дальше будет то, чего я страшусь сильнее всего…
- Вчера я подала на развод, Никита. Пришла, чтобы это сообщить и сказать: я вернулась, и я забираю трешку в центре. Это не обсуждается. Не пытайся со мной поговорить, моего решения ты не изменишь. Отныне все разговоры через адвокатов, вот его контакты.
Она достает из сумочки небольшую визитку и кладет на стол рядом с моей рукой.
- За все спасибо, все было очень вкусно, но на этом финита. Я тебя ненавижу и никогда не прощу за эту дешевку, но надеюсь, что она также талантлива в койке, как в пошивке своих дизайнерских трусов. Счастливо оставаться.
Талия поворачивается, откидывает свои волосы и уходит. Из-за толщи воды слышу, как Рома рычит:
- Я сейчас не понял...это что за хуйня...
А мне насрать. Я не слушаю. Мне удается вернуть контроль собственному телу, вскочить так резво, что стул падает и бьется о пол спинкой, но какая разница? Правильно. Мне на все насрать сейчас.
Я бегу за ней следом. Как бежал сотню раз до этого в своих кошмарах...