«Это карма»
Талия
- …она такая маленькая.
Саша улыбается, сидя рядом с сестренкой. Она насмерть схватила его указательный палец, дергает ногами, улыба-а-ается в ответ…
А у меня сердце поет.
Не знаю, как это описать. Горячее сердце, отсутствие мыслей. Нет сейчас никаких сожалений, никаких тревог, никаких забот. Нет боли и разочарование! Я просто сижу в кресле напротив своих детей и смотрю на то, как они впервые общаются и…и чувствую любовь.
Никто не знает, что такое любовь. Каждого спроси, разное назовут. По факту, ты и за сто лет не разберешь, что же это такое? Но для меня сейчас будто все тайны мироздания открываются. И как же я их люблю…люблю, потому что дышу, потому что живу. Нет меня без этой любви. Что правда, то правда. Без любви нас действительно нет, но любовь может быть разной. Плевать, что с какой-то не сложилось, главное, что сложилось с этой: любовь к детям — вечна. Она все прощает, принимает и готова бороться.
Саша сильно облажался, но мне плевать. Он — мой ребенок, а значит, я забываю…забываю и отпускаю, так что дышать становится проще. Некоторую обиду внутри себя носить сложнее остальных. В моем случае, обида на сына — это то, что тянет вниз. Что касается его отца? Тут все иначе.
Слегка морщусь.
Конечно, мне бы хотелось, чтобы все было иначе. Более полно, что ли. Более целостно. Как раньше. Хотелось бы, чтобы Никита тоже был тут, чтобы сидел рядом, чтобы гладил мой живот во время беременности и возил меня в лес понюхать воздух. Да! Мне бы хотелось…но по итогу сейчас не очень-то и больно. Не очень-то и надо.
Дети важнее мужика.
И я. Я! Что самое важное — на первом месте. Не его нужды, не его надежды, не его гребаная любовь, а я.
Мне сейчас хорошо и абсолютно плевать, что он подумает и почувствует, когда узнает.
- Ты действительно ему не говорил? - спрашиваю тихо, Саша бросает на меня взгляд, немного хмурится, но сразу возвращает улыбку и все свое внимание сестренке.
- Нет, мам. Ты же меня просила.
- Наверно…было сложно молчать?
Жмет плечами.
- Относительно.
- Что это значит?
- Когда вернулся от тебя, он мне миллион вопросов задал.
- Ммм…
- Я сказал, что с тобой все нормально. И все.
- Я верю тебе.
- Хорошо, потому что так и было…
Замолкаем.
Слышу в голосе Саши легкую обиду за мое недоверие, но он не спешит меня обвинять. Все понимает. А я вижу…вижу же, что его что-то волнует, поэтому дело совсем не в том, что я ему не доверяю. Наверно, даже если бы я не видела сегодня Никиту, то поверила бы сыну.
Это на низких вибрациях. Понимаете? Если у вас есть ребенок, то да. Понимаете. Просто внутри тебя что-то бьется и чувствует…
Но что тогда волнует Сашу?
- Хочешь о чем-то поговорить?
Саша снова поднимает на меня глаза. На этот раз он дольше не отводит их, и я буквально слышу, как внутри него происходит борьба. Поэтому да. Он хочет…
Двигаюсь ближе, опираюсь локтями на колени и киваю.
- Саш, ты можешь со мной поговорить…
- Да, - усмехается и смотрит на Анечку, - Знаю.
- Но не станешь?
- Не знаю как начать.
- Мне не давить?
- Дело не в этом.
Сын вздыхает, откидывается на спинку дивана и опять смотрит на меня. На этот раз прятаться он не собирается, хотя продолжает трогать сестренку за животик. Хмурится. Подбирает слова…
- Ты не давишь.
- Саш.
- Ладно… - шумно выдыхает и кивает раз, - Я теперь тебя лучше понимаю, мам.
Не понимаю…
- Что? В смысле?
- Помнишь Галю?
Его девушка. Да. Они встречаются с четырнадцати лет, я знаю ее родителей, и с ее мамой мы, можно сказать, подруги. Все рассчитывали, что они поженятся, но судя по горькой улыбке…
- Саш, что случилось?
Сын прикрывает глаза и издает тихий смешок.
- Говорят, это карма? Наверно.
- Саш, я тебя не…
- Застукал ее.
Деревенею, а у самой глаза на лоб лезут. В смысле?!
Сашу мой вид смешит. Он откидывает голову назад, а Анечка ему, конечно же, пытается отвечать.
Умилительно.
В теории.
Точнее, конечно же, да, но не сейчас. Я продолжаю хмуриться и смотреть на сына, а он улыбается Ане…
- Ты мне улыбаешься? Тоже надо мной смеешься?
- Саш…
- Да ничего, мам. Это реально была карма, - сын смотрит на меня и отгибает уголки губ, - Все, похоже, циклично. Что миру отдаешь, то и получаешь.
- Умная мысль.
- Нашел в интернете. Так что нет, я у тебя не стал внезапно гением и…
- Господи, прекрати! Ты очень умный мальчик…
- Мам…
- Что произошло? - спрашиваю шепотом, а он трет лицо и вздыхает.
- Ну…все стандартно, полагаю. Я пришел к ней после тренировки, а она садилась в тачку к какому-то мудаку.
- Может быть, это просто…друг?
- Нет, мам. Не «может быть». Я тоже так вначале подумал. Ждал ее…как оказалось, со свидания.
- Что она сказала?
- Ничего приятного. Мол, она устала собирать меня после боев, устала от синяков и разбитых губ. Устала постоянно бояться…
Мне эти чувства знакомы, конечно, но…
- Но это была только вершина Айсберга, мам, - хмыкнул он, - Потом полилась правда. Ей стало со мной «скучно», а он взрослый, интересный и все прочее. Я же тупой боксер, который может только махать кулаками.
- Она не должна была так говорить.
- Почему? Это ведь правда…
- Это неправда. Свое бл…кхм, поведение нужно вывозить самой, а не сбрасывать на партнёра.
- Это папа и сделал?
Сделал ли?...
- Нет, - тихо говорю и отвожу глаза в сторону окна, - Он сказал, что это его вина.
- Так и есть.
- Тогда почему в твоем случае иначе?
- Потому что я бы рад сказать, что она, овца такая, продалась за бабки, но это бред ведь. У меня есть деньги. У него машина? И у меня будет через пару месяцев. Квартиры. Деньги. Подарки. Да и у нее все это есть, родаки ведь богатые…дело не в этом. А во мне. Я…
- Саша, прекрати! - говорю строго и серьезно смотрю ему в глаза, - Она просто…
- Знаешь, что я понял?
- Что ты понял?
- Что нет ничего важнее верности. Отец здорово обосрался…
Саша отгибает уголки губ и смотрит на малышку, но она только улыбается. А он все равно шепчет…
- Прости, радость. Хорошо, что ты пока не понимаешь, у меня будет время привыкнуть…
Я улыбаюсь. Это снова трогательно, хотя ситуация меня волнует гораздо больше. Мы с сыном снова смотрит друг на друга, и он говорит тихо.
- Красивых много, а верных — единицы. Которые не бросят тебя никогда, не предадут и не обманут. Он знает, что облажался…
- Саш…
- Нет, я не стану просить за него. Ты правильно сказала: за свое поведение самому нужно ответственность нести. Это же касается твоих поступков. Он сделал выбор, пусть вывозит теперь сам.
Последние слова он говорит с жестким нажимом в голосе, в котором я…да, узнаю Никиту. Он воспитал принципиального сына себе на голову. Саша любит отца, но это не дает ему никаких привилегий. Может быть, даже наоборот…
Рада ли я? Только в том ключе, что сын, хоть и сквозь неприятные, болезненные удары судьбы, но сам разобрался, где правильно, а главное, как правильно. Это ценно…
- Хочешь ее подержать? - спрашиваю, чтобы сменить тему.
Знаю по себе, что измены обсуждать — не самое приятное дело, особенно если она свежая. Мы еще поговорим, я точно знаю. Еще поговорим…просто не сейчас. Когда он будет готов.
Саша бросает на дочку испуганный взгляд и отшатывается от нее, мотая головой.
- Ни за что! А если я ее уроню…
Смеюсь. До чего забавные эти мужчины. Притом в любом возрасте.
Встаю, поправляю домашнее платье, а потом подхожу к своим детям, поднимаю Анечку на руки и смотрю на сына.
- Руки сложи лодочку и держи головку.
- Слишком много действий! Мама, нет!
- Ничего слышать не хочу.
- Но…
- Держи ее крепче, вот и весь рецепт.
У Саши нет выбора. Он вздыхает, но складывает руки, как я, а потом принимает ребенка. Весь сжался, дыхание задержал, глаза на выкате. Кажется, его сейчас от перенапряжения инсульт разобьет в столь юном возрасте, но ничего. Ничего…пусть учится.
Сажусь рядом с ними на диван, а потом достаю телефон и киваю.
- Сфоткаю вас.
Саша лишь на мгновение бросает на меня взгляд, снова его опускает на сестренку, в которую вцепился насмерть.
Ха! Это действительно так смешно…боже!
Не могу…
Заливаюсь, Анечка пытается тоже, а на сыне лица нет. Она дергает ножками, тянет ручки в стороны, поэтому Саша сосредоточен до предела в страхе пропустить момент, когда что-то пойдет не так.
- Улыбнись немедленно!
- Мама, блин… - рычит, а я щелкаю.
Лучшая фотография.
Лучшая в моей галерее…
- Поставлю на заставку, - важно заявляю, откидываюсь на спинку дивана с улыбкой, - Все завидовать будут, какие у меня детки шикарные.
- Смешно. Очень. Я оценил.
А я молчу. Не реагирую. Сейчас происходит легкое замещение нужных мне воспоминаний, вместо которых до сих пор был пробел, от которого мне на душе мерзко и гадко.
Никита ни разу не держал нашу дочь на руках; он не радовался ее рождению; он с ней не общался. И да, я в курсе, что я сама великий зодчий всего этого дерьма. Это же было мое решение — смолчать и сбежать, правильно? Правильно.
Я принимаю ответственность за свой выбор и свои поступки, но мне бы хотелось иметь хотя бы одну картинку в голове, где он держит дочку на руках; радуется ее рождению; общается с ней.
Саша сильно похож на Никиту. Это не одно и то же, само собой, но лучше так, чего полная пустота. Чисто для успокоения своей совести, перед тем, как я услышу кучу дерьма и обвинений от Петрова.
А это будет большая куча.
Стоит ему узнать — она достанет до неба…
Никита
Сегодня был очень тяжелый день. После встречи с женой, все о чем я мог думать — это она. В ресторан не возвращался. Когда смог очухаться после его мастерского, сука, хука и удара своей острой коленкой между ног, сразу прыгнул в тачку и поехал на встречу с адвокатом.
Потом со вторым.
И с третьим. Ну так, на всякий случай.
Каждого я, можно сказать, нанял. Точнее, это как бы конкурс. Они получили у меня задания придумать филигранные способы сохранить брак и не дать Талии нагнуть меня в этом плане.
В любом — пожалуйста, но никакого развода не будет! Хер! Я ее никуда не отпущу! Все понимаю. Нет, серьезно, я все прекрасно понимаю: ситуацию сам закрутил, сам развил, сам в ней погряз, а теперь несу последствия. Но они слишком тяжелые! Так что нет. Нет-нет-нет! Талия — моя жена, моя женщина, моя любимая. Это ничего не изменит! Любые условия готов принять, но не развод. Неокончательное разделение надвое без права на прощение…
Поэтому потом я поехал в ЗАГС. У меня много знакомых и найти нужного не составило труда. За небольшое вознаграждение ее заявление «потеряли».
Первые шаги сделаны.
Теперь нам надо поговорить.
Задумчиво покусываю губу, стоя перед шкафом. Галстук — в жопу галстук! Откидываю его на кровать и хмурюсь. Телефон звонит уже миллионные раз за последний час, и если бы это были дела…
Нет.
Это звонит Настя.
Какого хуя ей от меня нужно?! Восемь месяцев она не дает мне покоя, мать твою перемать! Сколько ей нужно повторять одно и то же? Я в душе не ебу. Такое ощущение иногда складывается, будто я со стеной общаюсь. Вроде была умной бабой, а как Талия уехала, и она об этом узнала, как с цепи сорвалась. Завалилась ко мне через месяц после этого и начала намекать на свидание.
Свидание, мать его! Совсем баба ебнулась.
Пошла далеко и надолго. Жестко. Это я умею, если нужно…
А нужно было раньше, придурок мордатый. Пошли ее раньше, бед бы сейчас не знал!
Рычу в раскрытые ладони. Завтра еще с Павловым разбираться. Не думаю, что он будет сильно рад, и это светит разрывом контракта? Интересно, он на это пойдет? Ай, похуй. Сейчас мне уже, честно, насрать. А если совсем откровенно, то из-за сталкинга его сестрицы я уже пару месяцев подумываю выступить инициатором этого самого разрыва.
Может быть, так нужно было поступить сразу…
Слишком много завязано на нем, я это понимаю. По бабкам просяду жестко, но…черт, стоят ли бабки моей семьи? Определено нет.
Прикрываю глаза.
Башка квадратная. Из нее не выходит образ моей женщины, которая так сильно дразнит все рецепторы, даже будучи призраком моих воспоминаний! Что хоть на стену лезь…
Член больно давит в ширинку.
Блядь.
Я сегодня снова врукопашную. И кому не скажешь, ржать буду пиздец! Что я не просто забыл, что такое секс, так еще и дрочу в душе по несколько раз, как гребаный школьник.
Ооо…
Убейте меня.
Этот гребаный секс того вообще не стоил. Вообще! Как же я жалею…как я жалею, что выпил слишком много, что повелся, что общался. Настя — не Талия. Меня к ней не тянет так, как тянет к жене. Я ее не люблю. Тупая физика, реакция тела, которое я вовремя не смог остановить.
Как в омут с головой.
И ничего после, кроме отвращения к себе…
Надо было быть сильнее. Как теперь все исправить? Как изменить? Как сказать, а главное — как донести до Талии, что я действительно жалею. Я в разговорах ни разу не Пушкин. Скорее гопник с района, который не бэ, не мэ, не кукарэ.
Твою мать!
Какой же я все-таки мудак…
Прижимаюсь горячим лбом к ледяному зеркалу и дышу через раз.
Может быть, ее нужно отпустить? Она заслуживает больше безвольного ублюдка, который не смог вовремя остановиться? Флирт — это флирт. Херня. Просто улыбки и слова, но дело…я не должен был доводить до дела. Сам ходил по лезвию ножа, сам опростоволосился, а теперь…теперь чего я от нее жду? Чего требую? Что она меня поймет и простит? А сам бы я понял и простил?
От одной только мысли, что моей Талии касаются чужие руки, в жилах кровь стынет, а в сердце бьют так, как меня никогда не били. Учитывая, что били меня много.
Нет.
Это гораздо хуже и…сука! Чего я теперь от нее жду?! Я никогда не был мужчиной мечты, но я был верным. Теперь нет и последнего. Понятно, почему она хочет уйти…
От мыслей отвлекает хлопок входной двери. Малодушная надежда проскакивает в сердце, будто бы не было всего этого дерьма, и это Ли пришла с работы домой. Или из магазина. Или…сука, откуда угодно! Но она пришла. Сейчас поднимется, зайдет в спальню и мягко улыбнется мне…
Я даже смотрю на дверь, будто бы она действительно сейчас зайдет, но нет. Тихая, пустая темнота, а не моя жена…
Сашка, наверно, вернулся…
Прикрываю глаза, резко отрываюсь от зеркала и открываю шкаф. Не смей сопли развешивать! Все стоящее дается очень и очень сложно, а моя жена стоит того, чтобы я не себя жалел, а боролся.
Но…
Замираю.
Стоп.
Что-то не так.
Дергаю вешалки, дыхание перебивает тут же.
Не так! Ее вещей нет! Ее…
Какого хера?!
От злости рычу, срываю свои костюмы в надежде найти одежду Талии. Она здесь есть, да, но не ее любимая. Того, что моя жена забрала бы в первую очередь — она и забрала.
Нет-нет-нет. Не могла. Я сменил замки после того, как вернулся где-то месяц назад домой, а дверь была открыта. И я мог бы свалить на сына и его подростковую забывчивость, если бы в прихожей не стояли огромные, лысые мужики из охранного агентства. И растерянный Саша. Сработала сигнализация, приехал наряд. Сын знает код, он ее и выключил, но наряд уже приехал, а значит, это не была ошибка.
К нам кто-то забрался.
Блядь…
Значит. Нет, она не могла. А значит…это Саша…
Сука!
Чувствую себя обманутым и преданным. Резко разворачиваюсь и быстро покидаю спальню, сбегаю по лестнице и сталкиваюсь с сыном. Он, как ни в чем не бывало, жрет колбасу из упаковки. Да, теперь мы так живем.
- Ничего не хочешь мне сказать, сына?!
Саша замирает. Потом медленно поворачивается и хмурится.
Так сильно Ли напоминает в этот момент…если ее застукать за поеданием плюшек, она выглядит так же очаровательно. Сейчас меня это только сильнее бесит!
- Ты забрал ее вещи!
Саша проглатывает кусок, еще пару мгновений смотрит на меня, а потом жмет плечами и отворачивается к холодильнику.
- Да, забрал.
- Зачем?!
- А ты хотел, чтобы мама голой ходила? - бросает на меня скептический взгляд.
Нет, сука! Я хотел, чтобы она вернулась и…и…блядь!
Не нахожу слов. Злюсь еще больше, даже рычу! Саша в ответ цыкает.
- Прекрати истерить.
- Прекрати…какого черта?!
Подлетаю, вырываю у него колбасу и разворачиваю на себя, сжимаю предплечья.
- Я думал, что мы заодно! Я думал, что ты тоже хочешь, чтобы мама вернулась домой!
- Блядь, ты серьезно?
- Не матерись!
- И это ты мне говоришь?! - сын со злостью сбрасывает мои руки и рвет колбасу на родину, - Взять ее вещи в заложники — это твой план по сохранению вашего брака?!
Открываю рот.
Что ответить — без понятия. У меня нет никакого плана! Я растерян и абсолютно не понимаю, что мне делать.
Саша это знает. Или нет? Или ему насрать.
Он рычит.
- Тогда у меня для тебя новости: дела у нас хреновые! Вещи ее не задержат в этом доме! Они даже не заставят ее вернуться и…
- Но это не значит, что нужно помогать ей отсюда уходить!
- Это я ей помогаю?! Просто напоминаю: не я трахал суку на стороне.
Морщусь.
Он прав…
И на этот раз Саша точно это знает.
Хмыкает, достает еще и сыр, а потом бросает на меня взгляд, полный осуждения.
- Мне начинает казаться, что половым путем передаются не только болезни, папа. Но и моральная инвалидность!
- Это здесь при чем?!
- Да притом! Твоя сука знала, что ты женат! Ей было плевать. Ты ее жахнул и уже тебе плевать на собственные правила! Где мужик, который учил меня нести ответственность за свои поступки?!
Стыдит меня?! Вот же гаденыш!
- Ты как с отцом разговариваешь? - выпаливаю, он хмыкает.
- С отцом я всегда разговариваю нормально. Когда снова его встретишь, передай, что в нашем доме вместо него поселился какой-то говнюк, который пытается обвинить меня в собственных ошибках! А еще орет за то, что я матери помогаю!
- Я не…
- Все. Устал. Пожру, доделаю уроки и спать. Этот разговор себя исчерпал.
С Сашкой явно что-то происходит. Он раньше мог ввернуть словечко, но сейчас…я уже давно не слышу веселого смеха, не вижу улыбок, не замечаю, как он зависает в телефоне и улыбается, как дурак. Саша все чаще дома. Последние пару месяцев вообще постоянно.
Что-то явно случилось…
Я сваливал все на наш разлад с Ли, пытался как-то его растормошить, но нет…дело не в ней. Не в ней же?
- Саш, у тебя что-то случилось?
- Что? - морщится.
Но я по взгляду сразу вижу: случилось.
- Саша, - цепляю его за руку, он ее рвет.
- Что тебе надо?!
- Я хочу знать, что происходит! У тебя проблемы?! Ты же знаешь, что всегда можешь…
- С этим ты мне не поможешь.
- Почему это?
- Потому что ты не поймешь.
Что за интонация такая? И что за взгляд загнанного зверя? агрится на меня! Вы посмотрите…
Чувство вины, конечно, накатывает, но…
Я вдруг хмурюсь. До безумия знакомый запах бьет в рецепторы, и мне хватает всего пары мгновений, чтобы срастить…
- Почему от тебя так пахнет?
Саша ловит ступор, потом уточняет.
- Па-пахнет?
- Детской присыпкой, Саша! Я чувствую запах детской присыпки!
Сын нервно усмехается.
- Ты спятил?!
И да, я мог бы точно сказать, что я спятил, если бы не одно «но». Глазки у Сашки начинают бегать, а губа нервно поджимается.
Что за…
Расширяю глаза. Горло сохнет моментально, а язык — наждачка.
- Саша…Саш, сына, не говори, что Галя…
Что? Родила ребенка? Бред. Если бы она была беременна, у нас уже состоялся бы разговор с ее родителями.
Замолкаю.
Саша усмехается.
- Ну? Договаривай.
Сученыш. Все понимает.
- Я точно чувствую запах детской присыпки. Я его ни с чем не перепутаю! Ты мне ее в детстве прямо в морду выдул. Всю пачку.
- Говорят, рак мозга сопровождается нюхательными галлюцинациями.
- Нюхательными?! Обонятельными!
- Супер! Значит, рака мозга нет. Ты просто спятил.
Сын закатывает глаза, разворачивается, чтобы уйти, но я замечаю на кончике уха…доказательства!
- Ха! - провожу по нему пальцами, на который остается детский, белый тальк.
Показываю раскрытую ладонь сыну.
- Что на это скажешь?
- Лапы у тебя здоровые. Хорошо, что ты ими меня никогда не бил.
- Чую, надо было…
- Поздно.
- Саша, это серьезно и…
- Да господи! Нет у меня ребенка!
- А у кого есть?
Саша открывает рот, чтобы ввернуть очередную едкость, но ничего не говорит. Только хмыкает и уходит, оставляя меня в полном замешательстве, и чтобы из него вообще выхода не было, на пороге тормозит и бросает через плечо.
- Девушки, кстати, у меня тоже уже нет. Она мне изменила.
Пиздец, приплыли…
Я снова теряюсь и не знаю, что сказать. Понятно теперь, почему я не пойму…
- Не вмешивай меня в ваши с матерью разборки, ясно? - добавляет тихо, - Я тогда встал на твою сторону только потому, что мог понять. Мне так казалось. Вокруг много соблазнов, а ты мужик. У мужиков все по-другому и измены у них тоже другие. Так я думал раньше. Теперь уже нет. Не получается, прости. Ты проебался. Бесишься поэтому, психуешь, дергаешься. Но это карма, и ты проебался, так что сам и разруливай, а меня не вмешивай.
Сашка уходит в свою комнату, оставляя мне море вопросов и гадкое чувство вины. Это ведь правда. Я проебался, поэтому психую. Просто не знаю, как исправить и что теперь делать; от бессилия выхожу из себя. Но кто в этом во всем виноват-то по итогу? Только я…