«У нас родилась дочь»
Никита; ночь, которая изменила все
Моя работа — это вечный шум и вечеринка. Шоу.
Любой спортсмен понимает, что его карьера — штука невечная, и когда придет время, нужно уходить красиво. Я ушел очень красиво, когда после тяжелой травмы не просто встал, но еще и получил свой пояс, но это был нисколько последний, шикарный аккорд меня, как бойца. Это был правильный камень в будущий фундамент всего, что у меня сейчас есть.
Просто не было никогда; только разве это пугает? Может быть, кого-то и испугает, согласен, но не Никиту Петрова. И нет, я не особенный такой, просто очень хорошо помню все, что мне говорил когда-то тренер, и одна из его самых громких цитат было: все стоящее в этой жизни дается непросто.
Я с ним согласен.
Вообще, Иваныч был мудрым мужиком. Он очень многому научил меня, поэтому я никогда не пробовал наркотики и почти не пил. У меня нет ни одной зависимости, включая «ставки» или скорость. Я все делаю по уму, правильно. На работе работаю, а главное — никогда не выхожу за пределы одного стакана за вечер. Для камеры. Это очень похоже на «правило одного бокала» в высшем обществе для леди; ну и не только. Я действую по той же схеме: пью, чтобы не быть белой овцой в стаде черных, а одновременно с этим не выхожу за границы допустимого.
Я никогда за них не выхожу. Это действительно железобетонное правило, которое спасало меня от неприятностей не раз и даже не десять. Много было ситуаций, когда моя трезвость и холодный взгляд на мир, несмотря на широкую улыбку, берег меня от серьезных провалов по всем фронтам.
Помню, как-то один из моих хороших друзей еще во время моих выступлений на ринге, повел меня в казино. Отказать было никак. Генерал все-таки; генералам нельзя отказывать. Так вот. Он был очень азартным человеком и просадил за один вечер несколько миллионов, а я…что ж. Я вынес из казино неплохую сумму, которую потратил на колье для жены. Все потому, что я знаю, что азарт есть у всех, просто не все умеют его сдерживать. Главное — контроль и мера.
Этим правилом я всегда руководствовался и с женщинами. У меня есть одна; любимая и родная. Ее я никогда и ни на кого не променяю, потому что даже спустя столько лет, я действительно люблю Талию. Она, как моя личная вспышка, после которой уже ничего не будет так, как было до нее. Абсолютная и единственная женщина, подлинная и истинная хозяйка моего нутра. Но. Меня окружают женщины, и я не могу отгородиться от них стеной и не общаться. Тут тоже главное мера и контроль, поэтому за весь свой брак я никогда не позволял себе лишнего, а когда чувствовал, что лишнее позволяют с той стороны, тут же отсекал.
До Насти.
Я не знаю, что в ней особенного, но часто чувствую, что с ней я позволяю себе чуть больше, чем с остальными. Где-то улыбнуться, где-то ответить на флирт. Как танец на острие ножа или прогулка по тонкому льду. Игра. Я знаю, что это все не зайдет дальше глупых разговоров и взглядов, но я продолжаю играть. Лишь немногим отпуская собственный поводок в своих руках чуть дальше, чем это было позволено дальше.
По крайней мере, так мне казалось.
Это была потрясающая ночь. Мы с Павловым наконец-то пришли к единому мнению, мои юристы приступили к подготовке контракта. Перед глазами — золотые горы и перспективы, а еще это потрясающее чувство, как я совсем скоро задавлю всех своих конкурентов таким мощным амбассадором, как Роман. Он — это я в лучшие годы, и заполучить его…черт, это значит, поиметь весь гребаный, спортивный мир.
Я расслабляюсь. Перспективы успеха кружат голову, и я позволяю себе еще два стакана виски сверху моей нормы. А потом провал…
Точнее, калейдоскоп. Я помню смех, помню громкую музыку, помню, как представляю своего будущего чемпиона знакомым. Много рукопожатий. Потом женщины. На Рому они слетаются, как мухи, и я завидую? Да нет. Я помню, что в этот момент остро чувствую необходимость позвонить жене. Меня напрягает особенно остро именно сейчас все то, что происходит между нами.
Я взрослый человек; я понимаю, что страстью гореть всю жизнь невозможно! Так просто не бывает. Только на первых парах страсть есть априори, а потом ты должен разжигать ее сам. Я хочу разжечь. Мне не нравится, что в последнее время я слишком пристально слежу за Анастасией и замечаю ее одежду, макияж, новую укладку. Больше всего меня напрягает, что я напрягаюсь, когда она двигается. Просто перемещается по помещению и вызывает во мне чувства, к которым я не готов. Так не должно быть. Это неправильно. Я это знаю, поэтому собираюсь увести Талию подальше от дома, где на нее слишком сильно давят стены. Надо было поступить так давно! Но было слишком много работы, и я упустил момент. Когда перестал реагировать на жену, а начал на какую-то левую женщину.
Морщусь, хватаюсь за стену. Узкий, темный коридор, где пахнет свободой, развратом и дымом. Меня сильно ведет. Я мотаю головой, чтобы сбросить морок, а потом чувствую прикосновение рук к своим запястьям.
Еще один провал.
Еще один калейдоскоп.
Руки, губы, поцелуи. Я плыву по течению. Провал, темнота, снова воспоминания. Горячее тело, мягкие прикосновения. Ниже. От возбуждения меня ведет, и я издаю утробный стон, откидывая голову назад. Ее имя срывается с моих губ…
- Талия…
И хриплый шепот:
- Замолчи.
Очередной провал. По концу проходится юркий, горячий язычок. Еще один провал. Я ощущаю, как растягиваю ее тугие стенки. И еще один провал в светлых, прямых волосах, которые не принадлежат моей жене…
***
Медленно открываю глаза. Все тело ломит дико, будто вчера мы не контракт отмечали, а меня били. Притом не перчатками, а палками. Битами. С колючей проволокой на конце, как у Нигана*.
Твою мать…
Медленно тру глаза одной рукой, во рту сухо, как в пустыне. Не помню, когда я в последний раз так напивался…наверно, когда родился сын? Отмечал…
Замечательно. Вчера я что так отмечал? Какой-то бред.
Вздыхаю, как вдруг моментально деревенею всем телом. Мозг туго соображает и сводит концы вместе, поэтому до меня только сейчас доходит, что на второй моей руке я чувствую вес тела.
Холод и мурашки проходятся по нутру наждачкой. Страх дико сцепляет все тело и душу. Я вспоминаю все те обрывки, которые мне оставил зеленый змей, и пусть ничего конкретного из того инфернального ада я вырвать не могу, но…уже знаю, что сегодня ночью я допустил самую страшную ошибку в своей жизни.
Потому что это не моя жена сейчас греет моё тело своими объятиями.
Медленно опускаю глаза, набравшись смелости, и мне хочется воткнуть себе ту самую биту прямо в башку.
Прикрываю глаза, шумно выдыхаю. На моей груди лежит Настя. Девчонка, с которой я зашел слишком далеко, а потом еще дальше. До самого дна…
Она крепко спит. Голая, теплая, красивая, а мне смотреть на нее физически больно. Сука!
Выползаю из постели так тихо, как только могу, а потом сразу иду в душ. Я чувствую, как моя кожа пахнет ее духами, и за это я снова хочу воткнуть себе биту прямо в башку.
Растерянность. Страх. Ужас. Отвращение.
Это то, что я чувствую, пока стою под горячими каплями тропического душа. Так хочу, чтобы он смыл всю эту действительность, но облегчения не происходит.
Я изменил.
Я предал.
Я изменил и предал свою любимую женщину.
Отвращение накатывает новой волной. Меня тошнит содержимым желудка, из которого выходит какая-то черная жижа, но какая разница? Если мое сердце это жижа затопила полностью.
Сажусь на унитаз сверху, смотрю в одну точку и стараюсь понять. Как? Как это произошло? Я игрался, согласен, но я не собирался этого делать. Хотел ее? Да, наверно, она красивая, а я не слепой. Ну и что? У меня не было к ней той слепой страсти, от которой настолько сносит голову, что ты готов все просрать, лишь бы попасть внутрь этой девчонки.
Она никогда не стояла рядом с Талией. Ни разу.
Или стояла, а сейчас я себе просто вру? Ведь позволил себе лишнего, когда однажды не отказался выпить кофе, когда она приехала на нашу встречу, а Рома не смог. Меня что? Привязали к стулу? Заставили сидеть рядом с ней и общаться? Нет. Я могу сослаться на дела и уйти, а все эти отговорки про их родство? Просто отговорки. Сейчас они звучат нелепо и гадко, потому что в какой-то момент я им верил…
Я действительно им верил.
И что? Что из этого получается? В душе не ебу, господи боже! Все о чем я могу думать: как буду смотреть Талии в глаза? Как мне вообще домой прийти и говорить с ней? Просто быть рядом…
блядь…
БЛЯДЬ-БЛЯДЬ-БЛЯДЬ!
Вонзаю пальцы в волосы и жмурюсь, будто все это дерьмо в номере пропадет само собой.
Молодец. Мужик, сука! Ты просто красавчик…поигрался? Доигрался, блядь! Надо было сразу расставлять границы. Надо было держаться от нее подальше…После трех стаканов было еще три? Да?! Сука! Забыл все, чему тебя учили, мудак…какой же ты мудак, сука! Блядь! Сколько ты выжрал, раз забыл о том, что на самом деле имеет значения? И разве это хотя бы для тебя будет выглядеть достойным оправданием? Нет. Даже мне его недостаточно, а ей?
Она от тебя точно уйдет.
Ты ее потеряешь.
Ты ее уже потерял.
Холод снова сцепляет мое сердце с такой силой, что я не могу дышать. Больно до адской рези в глазах и хочется сдохнуть.
Гребаное ничтожество…
- Никита? - слышу тихий, сладкий голос и аккуратный стук в дверь.
На самом деле, это выглядит несколько иначе. Ты думал, что на дне, а оттуда внезапно постучались. Ха! Просто пиздец…
- Никит, с тобой все нормально? Ты там уже давно…
Я бы с удовольствием был бы здесь до конца своих дней, но…еще больше я хочу свалить от нее как можно дальше. Это не выход, но и быть с ней рядом я тоже не могу.
Вскакиваю, чтобы не передумать, и открываю дверь. Настя стоит передо мной в моей (СУКА, БЛЯДЬ) футболке и лупит огромными глазами. По виду с ней все нормально. Свежая, красивая, чистая, как слеза гребаного младенца, и я в секунду начинаю дико злиться. Я отчетливо помню, что звал ее именем жены, и она этого не слышала?! Слышала, сучка! Хули не остановилась?! Она же видела, что я был в невменозе. Ты явно чувствовала себя лучше! Потому что я помню, кто кого трахал, и это был не я.
Пиздец.
Злость проходит так же быстро, как появляется. Я могу, конечно, винить ее, но чем мне это поможет? Не она меня поила, я сам перешел границу, и я сам во всем виноват. Сам. Я, а не она.
Молча прохожу мимо нее, подхватываю джинсы и быстро натягиваю их на себя.
- Никит?
- Футболку верни, - говорю хрипло и низко, Настя удивляется.
- Что?
Хули ты чтокаешь?! Сучка!
Бросаю на нее взгляд, гашу очередной приступ сквернословия и все то говно, которое хочу на нее вылить.
Нельзя.
Потому что я, а не она.
- Верни мою футболку.
- Но…ты…ты что, собираешься уйти?!
Коротко вздыхаю и поворачиваюсь к ней лицом. Я старался не смотреть в ее сторону лишний раз, только такой игнор что-то поменяет? Нихрена он не поменяет.
- А чего ты хочешь от меня, Настя?
Она делает шаг ко мне и скромно улыбается.
Забавно. Ха! Я оценил шутку. Что-то раньше ты не была такой скромной, откуда этот театр? Зачем? для чего?
- Я думала…мы могли бы вместе…
- Стоп.
- Что?
Не психуй. Еще раз выдыхаю, прикрываю глаза на миг, потом распахиваю их и смотрю на нее холодно и твердо.
- Никаких «мы», Настя. Я допустил серьезную ошибку…
- Не смей так говорить!
Маска скромницы падает к ногам и разваливается на части. Замечательно. Ее визг приводит меня в себя и гасит те малые зачатки вины по отношению к женщине, которая, как мне казалось, просто попалась под руку. Сейчас я в этом что-то сомневаюсь…
- А как мне говорить? - спрашиваю безучастно, - Я даже не помню, как мы оказались в гостинице.
- Ты меня сюда привез!
Пиздец. Замечательно вдвойне. Браво!
- Я перебухал.
- Перебухал?! Да ты что?!
- Да, Настя.
- И все твои взгляды — это тоже «перебухал»?! Наши встречи?!
- Какие встречи?! Мы всего раз кофе вместе выпили!
- Не раз, а два!
- Да какая разница?! - повышаю голос и вскидываю руки, - Я люблю свою жену, и я точно не планировал…
- Любишь?!
- Блядь, это бессмысленный разговор.
Стаскиваю пиджак со спинки стула. Чувствую себя неуютно и гадко, в основном потому, что эта стычка похожа на выяснения отношений между двумя влюбленными. Мы не влюбленные и не пара.
- Мне жаль, что так получилось, но я все озвучил. Это была ошибка, о которой я жалею. Прости, если жестко. Я люблю свою жену, и мне не нужны интрижки на стороне. Никогда не были нужны и не будут нужны.
Иду на выход, а в спину вдруг летит.
- Любишь, да? Ха! Нихрена ты ее не любишь. Когда любят, никого больше не хотят! А ты хотел! Меня! Ты звал меня! Вчера. А не ее…
Хмурюсь. Мне приснилось? Я же звал Талию, а не…
Блядь.
Нет.
Не хочу об этом думать, вспоминать. Картинки прошлой ночи режут меня без ножа, но очень изощренно. Прямо по нервным окончаниям…
- И что теперь?! Любишь и врать ей начнешь?! Что был…как там кто-то вроде тебя говорит? «На работе»? - она ядовито усмехается, а я прикрываю глаза и выдавливаю.
- Я не стану ей врать.
- И что ты ей скажешь? Правду? Что оттрахал девчонку, на которую слюни пускал? Удачи.
Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Я растерян. Что говорить Талии? Без понятия. Я просто знаю, что не смогу ей врать, но в то же время я не знаю, как скажу ей правду…
- Ты еще вернешься, когда тебя отпустит привычка. Ты поймешь, что тебя тянет ко мне, как меня к тебе. Я прощу тебя за эту сцену, но имей в виду. Лишь. Один. Раз. Дам послабления из-за долгих отношений с этой твоей…кхм, женой.
Резко оборачиваюсь и испепеляю наглую сучку взглядом. Хочется сказать так много, и больший протест во мне вызывает именно обращение к Талии. Но…нет, я не хочу ничего выяснять с ней. Это снова будет вызывать неприятные ассоциации и цеплять нас вместе крепче, а мне уже хочется выйти не в дверь, а в окно.
Хватит.
Я вылетаю из номера, громко хлопнув дверью. В груди мясорубка, которая перемалывает мне кости обжигающе — холодными жерлами. В башке смута. Я не знаю, что мне делать…
Сейчас
Какое-то время я пытался вспомнить, сколько выпил в тот вечер, будто бы количество моих стаканов как-то оправдало мой поступок. Нет, не оправдает. Я отчетливо помню три, а дальше провал, и что? Легче кому-то стало? Вряд ли.
Больше всего я боялся, что Настя окажется права, но шли месяцы без Талии, а меня обратно так и не потянуло. Что это было тогда? Просто бред? Я сорвался, окрыленный успехом, и повелся на моментальное веселье. Наверно, так. Она мне нравилась? С ней приятно было общаться, приятно было играться. Просто так в моменте совпало, что дома все было не очень. Талия погрязла в депрессии, я не знал, чем помочь. Подвернулась девчонка, с которой было легко смеяться, но это не те чувства, которые заставили бы меня лишиться разума.
Это все еще не то.
Она приятный человек, точнее, умеет им притворяться. Теперь-то я это понимаю…красивая, милая девочка, которая может расположить к себе и толкнуть тебя чуть дальше, чем ты готов был до нее. Только это снова не имеет значения. Ничего не имеет значения, какой с нее спрос? Это не у нее жена и семья. Дети.
Дети…
Я вспоминаю коляску, от которой у меня ток по всему телу до сих пор ходит. Злюсь! Так дико злюсь, что она…как она могла скрывать от меня ребенка?! Теперь-то все встает на места. И зачем уехала, почему пряталась, Сашкино странное поведение, ее, сука, грудь и запах! Все на своих местах, кроме одного. Как она могла?
Сникаю также быстро, как завожусь. Будто ты не знаешь, как она могла и почему она это смогла. Будто не ты проснулся в гостиничном номере с левой телкой…
Тишину моего отчаяния нарушает внезапно проворачивающийся замок. Я резко подаюсь вперед, сердце моментально разгоняется в груди.
На пороге появляется Талия.
У нее глазки красные, сама напуганная. К двери жмется, губу кусает, на меня смотрит.
Я снова не знаю, что сказать. Смотрю на нее в ответ, и столько всего чувствую сразу. Безграничную нежность и благодарность, любовь, радость от встречи, а потом густое разочарование и боль. Обиду…
Дикий коктейль.
- Я не стану ничего спрашивать, кроме одного, - наконец-то говорю хрипло, откашливаюсь и киваю на дверь, - Кто у нас родился? Хотя бы это я достоин узнать?
Мне сложно сдерживать все эти яркие всполохи своих эмоций, которые только с ней так круто накрывают каждый раз! До сих пор! Поэтому последний вопрос звучит сомнительно. Слишком резко и ядовито.
Блядь.
Прикрываю глаза, набираю в грудь побольше воздуха и добавляю тихо.
- Прости.
Талия тихо шепчет.
- Дочь. У нас родилась дочь.
Дочь…
На сердце становится до мурашек тепло. Ли выходит в коридор и под моим пристальным взглядом делает пару шагов в мою сторону, но двигается ближе к противоположной стене, к которой прижимается спиной.
- Нам нужно поговорить. Кажется.
Да. Действительно, родная. Кажется, нам нужно поговорить…
*персонаж и антагонист франшизы «Ходячие мертвецы». Его оружие — бита с колючей проволокой на конце, которую он называл Люсиль. Символ его власти и устрашения врагов.