«Я волнуюсь»

Талия; месяц спустя

- …Стась, а где мой вязаный кардиган? Ну, тот, у которого пуговицы перламутровые еще?

Озадаченно смотрю в свой шкаф и не могу понять, куда сунула этот самый кардиган, который так отлично подойдет к длинной, шелковой юбке, которую я сегодня планирую надеть.

- Так он висит в шкафу, Талия!

- В каком?!

В ответ только задорный смех Анечки.

Шумно выдыхаю, но потом улыбаюсь. Как я и думала, дочь у меня та еще смешинка. Она хохочет над всем, что видит, особенно над своим большим медведем, которого ей притащил Никита.

Почти сразу после того разговора в коридоре, мы с Петровым засели на кухне и многое обсудили. Как и было оговорено, только относительно Анечки, конечно же. Он настоял на переезде. Видите ли, его не устраивает, что мы тут все ютимся, как селедки в банке. Сам и организовал, освободив и подготовив не ту трешку, на которую я нацелилась, так как посчитала, что расстаться с ней ему будет проще всего. Та квартира Петрову никогда не нравилась, просто это было выгодно — деньги должны работать, и все такое. Нет, он организовал нам переезд в самый настоящий рай недвижимости: элитный дом в самом центре Москвы, четыре комнаты и просторная гостиная, совмещенная с кухней, потрясающий ремонт. Ее раньше не было в нашем перечне недвижимости, и легко догадаться, что Никита купил ее для меня. Да и зачем вообще гадать? Через Сашу он передал мне документы, в которых была дарственная, то есть эта квартира останется моей при любом раскладе. В следующий раз, когда Петров пришел, он ничего не сказал об этом моменте, а сразу направился к дочери, с которой просидел до глубокой ночи.

Он все тот же потрясающий отец, каким всегда был. Не выпускает ее из рук, играет, разговаривает и даже поет ей песни. Памперсы? Его не пугают. Крики? Тоже. Он делает все, что делала бы Стася, если ей, конечно, позволили работать

Сердце в такие моменты тает. Сложно держаться, когда ты видишь призраков прошлого, вдруг оживших в твоей гостиной, но я держусь. Никита оттягивает наш развод всеми возможными способами, я делаю вид, что не понимаю этого. Всем хорошо. Не думаю, что пока я готова говорить на эту тему и окончательно рвать наши отношения. Я просто ставлю все на паузу и делаю это намеренно. Может быть, жду момента, когда меня петух в одно место клюнет? А может быть, того самого момента, когда ответ придет сам. Не знаю, но в паузе мне пока комфортно и насильно я себя резать не готова. Правильно это или нет — мне плевать, по большой степени. Пока Петров не пытается ко мне подобраться, пока он держит слово и не открывает рот по поводу наших отношений, что для меня — это паника в живом воплощении, — все ровно.

А пока не об этом.

- Так вот же он, - говорит Стася, которая появилась за моей спиной будто бы из воздуха!

Боже!

Вздрагиваю и резко поворачиваю на нее, в ответ получаю тихое хихиканье.

- Волнуешься?

- Просто дико. Не пугай меня еще больше!

- Прости. Вот он.

Стася бережно снимает мой кардиган и отдает его мне. Так как ее роль няни сильно подрядилась из-за активности Петрова, она решила, что должна пригодиться в другом. Занимается домом, по большей части, а еще готовит и да, раскладывает мои вещи.

Я вся в работе.

Оказалось, это то, что мне было очень нужно — вернуться к любимому делу, от которого я горю до сих пор и получаю ударную волну мурашек. Потрясающее чувства…

Сцена — это наркотик своего рода, который вызывает привыкания, но не приводит на дно. Конечно, если у тебя все с головой нормально. Мой ли это случай? Вполне вероятно, что нет, раз я до сих пор копытом не бью рядом с ЗАГСом, ну и хрен с ним! Я себя прощаю за слабость и за то, что не согласна себя насиловать ради того, чтобы кто-то там подумал, какая я охренительно сильная мадам. Хоп! И развелась с козлом, гордо вычеркнула его из жизни и все «могу сама». Я могу, но должна ли? Не считаю, что да. Как там говорят? Бьют — беги; дают — бери? Я беру все, что мне предлагают. Хочет помогать? Пусть. Подгузники сменить? Легко. Квартиру купил? Я приму ее и усом не поведу. Я заслужила. Гордые и независимые пусть упиваются этим чувством, а я, даже если закончу этот брак, выходить из него с голой жопой не собираюсь. Я реально заслужила каждый квадратный метр, каждую копейку, которую Никита мне переводит на карту. Тем более, у меня дочь. С таким отцом у нее будет гораздо больше возможностей получить от этой жизни максимум, чем я вся из себя гордая и независимая уйду в туман и уступлю свое законное Настюше. Пошла туда, ради чего она, собственно, работает, и что потом прикрывают ее дизайнерские трусики.

Так, ладно. Фух.

Выдыхаю, потом прикусываю губу, а Стася хохочет.

- Успокойся ты, Талия! Все пройдет замечательно. Я уверена!

- Я уже сто лет не выходила на сцену…

- И что? Было бы это допустимо в моем случае, скакала б, как коза огородная!

Хмурюсь и перевожу на нее взгляд.

- В смысле «допустимо в моем случае»?

Стася тихо цыкает.

- Да брось, ну, кого мы обманываем? Представляешь тетку вроде меня…не знаю, в каком-нибудь танго там? Или салсе?

- Сальсе.

- Видишь? Я даже называю неправильно. Ой, нет. Мне только о таких танцах мечтать…

Мне не нравится то, что я слышу, поэтому хмурюсь сильнее и отрезаю.

- Немедленно прекрати. Ты выглядишь замечательно, и если ты действительно хочешь научиться танцевать, я могу с тобой позаниматься. Через полгода будешь скакать, но не как коза огородная, а как жгучая перчинка!

Стася снова хохочет.

- Ой, брось. С ума сошла. Куда мне?

- Стася…

- Все-все. Время, Талия! Пора. Ты же не хочешь опоздать?

Точно. Время. Я обещаю себе обязательно вернуться к этой теме, которая оставляет на душе неприятный отпечаток, но на вечер. Да, на вечер. Мы со Стасей часто чаи гоняем, и я слушаю ее рассказы о том, чем они сегодня с Аней занимались. Послушаю и почему это она решила, что не может танцевать! И как в этом замешан ее возраст, блин!

Стасе сорок семь. Это не восемьдесят лет, когда тебе физически сложно вставать! Это всего сорок семь. В этот период жить только начинаем, а она, такое ощущение, себя уже схоронила. Неправильно это.

А пока я улетаю. Целую дочку на прощание, а на пороге говорю:

- Петров приедет где-то через час. Сказал, что сразу после работы сюда и…

Замечаю, как Стася закатывает глаза. Она Никиту не очень жалует, хотя он пытается к ней подступиться. И с одной стороны зайдет — тортик к чаю принесет, отвесит какой-нибудь нелепый комплиментик. И с другой — предложит помочь устроить дочку в школу. Она ни в какую. Иногда мне даже кажется, что она получает удовольствие его обламывать. Особенно острое, когда она заявляет, что: Талия мне уже со всем помогла. Спасибо.

И улыбается очень широко. Мол, ха! Так тебе и надо! Петров после таких пируэтов вынужден признать капитуляцию и уйти в детскую, пробурчав что-то вроде: в этом доме только одна женщина дает мне поблажки.

Я всегда улыбаюсь. Пока мою посуду или делаю вид, что очень увлечена перепиской. Это мне нравится делать особенно сильно, кстати. Потому что это его бесит особенно сильно. Никита в курсе, что я теперь работаю у Тани, но после всего, он едва ли может открывать эту тему.

Боится.

Губы поджимает, глазами меня препарирует, но молчит. А то вдруг? Меня не предугадаешь, могу и закрыть лавочку в плане дочери. Ну, и себя тоже. Никита ходит вокруг меня кругами, и я не стану делать вид, что этого не замечаю. Или что мне это не нравится. Нравится, как и любой другой женщине, да и власть опьяняет.

- Ты его не терпишь на молекулярном уровне, - ухмыляюсь, пока застегиваю свои туфли.

Стася хмыкает.

- Пусть знает, что ему тут в ножки никто падать не будет. Со всем мы и сами можем справиться, а то ишь! Поступок совершили, думают — герои. Расслабляются. Не-а, не все так просто.

Это точно…

Не все так просто. Совсем не все…

- Ладно, я поехала, - улыбаюсь, чтобы свернуть с темы, над которой я не хочу ломать голову всю поездку в такси, - Пожелай мне удачи.

Стася обнимает меня и шепчет на ухо:

- У тебя все получится, Талия. Я в тебя верю. Ни пуха!

- К черту…

Никита

Паркуюсь рядом с парадной, где теперь поселилось мое сердце и нутро. Пару мгновений кусаю губы, потом тру глаза и перевожу их на зеркало заднего вида, в котором долго и пристально разглядываю большой букет красных роз.

Я каждый день покупаю их, но никогда не поднимаю на нужный этаж. Они еще ни одного раза не дошли до получателя, как бы глупа ни было.

Боюсь спугнуть.

Талия холодна, но она пускает меня дальше. Она все еще любит. И так страшно сейчас разбить то тонкое стекло между нами, как первую ниточку над пропастью обратно к ней. Поэтому нет. Я не знаю, зачем покупаю эти цветы, которые потом сливаю консьержу своего или ее дома; продавщицам в магазине, первым, сука, встречным! Не знаю! Но я их снова не отважусь взять. Может быть, однажды, но точно не сейчас…

Выхожу из машины и быстро иду до подъезда, а потом поднимаюсь на нужный этаж. Меня встречает Стася. Привычным, недовольным взглядом одаривает, хмыкает и отходит в сторону. М-да-а-а…Я, конечно, не ожидаю теплого приема, но можно было бы и не так очевидно…Хотя нет, нельзя. Сашка говорит, что она прикольная женщина, но правдорубка страшная. Так что, хорошая мина при плохой игре — не ее конек явно.

Ладно, хрен с ним. Ставлю пакет с гостинцами: пирожные к чаю, прикольного кота для дочери, ананас для Талии, который она так любит.

- Вы сегодня выглядите, как самое настоящее солнышко.

Ой, дебил…

Хочется шлепнуть себя по лбу, но Стася медленно поворачивается на меня и щурит глаза. Я как-то теряюсь. Стараюсь выглядеть непринужденным, пусть этот бред сойдет за нелепую шутку в ответ на ее «радушный» прием. Не получается. Она заявляет:

- Солнечный удар — штука неприятная. Хочешь попробовать?

Серьезно?! С губ срывается смешок.

- Не особо.

- Вот и хорошо. Не стоит шутить с судьбой, ты уже не молодой так-то.

Она подхватывает пакет с пола, но я тут же его забираю и говорю.

- Ну уж нет. Я хоть и не молодой, а пакет до кухни донести в состоянии.

- Уверен?

- На сто процентов.

- Ну, неси тогда, а я пока к малышке.

Киваю и иду на кухню. Волнуюсь, как пацан. Там я снова увижу свою девочку, и пусть она бросит на меня лишь короткий взгляд, а потом сделает вид, что меня здесь нет — это неважно. Я ее увижу, и из-за этого сердце в груди начинает биться чаще. Даже голову ведет…

Ухмыляюсь такой реакции, но когда захожу, ее нет на привычном месте. Странно…Талия всегда встречает меня на кухне за столом. Она делает вид, что работает, что занята, что ей вообще неважно, но я-то знаю. Она меня ждет, чтобы тоже увидеться. Ну, или я так хочу просто думать?.

Неужели все-таки навоображал себе? И она действительно просто сидит на кухне, и это никак со мной не связано?

Настроение сразу в ноль. Разгружаю пакеты особенно медленно, чтобы потянуть время. Она не зайдет в детскую, пока я там. Это мне тоже известно. Талия изо всех сил держит дистанцию и старается не быть со мной рядом, когда я общаюсь с Анечкой. Не знаю почему. Может быть, ей больно? И в такие моменты она меня ненавидит еще больше, ведь это моя вина, что видеть такие сцены она может исключительно в отведенное время?

Блядь.

Хмурюсь еще сильнее. Вещи в пакете закончились. Она не вышла.

Под ногами хрустит лопнувшее стекло между нами, и я бреду до детской, но ничего не могу с собой сделать. Заглядываю мельком в спальню, где ее тоже нет, потом прислушиваюсь. Тишина. Только слышу работающий телевизор в комнате дочери Стаси, на этом все.

Стоп. Она вообще дома? Надо придумать какой-то повод ее позвать? Да, почему бы и нет? Только стоп. Что мне сказать? Я не знаю и…

- Долго стоять в коридоре-то будешь?

Сука.

Время кончилось, мыслей ноль. Ааа! Почему это так сложно-то?!

Прикрываю глаза, жалею, что когда-то литература была моим самым ненавистным предметом. Может быть, читай я больше классики, выдавал бы перлы покруче самого изощренного политика, но у меня с этим туго.

Сука сука сука!!!

- А Талия дома? - рублю в лоб, кляну себя еще больше.

Если Стася сейчас скажет, что да — это будет провал. Что я отвечу? Опять какую-то хуету. Как обычно. Пиздее-е-ец!

- Нет, она уехала в клуб.

Стоп, что? В такое время?!

- В…клуб? Зачем это?

Стася как-то кровожадно улыбается и смотрит прямо мне в глаза, будто удовольствие получает от моей растерянности!

Спойлер, нет. Она не от растерянности получает удовольствие. Она ждет. Да-да, сучка такая, ждет! Какой будет реакция на следующие слова:

- А она не сказала? - хлопает ресницами, гадина! Будто не знает, что Талия со мной общается только в пределах разрешённых тем, - Она сегодня выступает.

Тупо переспрашиваю.

- В смысле?

- В прямом. Молодой коллектив поставил ее авторитет под вопрос, и она решила доказать, на что способна. Уверена, у нее все получится. А ты? Как думаешь?

Что я думаю, тебе лучше, сука, не знать.

В башке сплошная вата. В сердце адская буря. Кажется, в кровь долбануло таким ударным количеством адреналина, сколько не было даже во времена моей карьеры боксера.

Она будет выступать.

На сцене.

Этого.

Блядского.

Клуба.

И на нее будут смотреть все. Все! Сука…аж поплохело в моменте. Так и знал, что это место до добра не доведет! И Танька еще! Чертовка! Сто процентов, подтолкнула ее! О боже. Чего так сердце-то колотится? Вдруг у меня приступ?

Ревности у тебя приступ, кусок придурка.

Бле-е-еа…

- Никит, ты чего-то побледнел. Может быть, тебе водички принести?

Да пошла ты на хер!

Бросаю на Стасю, которая откровенно надо мной насмехается, говорящий взгляд.

- Все нормально, - цежу сквозь зубы, - Не нужна мне водичка!

Молчим. Я смотрю на нее, она на меня. Ну и?! Давай. Закопай меня еще больше. Нет вариантов на это повлиять, я даже уйти не смогу! Чтобы не выглядеть гандоном в глазах собственных и чужих. Еще большим, само собой. Чем я уже есть…

Что я скажу? Снова эта дилемма. Что мне сказать? Что я должен срочно на работу сорваться? Ха! Смешно. Эта женщина видит меня насквозь… и она скорее меня прикопает посильнее, чем…

- Иди, - тихо и неожиданно говорит.

Я не сразу понимаю, что это значит.

- Что?

- Иди, говорю. Ты же сейчас взорвешься. Вон теперь покраснел весь. Не дай бог, инсульт разобьет, а квартира новая. Не хватало нам еще негативных вибраций после твоей смерти.

- Хоронишь меня?

- Как же? Не верю, но, похоже, что наоборот протягиваю руку помощи. Иди уже, господи!

- А Аня?

- Я на что?

- Я не за то говорю…

- Волнуешься, что пропустишь один вечер? Не волнуйся, Никитка, она не запомнит, если ты ее сегодня перед сном не поцелуешь.

- Я запомню.

- Знаю, поэтому помогаю. Испортишь все — со света сживу.

- Верю.

- Тогда иди, а не стой тут столбом!

Усмехаюсь, подхожу и аккуратно глажу дочку на руках у Стаси по головке, а потом нежно ее целую в щечку.

- Малыш, меня сегодня не будет, когда ты закроешь глазки, но я здесь. Хорошо?

Стася молча наблюдает за тем, как дочь мне улыбается, обхватив указательный пальчик своими маленькими ручками. Агукает…у меня сердце на разрыв. Горячо в груди. Хорошо.

Она такая красивая…

Я глаз оторвать не могу. Особенная девочка, ради которой ты дышишь. Моя принцесса…

- Хороший ты мужик, Петров, - говорит Стася, и я резко поднимаю глаза, - Туповатый немного…

Цыкаю, она улыбается.

- Что? Из песни слов не выкинешь.

- И то верно. Туповатый.

- Не испорть ей вечер, ясно? Она очень волнуется. Не о себе думай, когда увидишь ее, а о ней. И вообще. Почаще думай о ней, а не о себе. Часто помогает не совершать поступков, которые потом очень-очень сложно исправить. Если вообще возможно.

- Думаешь, возможно?

- Откуда ж мне знать? Я не Ванга.

- Саша говорит, ты очень проницательная.

- Хороший у вас мальчик.

- Это да.

- А я оставлю свою проницательность при себе. Твое это. На нее не перекладывай, а сам разгребай, понял? И прощения не проси. Твое «прости» никому не нужно.

- Знаю.

Стася слегка кивает, а потом опускает глаза на Анечку и воркует.

- Ну что, малышка? Отпустим папу? Ему вспомнить многое нужно. Очень-очень многое…