«Оно того стоило?...»

Никита; тогда

Когда я вылетаю из гостиницы, в которой совершенно точно сделал «пару тройку» неверных выборов, мне становится плохо. Вокруг мир не изменился. Он продолжает жить, люди все еще куда-то бегут, солнце так же светит. Только у меня перед глазами рябь, а в груди дикое сердцебиение.

Воспоминания начинают накрывать.

Прошлая ночь возвращается ко мне волнами, и от этого мне херово. Но не от факта, больше от себя. Меня от самого себя тошнит.

Настя была права. Я сам привез ее сюда. Помню, как тащил ее к такси, как внутри привалил к заднему сидению и жадно целовал. Я помню, как мои руки изучали ее тело. Помню, какое наслаждение и удовольствие это приносило — мне все нравилось. Я этого хотел.

Я хотел этого.

Будто у меня не было никакого бэкграунда за плечами, будто я — это и не я вовсе, а кто-то другой. Свободный, неженатый, игрок. Что-то изнутри меня вырвалось, и это что-то слишком долго копилось, потому что я действительно забыл обо всем. В моменте казалось так просто…

Не было Талии; Саши; нас с ними. Ничего не было. Как ластиком стерло, а точнее, перекрыло. Охренеть какое острое, дикое возбуждение, которое кололо пальцы до такое степени, что я их не чувствовал. Я даже не знал, что так бывает.

Тошнота подкатывает к горлу. Я разворачиваюсь и забегаю в первый попавшийся двор, где меня снова тошнит какой-то черной хуетой.

Дыхание спирает.

Глаза слезятся.

Желудок наизнанку.

Я весь из себя наизнанку. Начинаю задыхаться, будто мне сердце сдавливает, а его и сдавливает, собственно.

Пиздец.

Так херово мне никогда не было в жизни! А я раньше не верил, что стресс способен выражаться вот в таких финтах; от алкоголя я никогда не болею! С другой стороны, мне не доводилось так жестко напиваться. Раза четыре за всю жизнь было! Так что…может, я и не помню, какого это?

- Вот же быдло, - хрустит за спиной голос, я бросаю взгляд и вылавливаю маленькую, сгорбленную фигуру.

Не понимаю, кто это. Мир вокруг мажется, и я вижу только, по сути, серое пятно, но несложно догадаться, что это женщина. По голосу, да и по манере отчитывать.

- Нажрутся, потом блюют по дворам! Молодой человек, и не стыдно вам?! - я стираю слезы и глупо смотрю ей в глаза, а она носик морщит и с пренебрежением осматривает с головы до пят, - Со спины вроде приличный человек, а вон…весь разрисованный. Вам не стыдно?! Это приличный район! Центр нашей столицы! А ты здесь устраиваешь! Что ты устраиваешь?! Давай, чеши лесом! Иди!

Но я продолжаю стоять. Старушка фыркает, потом разворачивается и медленно шаркает в сторону подъезда, продолжая ругаться.

- Вечно все одно и то же. Выгнала, пади, женушка из дома. Точно выгнала. Вон, голый бегает! Да и на кой черт муж такой нужен-то? Наркоман как пить дать! Кто так себя уродует?! И не стыдно?! Мерзость. Где нормальные мужики?! Бедные наши женщины. Не осталось в России мужчин достойных. Вот в мое время!…А этим что?! Хоть кол на голове теши, ни стыда ни совести! Ведь и не стыдно! Негодяй, мерзавец! Облевал всю арку, черт рисованный. Проклятущий…

Пи-пи-пи…

Кнопка рядом с внушительной, железной дверью начинает дико пищать. Старушка еле открывает дверь, и я бы непременно помог, если бы мог пошевелиться. Я не могу. Прости, мать. Сама. В этот раз сама, прости. И нет, мать. Я все понимаю, и мне пиздец, как стыдно…

Медленно съезжаю по стене и смотрю на свои руки. Сегодня они касались чужой груди. Мне хочется содрать с них кожу, но я просто смотрю и чувствую грязь. Чужой запах, чужие ощущения.

Наверно, все дело в том, что мне захотелось разнообразия, да? Меня же не просто так повело. Я же изначально пошел дальше, чем это было допустимо. Я изначально позволил себе гораздо больше, чем позволял с остальными. Значит, меня повело? Да? Это же так происходит? Ты встречаешь на своем пути кого-то, от которого так жестко вставляет, что все ориентиры стираются. Это со мной произошло? Страсть, хуясть, накрыло и полетело. Так, да?

А Талия?

Пронзает острое чувство вины и страх. Когда я думаю о ней, мне по-настоящему страшно. Я пытаюсь вспомнить. Что было весь этот месяц? Я чувствовал свою вину? Кажется, да. Точно да, когда вместо Павлова я получал сообщения от Насти. Я сразу начинал нервничать и не мог взглянуть на свою супругу, которую по факту обманывал? Я же ее обманывал.

Я ее обманывал…

Накрывает новой волной ужаса. Вонзаю пальцы в волосы, упираю локти в колени и часто, тяжело дышу. Что за хуйня со мной? Может быть, паничка? У меня никогда ее не было, но однажды я видел такой приступ. Мой соперник так жестко переживал перед выходом на ринг, что его накрыло похожим образом. Я его потом на ринге не сильно прессовал, даже несмотря на наглое поведение во время нашей конференции. Да. Вел он себя действительно, как мразь. Хотелось раздавить! А потом все схлопнулось, когда я проходил мимо его раздевалки и услышал, как он часто дышит, а его тренер орет:

- Дыши, дыши! Дыши, Артем! Еб твою мать! Дыши!

Мурашки по коже хуярили знатно в тот момент, и сейчас тоже. Меня бросает то в жар, то в холод. Воспоминания снова появляются перед глазами. Как я берусь за чужие волосы и проталкиваю свой член глубже в рот. Она стонет. Я отвечаю. Сосать Настя умеет, тут нельзя не признать, конечно…хах, блядь.

Усмехаюсь и громко хлюпаю носом.

Сосать она умеет. И дальше-то что?! Стоило оно того?! Вот этого всего стоило?! А что будет дальше?! Ты хоть представляешь, что будет дальше?!

Все ты виноват.

Мудак, блядь, старый. Ты начал эту игру, ты не заметил, как она зашла ГОРАЗДО дальше того, что ты себе уже позволил, раз тебя так выключило. Раз тебя так вело. Алкоголь — он только открывает то, что ты хочешь. Вспарывает швы, из которых сочится гной и грязь. Похоть и разврат. Ты ее хотел, и она красивая. Она действительно красивая. Сука. Ты это знал, ты это допустил, и это все — твоя вина.

Так это происходит, да? Ты просто ведешься, играешься и сам не замечаешь, как влипаешь по полной программе. Сука. Блядь!!!

Что мне теперь делать? Я хочу уходить из семьи? Точно нет. Я люблю Талию? Безумно. Наши отношения подостыли. И ты все это знал. Ты же зассал, Петров. Ты поэтому зассал. Настя красивая, и тебе стало страшно, что ты это слишком четко выделяешь. Ты испугался, что уже зашел слишком далеко, поэтому решил увести жену подальше и восстановить вашу с ней связь. В этом нет ничего негативного, это просто жизнь. Невозможно прожить ее и гореть, как в самом начале, особенно если нихера не делать. Тебе это известно. Вы с Талией уже проходили такие моменты; кризисы случаются. Просто раньше вам удавалось быстро зажечься обратно, а теперь…появилась Настя. Ты на нее переключился, как конченный мудак. Чего хотел? Я сам не понимаю. Такое дикое противоречие в башке, потому что…мне нравилось с ней общаться и говорить, мы много смеялись. Я позволял себе флирт. Это было забавно, где-то повышало самооценку, где-то помогало сбежать от реальности, в которой твоя жена грустная, а ты не знаешь, как ей помочь. Но хотел ли я ее трахнуть? Получается, конечно, что хотел. Раз все этим закончилось, но…почему я этого не помню?

Наверно, потому что ты себе врешь. Ты просто пытаешься себя выгородить, как типичный мужик. И действительно, что дальше-то? Я буду врать? Приеду домой, потом загружу чемодан Талии и увезу ее загород? А там что? Буду смотреть ей в глаза, заниматься с ней любовью? И знать. СУКА ЗНАТЬ! Что я сделал…

Нет, без вариантов. Я просто не смогу. Тогда надо решить, что сказать. Попытаюсь ей объяснить все. Она должна меня понять, ведь нихрена не изменилось. Я облажался. Я поступил, как мразь. Я не должен был, и я себя за это презираю, но она же простит? Надо просто ей объяснить. Что этого не повториться.

А я уверен, что этого не повториться?

Пиздец. Внутри черепа давит все сильнее. Я буду видеть Настю, и даже если Талия потребует этого не делать, я не смогу. Она сестра Павлова, с которым я фактически подписал контракт. Даже не так. Я его подписал. А если бы и нет, то смог бы разорвать наши договоренности? Смог бы, наверно, но не надо забывать: Павлов из моего мира, и у него, как у меня, есть свои благодетели. Он любит свою сестру. Узнает? Это будет война, в которой пострадают все. Моя репутация в первую очередь. И все выльется в свет…все станет известно! Тогда Талия меня точно никогда не простит. Да и я? Разве могу позволить так ее унизить? Я уже достаточно сделал. Мне нужно думать сейчас в первую очередь об этом — о защите своей семьи.

Я больше не повторю того, что было, но из ситуации нужно выходить аккуратно. Нормально поговорить с Настей, извиниться, если потребуется. Только первое — это разговор с женой.

Будет сложно.

Но другого варианта у меня нет.

Неловко поднимаюсь, голову снова ведет. Похоже, я все еще немного в говно, раз меня так мотает.

Вызываю такси до зала, там принимаю душ, потом пью крепкий кофе, пока сижу за своим столом. Время идет. Талия звонила несколько раз, но я не смог взять трубку и сбросил, отправив ей короткое сообщение, что буду поздно.

Потому что я не могу.

Сейчас для меня сесть в машину — смерти подобно. Страшно так, что пиздец. Давит со всех сторон. Я до паники боюсь взглянуть ей в глаза, а еще больше я боюсь того, что будет дальше.

Что я ей скажу?

Смотрю на исписанную бумажку с перечеркнутыми предложениями, которые нихрена не подходят. Это все не то. Слова, смысл — все говно какое-то. Но как объяснить-то? Что я скажу? Прости, так получилось?

Чего мне самому было бы достаточно, чтобы согласиться не уйти сразу, а дать возможность все исправить? Ведь я люблю…я ее на самом деле люблю. Я безумно не хочу терять эти отношения, нашу семью, нашу жизнь.

Что мне сказать?...

***

У меня получается выдавить из себя пару относительно неплохих аргументов типа: я тебя люблю и не хочу заканчивать наши отношения. Давай попробуем все наладить? Сходим к семейному психологу или уедем на отдых? Поговорим? Попытаемся разобраться во всем, что произошло. Ты должна понимать, что ты не виновата. Ты все такая же красивая, как раньше, и у меня к тебе безграничная нежность. Я люблю. Я правда люблю, и это все моя вина. Абсолютно полностью моя. Я позволил себе лишнего, а потом не заметил, как меня затянуло на дно. Я этого не хотел. Я не планировал. Я не собирался.

Ха!

Аж глаз дергается от липкого вранья. Ведь так не бывает, правильно? Чтобы бах! И с бухты-барахты. Ты не помнишь этой тяги лишь потому, что не хочешь его помнить, дорогой.

Блядь.

Все очень плохо. Мои аргументы — говно. Это просто лучшее, что пришло мне в голову. Лучшее из худшего.

Торможу перед домом и смотрю на кирпичный фасад нашего дома. Я сюда каждый день стремился, а сегодня — первый раз, когда мне хочется сбежать. Чувствую обрыв, а не тепло. Я будто бы перед прыжком в пропасть…

Выхожу из машины, закрываю ее и еще стою. Выкуриваю сигарету.

Свет везде погашен, кроме нашей спальни. Она там. Наверно, собирает вещи, а сейчас я приду и все ей скажу…сломаю.

Блядь, зачем я это сделал…зачем? Почему не оборвал?! Как же я жалею, что не оборвал…до боли под ребрами и дикой рези в глазах.

Как я жалею…

Если бы кто-то спросил меня, стоит ли минутное удовольствие всего этого ада? Даже с учетом новизны? С учетом гребаной страсти и тяги? Мы ведь уже определили, что это она толкнула меня на этот поступок. Ведь так? Ай, кому я задаю эти вопросы, но главное — что хочу услышать?

Бред.

Нет, это того не стоит. Теперь я мудак, который во всем этом сам виноват, и теперь я разобью сердце своей любимой женщине. Просто потому, что я — гребаное ничтожество, которое не смогло вовремя затормозить. Стоило ли оно того? Охренительный секс? Наверно, опять же. Нет, точно. Или…блядь. Нет, точно. Мне понравилось, и за это я себя ненавижу еще больше.

Мне понравилось.

По крайней мере, возбуждение было диким. Это я точно помню.

И имя жены я помню. Я звал ее? Нет, скорее всего, это просто совесть. Дополняет грязный образ, чтобы хотя бы немного сделать его чище.

Долбоеб.

Хватит.

Хватит…

Я могу стоять тут хоть до ночи, ничего не изменится по итогу. Врать ей я не смогу. Сказать все равно придется…

Откидываю бычок в урну, которую Талия купила специально для этих бычков. Больно. Стыдно. Гадливо. В этом доме она многое сделала для меня: в холодильнике всегда есть любимое лососевое масло, бананы и зеленые, кислые яблоки. На полке стоят мои мюсли. Очень большая кружка, которую Ли заказала у какого-то мастера, твою мать, по глине! В гостиной стоит большое кресло с откидной спинкой. Такое было у Джо и Чендлера в «Друзьях», и я как-то сказал ей, что в детстве о таком мечтал. Через две недели она завела меня и показала: вот, говорит, заказала. Тебе нравится?

Я был счастлив, как слон. Она запомнила, проявила внимание, и столько раз это делала…столько раз. А я? Чем отплатил? Разбитым сердцем? Ведь сейчас оно точно разобьется…

- Ник!

Она слышит хлопок дверью, а я сразу слышу ее голос. Нежный, ласковый, такой родной…

- Прости! Я не…черт, я не собралась еще, но я почти! Не могу решить, какое платье лучше выбрать. Может, подскажешь?

Я хочу сдохнуть. Серьезно. Я хочу сдохнуть. Может быть, лучше было бы остаться в том дворе навсегда? Может быть…

Каждая ступенька для меня — раскаленные угли. Сердце колошматит в груди. Паника опять наступает, но на этот раз, думаю, я достаточно сильно держу себя в руках, чтобы не начать задыхаться. Лишь слегка передергивает и стягивает легкие. Полагаю, это победа.

Когда я захожу в спальню, она облизывает нижнюю губу и смотрит на шкаф, а потом отодвигает вешалки в стороны и говорит.

- Вот это, например. Как тебе? Я была в нем всего раз. Помнишь? На твоем…

- Ли, в этом нет больше никакого смысла.

- Не поняла. Что значит…

Она осекается сама, когда поворачивается и смотрит мне в глаза. Мне кажется, что Ли моментально считывает, что я сделал…Она знает меня слишком хорошо, чтобы понимать, что я натворил…

Отвожу глаза. Стыдно еще больше, чем с утра. Тяжело еще сильнее…Давит гаже.

Будто бы на ощупь нахожу постель, чтобы не рухнуть на пол грузным мешком, хмурюсь и вздыхаю.

- Нет больше смысла никуда ехать…

Я должен сказать ей, глядя на нее, а не в пол, как чмошник. я должен! Она заслуживает услышать это, глядя мне в глаза.

Поднимаю их и хрипло шепчу.

- Сегодня ночью я переспал с другой женщиной.

Талия вздрагивает, будто бы я на нее замахнулся. Или ударил. Или разбил.

Но похоже, именно это я и сделал. По ощущениям точно. Будто окатил ее гребаной грязью, испачкал, ранил. Предал…

В горле моментально пересыхает. Талия молчит. Она смотрит на меня и молчит, хлопая глазами, а потом начинает смеяться.

Без веселья.

В ее смехе нет ни намека на улыбку, только нерв, страх и боль…

Она отворачивается, закатив глаза, касается вешалок и бросает небрежно. Притворно легко…

- Очень смешно. Решил меня раззадорить? Это ни к чему.

Ее голос дрожит.

Она знает, что я ее не разыгрываю. Она знает…она уже все поняла…

- Я не шучу, - шепчет еле слышно, - Прости меня.

Внутри у меня лед. Я не могу пошевелиться, и все происходит, как в замедленной съемке. Талия медленно поворачивается обратно, я вижу ее слезы. Чувствую боль, которую причиняю, и которая так сильно возвращается в меня обратно.

Мразь.

Какая же ты тварь, твою мать…это того стоило?! Тебе понравилось?! Поебался?! Молодец. Ты просто красавец, сука…

- Что?

Я слышу в ее интонации мольбу. Пожалуйста, скажи, что это неправда…

И все заготовленные аргументы вылетают в трубу. В башке вакуум, сердце колотится еще быстрее.

Это выстрел в упор.

Я не могу сказать тебе, что это неправда, родная. Потому что я тварь и сука. Я это сделал. И мне…мне понравилось…