«О чем ты меня просишь?…»

Талия

Сглатываю густую, кислую слюну.

- Что?

Никита смотрит на меня хмуро. Он не понимает? Или прикидывается? А может быть, злится? Что я посмела задать этот вопрос? О чем ты думаешь? Хотя нет. Мне неинтересно.

Из груди рвется смешок, я отталкиваю его и начинаю уже натурально смеяться. Истерика переходит во что-то безумное, конечно…хотя, чего отходить от заданного тона, да? Мы здесь оба с ума сошла явно, но чисто ради уточнения…

Указываю в него рукой и спрашиваю.

- Ты только что сказал, что не собираешься прекращать, я правильно понимаю?

Теперь Никита сглатывает. Спорю на что угодно, точно такую же густую и кислую слюну.

- Талия…

- Не надо повторять мое имя! - резко повышаю голос, улыбка сходит с моего лица, возвращая меня обратно в пучину адской боли и разочарования, - Я помню, как меня зовут! Ты не собираешься прекращать, да?! Я правильно тебя поняла?!

Он молча смотрит на меня. Отлично! Превосходно!

Киваю пару раз, но к горлу подкатывает тошнота, и я резко нагибаюсь, упираюсь в колени и выдыхаю.

Жмурюсь.

Так, стоп. Хорошо. Стоп.

- Малыш…

Он делает шаг, но я тут же отпихиваю его и отхожу подальше, сжимая себя руками. Смотрю на него, как на врага. А может быть, он и есть мой враг? Родной человек так не поступил бы…

- Не психолог, значит… - говорю хрипло, - А продолжать. Так, да? Я терпи, ты развлекайся с какой-то потаскухой. Замечательно.

Никита вонзается пальцами в волосы и тяжело дышит, и я знаю, что еще секунда — будет взрыв. Поэтому даже не дергаюсь, когда это происходит.

- Блядь! Ты думаешь, что мне охуенно?! Это не так! Мне дико тяжело и...

- Ах ты страдаешь, бедненький?! От чего?! Что пришлось оторваться от ее задницы и сюда прийти?!

- Мне стыдно! Я уже месяц не знаю, как смотреть тебе…

- Месяц?

Как резко начал басить, так резко и замолчал.

А для меня — очередной провал…

Опускаю глаза в пол и повторяю.

- Месяц, значит…

- Мы не спали.

- Это должно облегчить мои муки, правильно? Что вы не спали?

- Ли…

Ник делает шаг, я резко дергаюсь в сторону и мотаю головой. Быстро стираю слезы. Мне не до смеха, но из груди рвется смешок, который до краев наполнен одиночеством, болью и разочарованием.

Тем самым густым чувством, которое я испытывала, когда Никита говорил мне, что снова задерживается на работе, и мне приходилось ужинать в одиночестве…снова и снова. Опять и опять.

- Ты все это время был с ней, так? - шепчу, - Пока я ждала тебя дома, а ты говорил мне, что у тебя важные встречи? С рекламодателями? Вот твои рекламодатели?

- Мы не трахались.

Упрямо повторяет он, я встряхиваю головой. Сильнее сжимаю свои предплечья и понять не могу:

- Так мне должно стать легче? Что вы не трахались? Ты не ответил!

Никита шумно сглатывает. Я опять киваю и усмехаюсь.

- Видимо, должны. Ну, окей, - резко поднимаю глаза и стираю слезы с щек, - Ты хотел поговорить? Говори. Что же вы делали, м?

- Талия…

- Что? Ты преследовал меня, пришел. Я должна тебе в ножки поклониться по твоему мнению, за то, что ты пришел и рассказал мне о том, как ебал какую-то шалаву. Где? А? Где это было?! В твоем офисе? Нет, ты же не любишь на столе… - ухмыляюсь ядовито, - Или только со мной не любишь?!

- Остановись…

- Зачем?

Нервно передергиваю плечами.

- М? Скажи мне. Зачем? Мы же поговорить хотели, так говори! Говори, сука ты паршивая! Говори, где ты трахал ее! Расскажи еще о том, какая тебе зачетная малышка перепала! Может быть, ты расскажешь мне, что она невероятно красивая?! Или нет, это же такое клише! Лучше расскажи про позы, в которых она тебе свою малышку показала! Главное насколько эта малышка узкая и тугая. Молодая! Она же молодая. Точно молодая! Намного?! Все совсем дерьмово, ей хоть есть восемнадцать?! Или...

- Я сказал — остановись! - рявкает супруг, сделав резкий шаг на меня.

Стоим в тишине. Дом погружен в военное состояние, готовый, что в любой момент эта самая тишина взорвется сиреной.

Мы — враги. Я его ненавижу, его я раздражаю. Не нравится, когда против шерстки, да? Пошел ты!

- Я развожусь с тобой.

- Нет, - цедит.

- Да.

- Включи мозг, блядь!

- Надо было его включать, когда ты полудохлым валялся! - шиплю, осознанно делая ему больно.

Никита не любит вспоминать то время. Он вообще не любит быть слабым. А мне плевать. Плевать!

- Надо было уходить от тебя тогда, - продолжаю, жестко глядя ему в глаза, - Надо было бросить тебя. Наверно, сейчас целая очередь была бы из потаскух, да? К твоей гребаной койке и утке. Или к памперсам. Скажи, как думаешь? Чтобы твоей «занозе» больше понравилось?!

Петров резко хватает меня за нижнюю челюсть и прижимает к стене, а сам нависает сверху. Глаза молнии пускают. Я дышу хлестко. Боюсь? Нет. Он никогда не бил меня, никогда не делал больно. За исключением, конечно же, этого вечера, но это только души моей касается. Об которую он вытер свои гребаные ботинки.

Пальцы по-прежнему нежные. Просто чужие, но нежные…

- Я сказал. Остановись.

- Я не стану терпеть, - выдыхаю в тон тихо, - Не знаю, на что ты рассчитывал. Хочешь продолжать? Вперед. Я терпеть не стану.

- Я не могу закончить сейчас. Она сестра Павлова. Я не могу, Талия. Контракт не подписан.

- В рот я имела твой контракт. Руки грязные от меня убери.

- Талия…

- Дело ведь не только в контракте, кому ты врешь, Петров? Ты не хочешь заканчивать.

На самом деле, я бью наугад. Правда. Какая-то часть меня надеется, что, конечно, все дело действительно в контракте со страшно перспективным Павловым. Муж за ним гоняется уже полгода, хочет его заполучить, чтобы больше сливок собрать, но он был подписан на другой площадке. Теперь не подписан, конечно. Его контракт закончился два месяца назад, но все эти полгода велись переговоры. Он решал. Пока не решил? Зато его сестричка решила, умница. Быстро она.

- Это пройдет, - отвечает он глухо, а потом приближается и толкает мою щеку носом, - Ли, пройдет. Ты же знаешь…как незакрытый гештальт. Я пока его не захлопну, жить нормально не смогу. Вечно буду там мыслями, а так…может, к лучшему? Перенасыщение хлопнет, и все. Все…просто потерпи. Пожалуйста. Потерпи немного, а потом…

В двери раздается звон замка, а через мгновение на пороге появляется сын. Он замирает, хмурит брови, которые взял у своего отца. Такие же густые, крупные, и глаза у него того же оттенка. Голубые с необычайно яркими, почти белыми прожилками. Только цвет волос мой — темный. А так…чистая копия Петрова. Будто в прошлое заглянула…

Может быть, поэтому я и люблю своего мужа так же сильно? Верно? Так же вечно? Как когда-то? У меня перед глазами каждый день его копия ходит, которая не дает забыть о том, что, вообще-то, прошло уже двадцать два года, и любовь должна была, если не пропасть, то притупиться точно. Стать иной какой-то, более блеклой перед яркостью новых свершений? Как это стало с Никитой, по всей видимости. Если, конечно, верить в его бред про «люблю тебя, а не ее».

- Предки, - говорит он озадаченно, скидывает спортивную сумку и хмурится сильнее, - А вы чего здесь? Я думал, что уже умотали в свой медовый месяц.