Глава 41

Руслан замирает. Взгляд его меняется, становится настороженным. Внутри грохочет шторм из обиды, боли и бешенства. Грудь тяжело вздымается, пальцы дрожат.

Как он может? Как он вообще может сейчас так говорить?!

— Ты мне в глаза смотрел, Руслан! — мой голос дрожит от ярости. — И врал! Говорил, что ничего не получаешь с заказов, а я потом нахожу этот договор комиссии! А суммы там, знаешь какие?!

Он напрягается, я это вижу. Но мне уже всё равно. Потому что он смеет говорить, что никогда ничего не жалел.

А я-то? Я-то думала, что могу ему доверять. А он прятал. Лгал.

И я не знаю, что больнее — его предательство или то, что он даже не видит в этом проблемы.

Гнев кипит внутри, расплавленным металлом разливается по венам. В груди — тяжесть, будто кто-то сдавливает рёбра, не давая вдохнуть.

Мне жарко, как от накатившей волны ярости. Меня потряхивает, буквально разрывает эмоциями.

Возможно, мне не стоило этого говорить сейчас. Но… Все процессы уже запущены. Втайне больше нет смысла.

А я не могу дальше держать в себе. Так долго это делала, что невыносимо устала.

Как только слова про ИП срываются с кончика языка… Я ощущаю слабость и облегчение, ноги подгибаются.

— Ты знаешь? — он произносит медленно, будто проверяет, как далеко я копнула.

Я смеюсь. Горько, зло.

— Конечно, знаю! Ты думал, я не узнаю?!

Руслан делает шаг назад, медленно прикрывает глаза, проводит рукой по лицу.

— Алина, это не то, что ты думаешь.

— Правда?!

Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Понимаю, что сейчас сорвусь на крик.

А это услышат дети. И я не хочу их втягивать в наши разборки. Поэтому я выскакиваю на лестничную площадку.

Руслан следует за мной, ни на секунду не тормозя. Захлопывает за собой дверь.

Вряд ли соседи лучшие слушатели для наших ссор… Но мне главное не втягивать в это детей.

— И что же я думаю не так? — часто дышу от злости. — Что ты обманывал меня? Врал в лицо? Прятал доходы? Открывал своё ИП за моей спиной?! Ты собирался тратить эти деньги на свою новую жизнь, да? На любовницу? Так вот — трать! Ради бога! Но не за мой счёт!

Руслан вздрагивает, вскидывает на меня взгляд, в его глазах мелькает что-то острое, болезненное. Он трёт затылок, делает глубокий вдох, пытается собраться.

— С Катей ничего не было, — произносит твёрдо. — ИП — это другое. Ты не так поняла.

— Не так поняла?! — я почти кричу. — Руслан, да ты серьёзно?! Ты мне в лицо говорил, что не получаешь с фирмы ничего! А сам подписал договор комиссии! Я читала документы! А после ты примчал в офис, надеясь всё уладить? Скрыть?! Как я могу верить хоть одному твоему слову после такого?

Он качает головой, снова делает ещё один шаг ко мне. Будто близость хоть что-то наладит между нами. Я вижу, как он напряжён, как его пальцы судорожно сжимаются и разжимаются.

— Я не хотел врать, — говорит он наконец, тише. — Это просто…

— Просто что?!

Я дышу тяжело, сердце колотится в груди так, что отдаёт эхом в ушах. Отчаянно пытаюсь не кричать.

— Просто решил, что это нормально — скрывать от меня деньги? Просто хотел оставить себе запасной вариант на случай, если что-то пойдёт не так? Какое оправдание ты придумаешь, Руслан? Скажи.

Он смотрит на меня долго. Его губы чуть сжаты, глаза горят напряжением.

— Это не так, — произносит он снова, но уже тише, медленнее. — Дай мне всё объяснить спокойно.

— Объясни мне. Как можно так поступить с человеком, с которым ты прожил столько лет? Как можно было смотреть мне в глаза, говорить, что ты честен, а потом… Потом выясняется, что у тебя были тайные счета, документы, о которых я ничего не знала?! Ты понимаешь, насколько это подло? Насколько это больно? И сколько всего ещё я не знаю.

Я вижу, как он сглатывает. Вижу, как его лицо становится жёстче, как в глазах появляется что-то похожее на сожаление, но я не хочу его сожалений. Я не хочу больше слышать его оправданий.

— Алина… — он делает шаг ко мне, но я отступаю. — Это была не попытка тебя обмануть. Ты сейчас перекручиваешь. Всё не так, как тебе кажется.

— Да? Отлично, давай! Объясни мне всё. Нет, не так. Ты же думаешь, что снова сможешь лгать мне в лицо, да?

— Нет. Я открыл чертово ИП, чтобы сделать тебе подарок.

Меня срывает. Просто разрывает от переполняющей люти и обиды. Будто всё напряжение, копившееся столько недель, разрывается. Обжигает меня кислотой.

Я не уверена, что вообще могу думать трезво сейчас. Горячий комок ярости и обиды застревает в горле, не давая дышать, а руки трясёт так, что пальцы не слушаются.

Я резко направляюсь в сторону лестницы. Почему-то не сомневаюсь, что и сейчас Руслан последует за мной.

Сглатываю, чувствую, как ноги чуть дрожат, но не останавливаюсь. Лестница всего на два пролёта, я практически спрыгиваю по ступенькам, преодолевая их.

Где-то за спиной Руслан шумно выдыхает, но не отстаёт.

— Алина! — снова зовёт меня. — Черт, ну стой же!

Но мне всё равно. Всё, что я так долго держала в себе, что заставляла замалчивать, загоняла в самые дальние уголки сознания, теперь прорывается наружу.

Сердце глухо бьётся в рёбра, ярость застилает взгляд. Я выбегаю во двор, резко открываю багажник собственной машины.

Роюсь в спортивной сумке. Лихорадочно откидываю в сторону ненужные вещи и наконец нащупываю то, что ищу.

— Ты о чём вообще? — Руслан оказывается рядом быстрее, чем я ожидала. — Что ты делаешь?

Я оборачиваюсь, глядя на него снизу вверх, дыхание сбивается от злости.

— Это на подарок, да? — спрашиваю я, размахивая перед его лицом пластиковой картой. — Мне предназначалась?

Руслан напрягается. Я вижу, как его взгляд скользит по карте, потом он шумно выдыхает и прикрывает глаза.

— Так вот куда она делась…

— Да, вот куда! — я злюсь ещё сильнее. — Это тоже «ничего такого»?! Ты просто… Забыл о ней? Или тоже пытался спрятать?!

Он делает шаг ко мне, но я тут же отступаю. Сердце гулко стучит в груди, дыхание сбивается, пальцы судорожно стискивают пластиковую карту.

Но я не останавливаюсь.

Я снова лезу в багажник, разбрасывая вещи, пока не нахожу то, что нужно. Хватаю ключ, поднимаю его перед собой.

— А это? — усмехаюсь. — Это откуда? Не от квартиры твоей любовницы? Ну, давай, попробуй мне это объяснить! Прикройся подарком. Вместе с Катюшей выбирали? А чтоб на кафе не тратиться, у неё сидели?

Я тяжело дышу, пальцы сжимаются в кулаки, а сердце в груди бьётся так, будто хочет вырваться наружу.

Горячая злость полыхает внутри, смешиваясь с болью и горечью. Я почти чувствую, как пульсирует в висках кровь, сжигая остатки здравого смысла.

Руслан стоит напротив, смотрит на меня так, будто я рана, которая вот-вот начнёт кровоточить. Он медлит, но потом делает шаг вперёд.

— Алина…

Он произносит моё имя мягко, осторожно, как будто оно способно разорваться на куски от одного неверного звука.

А потом, прежде чем я успеваю осознать, его руки ложатся мне на плечи, пальцы сжимаются, удерживая.

Я дёргаюсь, пытаюсь вырваться, но он лишь сильнее притягивает меня к себе. Крепко, уверенно, так, что моё дыхание сбивается.

Я начинаю вырываться, яростно, хаотично, но он не отпускает.

— Всё, моя хорошая… — шепчет Руслан мне в висок. — Успокойся… Тише…

Я трясусь. Меня колотит. Глаза жжёт от слёз, которым я не позволю пролиться. Я слишком устала. Настолько, что даже не могу собрать силы, чтобы оттолкнуть его.

— Пусти, — шиплю я, но в голосе нет той жёсткости, которая должна быть.

Только усталость. Измождение. Опустошённость.

— Дыши, Алин… — продолжает он, проводя рукой по моей спине. — Всё, хватит. Довольно.

Я запрокидываю голову назад, вцепляясь пальцами в его пальто, но не толкая. Не отталкивая.

Меня разрывает изнутри. Горячие волны эмоций обжигают кожу, но я не знаю, куда их деть.

Руслан чувствует. Он просто стоит и держит меня. Гладит меня по плечам, по спине, касаясь медленно, успокаивающе.

А я чувствую, как моё сопротивление тает. Как напряжённость сжимает грудь и делает дыхание рваным.

— Всё хорошо… — его голос мягкий, спокойный. — Тише… Я дурак и мудак, а ты… Ты умница. Сильная умница.

Я стискиваю зубы. Утыкаюсь в его грудь лбом, зарываясь пальцами в его одежду, потому что сейчас у меня просто нет сил. Просто нет…

— Нельзя так поступать… — мой голос срывается на хриплый шёпот. — И я не позволю…

— Знаю, — Руслан кивает, целует меня в макушку. — Всё будет хорошо, любимая. Ты всё правильно сделала. И сейчас со всем разберёмся.

Я зажмуриваюсь. Я не верю. Но в этот момент я слишком слабая, чтобы спорить.

Я просто… Устала.

Больше всего устала искать подвох в мужчине, который был для меня самым любимым столько лет.

Я вздрагиваю, когда пальцы Руслана мягко ложатся на мои щёки. Едва уловимое прикосновение, но оно заставляет меня замереть.

Сердце сбивается с ритма, эмоции всё ещё бушуют внутри, но тело не слушается, поддаётся его движениям.

Он аккуратно поворачивает моё лицо к себе, заставляет посмотреть прямо в глаза. Я вижу в них спокойствие, сосредоточенность, но и что-то ещё. Что-то, от чего внутри всё сжимается.

Мне больно, обидно, хочется вырваться, но одновременно я слишком устала, слишком вымотана. Кажется, ещё чуть-чуть, и я просто развалюсь на части.

Его пальцы медленно скользят по моим скулам, нежно, почти бережно. Пальцы тёплые, уверенные.

Руслан смотрит пристально, изучает каждую эмоцию на моём лице. А потом медленно говорит:

— Это действительно был подарок, Алина.

Я моргаю. В груди вспыхивает новая волна гнева, но сил на её выражение уже нет. Только тяжёлый выдох.

— Я хотел подарить его на днях. Когда мы встретимся. Я даже не подозревал, что ты знаешь. Ты ничего не сказала. Но… Я понимаю, что сейчас мне не поверишь. Поэтому лучше покажу. Хорошо?

Мне кажется, я даже киваю сейчас на автомате. Сплошной автопилот включился.

Руслан говорит мягко, тщательно подбирая слова. Будто боится, что я просто распадусь, если будет что-то не так.

Он не очень далёк от правды.

Муж делает шаг назад, но не отпускает меня полностью. Я едва удерживаюсь на ногах.

Кажется, что тело больше не принадлежит мне. Все эмоции выплеснулись наружу, оставив после себя только опустошённость.

Руслан замечает это. Его взгляд становится ещё мягче. Он осторожно берёт меня за руку, сжимает чуть крепче.

Я не сразу понимаю, что происходит, когда он ведёт меня к своей машине.

— Садись, — говорит он, открывая дверь.

Я колеблюсь. Задерживаюсь на мгновение, но он уже суёт мне в руки свой телефон. Усмехается.

— Держи. Чтобы я не успел кому-то позвонить и подготовить доказательства, — говорит с лёгкой иронией, но в голосе всё равно остаётся эта напряжённая серьёзность. — Или что там ещё. Просто подожди меня здесь.

Я чувствую, как он нервничает. Как ждёт моего ответа. Но у меня нет сил спорить.

— Сейчас я быстро вернусь в квартиру. Я скажу маме, чтобы присмотрела за детьми. Объясню им всё нормально. А после поедем, ладно? Мы быстро, Алин. Только покажу тебе, и ты сама решишь, верить или нет.