15

Вадик приближается, наши лица оказываются совсем близко. Я чувствую тепло его дыхания на своих губах, чувствую, что его сердце бьется в унисон с моим собственным. В его глазах я вижу отражение своей собственной души, ту же нежность, ту же безграничную любовь. - Ты знаешь, - начинаю и мой голос дрожит, – я никогда не думала, что это возможно. Я думала, что любовь – это что-то из книг, из фильмов. А потом появился ты. - И ты появилась. – Перебивает он. – Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, но не разрушила, а преобразила все. Ты научила меня чувствовать так, как никогда прежде. Он склоняет голову и целует меня. Еще и еще, и я обнимаю его и цепляюсь пальцами за плечи, не хочу уходить, не хочу, чтобы отпускал. И он не отпускает. Несмотря на все крики моей сестры – ведет меня обратно к себе, и мы проводим вместе еще две ночи. Страстных, обжигающих любовью. И я умираю под ним, и возрождаюсь заново. Снова и снова. Меня там уже с собаками ищут, а сестра волосы на себе рвет. И папаня уже явился. - В ЗАГС поехали? – спрашивает с утра, когда ест приготовленную мной яичницу. И я удивленно замираю. Смотрю на него восторженно. - Ты серьезно? - Так да, почему нет. – Хмыкает. Запивает завтрак пивом. - Протрезвей сначала, - смеюсь, а сама готова бежать туда сейчас хоть лохматой. Хоть босиком, хоть под пулеметную очередь. Мне хочется быть его. Глупо. Знаю. Но влюбленное сердце верит в лучшее. А гормоны правят разумом. - Ну ладно, едем! – соглашаюсь. – Я пять минут и готова! Бросаюсь в комнату. На полпути торможу, оборачиваясь: - А нас распишут? - Конечно! - Там же очередь, сроки… - Скажем, что залетела. - Справку попросят. - А деньги на что? Все будет, Сашуль, - улыбается. – Невеста моя, давай погнали. И наспех принимаю душ. И сушу волосы и крашу губы. А по дороге мы покупаем мне сарафан, а ему рубашку на рынке, переодеваемся там же. И я пишу сообщение сестре, приглашая на торжество, а он зовет своего друга. И мы счастливые. Уже! И пьем шампанское, заранее отмечая. И он крепко держит меня за руку, пока мы едем в такси к загсу. И он спрашивает, чем я хочу заниматься. А я не знаю. Теряюсь от такого простого вопроса, а потом произношу: - Платьями. - Чем? – Вадик хмурится. – Ну платьями так платьями. Я тебе магазинчик хочешь куплю? Ну место в торговом центре, или реально павильон у метро? И ты там свои платья будешь продавать и на тебя весь бизнес оформлю и помогу всем. Жена предприниматель, прикольно, - он хмыкает, смеясь, сжимает мою коленку. - Я шить их хочу, свое ателье. А лучше свой бренд одежды. - Оу! Да моя мадам с амбициями, слышишь? – он пихает ногой в сиденье водителя. – Слышишь, да? Тот кивает, не желая вступать с пьяными в разговор. - Все будет, Сашок, будет! – заверяет Вадим, закидывая на меня руку. И я замираю от восторга, смотря на него. Вот он мой – билет счастья! … И вот мы на пороге загса – маленького двухэтажного здания из красного кирпича. Вадик убегает с теткой с начесом на голове «поговорить», и та на удивление бодро берется за нашу парочку. Впихивает без очереди и благословляет. Денег он ей, чувствую, отвалил немало. Из зала росписи выходит пара – молодая девчонка в простом белом платье и ее жених, тоже молодой парень, в не по погоде толстом льняном костюме. И они такие счастливые. Моя улыбка сползает с лица, когда вижу недовольное лицо сестры. За эти несколько дней, что я провела у Вадима, я даже отвыкнуть от нее успела. Как чужая. Она мне сейчас чужая. И я не хочу слушать ее доводы, что поступаю тупо. Не хочу слышать от нее НИЧЕГО! - Поздравляем! – орем друг другу, и Вадик жмет руку жениху. - Проходите! – зовут нас, и мы залетаем в зал. Сестра поджимает губы. Его друг рад. А мы даем клятвы и надеваем на пальцы друг друга кольца. Настоящие. Из белого золота – купили вот час назад. И я ставлю подпись. И буду носить его фамилию. И он целует меня в губы уже как свою жену. Его друг открывает шампанское. И мы пьем. И снова целуемся. А потом на пороге я вижу злое лицо своего отца. Приемного. Но разве Вадим меня даст в обиду?..