17

Отец за столом раздает всем новые буклеты. С яркой обложки на меня смотрит счастливая семья, утверждающая, что наша паства – божье единство и мы избранные. Поправляю на коленях белоснежную салфетку, закусываю разбитые губы – отец бил меня по лицу все дни, что мы ехали с моря – когда мать прикасается губами в приветственном утреннем поцелуе к щекам родных дочерей Ульяны и Анжелики. Меня осторожно хлопает по плечу, обходя по касательной. И морщится. Я ей противна. Да она и не скрывает этого. Они теперь называют меня позором и шлюхой. А отец добавляет каждый раз, обращаясь ко мне: - Он тебя бросит. Ты не нужна ему. Со дня на день жди развода. Ты, конченая такая, грязная, теперь никому не нужна. Но ты нужна нам, доченька. Ты заберешь наше родовое проклятье с собой. Так что жди своего принца и молись, чтобы не передумал. Молчу в ответ. Чокнутые! Трапеза проходит молча. По крайней мере, я молчу, погрузившись в раздумья. Отец хвалит Ульяну – она студентка медицинской академии, отличница, пример всем дочерям. Еще три дня и она вновь уедет в свое студенческое общежитие, грызть гранит науки и покорять медицинские помосты талантливых специалистов. Подбадривает мою Анжелику – она мастер спорта по плаванию. Он гордится ее успехами. Вспоминает Натали, что, несомненно, еще одна гордость. На меня не смотрит, словно меня нет. Что ж, лучше уж так. Кладу в рот оливку, жую тихо и вспоминаю слова матери – «Я взяла вас из детского дома, чтобы восстановить баланс». Кидаю на нее взгляд, она щурится. Смотрит на меня в упор и вдруг говорит: - Сема готов простить тебя. Падшую. Если Вадим твой не приедет. Каркаю. Давлюсь. Прямо задыхаюсь от шока. - Мне не нужно его прощение! – шепчу. - Зря. Нам нужно выдать тебя замуж. - Я уже замужем, забыли? Лучше бы отпустили меня. Держите как в тюрьме. Дайте денег, я вам все верну, как доеду до мужа. - Не держим. – Хмыкает снисходительно. – Но заметь, и твоего псевдо мужа на горизонте нет. А денег ты от нас не получишь! Иди и заработай. И так на море ездила, тратила община на тебя путевку. Неблагодарная! - Зато я замуж вышла! – цокаю. – На радость вам. Скоро меня порча ваша заживо съест и будет всем счастье. Ульяна громко смеется, а Анжелика качает головой. Мать и отец сверлят темными взглядами. - Черная душа у тебя, - выплевывает отец, отворачиваясь. Отворачиваюсь и я. Еда не лезет. Жую кусочек хлеба. Думаю. Прошло три недели с моего позорного возвращения. И три недели как нас расписали и в тот же день аннулировали запись – по словам отца. Но печать-то в паспорте у меня стоит! И я верю в наглядность, так сказать. И Вадиму верю. Отец прямо в загсе таскал меня за волосы и кричал на всю округу, что я мерзкая тварь. Вадим меня защищал. Но как-то слабо. Он просто выпал в осадок и пребывал в шоке. А потом они долго о чем-то говорили с ним, и Вадик вышел бледный лицом ко мне и сказал лишь одно: «Я скоро тебя заберу, не волнуйся». Но время идет, а мужа моего все нет. В доме молчание по этому поводу. И кажется, что они знают больше, чем я. Они не ждут его. А я жду. - Если все поели, то за работу! – гремит голос отца и я торопливо уношу ноги в свою комнату. Мне есть чем заняться. Только шитье спасает меня от душевной боли. Подушечки пальцев болят, исколотые иголкой. Я полдня потратила на выкройку нового платья, старательно сверяемую с журналом мод. Я буду королевой, его принцессой, когда он приедет за мной. *** После полудня мы с сестрами собираемся в общей спальне. Ульяна восхищенно рассказывает о новом тренере в ее спортивной секции, ходит по комнате в одних трусах и то и дело щелкает в воздухе пальцами. Анжелика щурится, перебирая в шкафу вещи. Сколько у нее шмоток. Уму непостижимо! Беру альбом с эскизами и набросками, тщательно все сверяю. Я планирую когда-нибудь создать свой бренд одежды…А пока отшила первые модели, завтра у меня показ мод в кружке «очумелых ручек». Я весь год его посещала, несмотря на недовольство отца. А с наступлением ночи я вся в телефоне – каждый вечер смотрю страницы Вадима и его друзей в социальных сетях – это уже мой ритуал. Знаю практически каждый его шаг. Смотрю и любуюсь. Высокий, темноволосый, такой притягательно красивый и для меня сейчас недосягаемый. «Когда ты приедешь?» – пишу ему в очередной раз. И он отвечает, но уже не так часто, как раньше. «Скоро, Сашуль. Дела решу в столице, потом домой в Питер и за тобой…». Закусываю губы, хмурясь. Такое ощущение, что желания в нем нет. Что оно рассыпалось в прах после разговора с моими отцом. Что оно осталось там, на берегу моря и мы никогда уже не вернемся в эту точку. Но он же мне обещал! Сестры о чем-то трещат, спорят, перебивая друг друга, а я смотрю его последний пост и хмурюсь. А потом подпрыгиваю на кровати как ужаленная. Сестры замирают, перестав спорить. Смотрят на меня во все глаза. - Ты чего? – спрашивает Ульяна. Облизываю пухлые губы, провожу рукой по горлу – дышать нечем от волнения и восторга. Только бы все получилось! - Он летит сюда, к нам! Мой Вадик! Раньше, вон фотка из аэропорта! Он хочет сделать мне сюрприз! Ульяна хмыкает, отвлекается на телефонный звонок и выходит из комнаты. Мы с Анжеликой смотрим друг на друга. - Ну и? – Старшая сестра выгибает бровь, заговорщицки спрашивает: - Говори, что надумала? - Систер? – сердце в груди клокочет. – Завтра у меня показ во дворце культуры! - Я знаю. Я посмотрю, а после выходных в город уеду. Дела у меня по универу. - А потом мама с отцом уезжают к тетке Марине на юбилей. На все выходные! - Ага, и Ульяна с ними, а мы остаемся с тобой дома. Я типа за главную. Сечешь? - И это супер. Анжелик! Он же приедет раньше срока, на который они наедятся. Он тайно. И мы им не скажем! - Притащишь его сюда? Без родительского разрешения? – Анжелика хмыкает, шепчет, озираясь на дверь: - такая себе история. - А ты дома будешь? Иди уйдешь куда? Сестра усмехается, качая головой. Снова садится у полок с одеждой. Что-то там в задумчивости перебирает. - Сашуль, ты уже деваха не маленькая…Замуж даже успела выскочить, навела на нашу семейку слухов! Все ржут с тебя, а отец и мать красные как томаты ходят. Так вот, я на всю ночь уйду. Давно этого дня ждала. Предкам ни слова, ладно? А сама делай что хочешь, мне все равно! Но сюда не советую его тащить. Ты лучше на озеро поезжай с ним, в кабинете у отца ключи от лесного домика, помнишь? Где мы играли в детстве с тобой. - Помню. А ты откуда знаешь про ключи? - Была там, - хихикает. – Но это секрет. - Поняла. – Выдыхаю. – Но с кем? Когда ты успела? - И это тоже секрет, Саш. Есть у меня один на примете. Когда-нибудь, расскажу. Анжелика обернулась, смерила меня долгим взглядом, улыбнулась: - Если хочешь, уезжай на всю ночь. Я могила. Она подмигнула мне и засмеялась, отворачиваясь. Запестрили в ее руках цветные майки и шорты. Я же замерла от восторга и паники – мне можно свалить на всю ночь, и я даже знаю, куда и с кем! Могила – это молчание сестры, как она только что обронила. А в ушах гул старушечьего шепота: одной из вас осталось жить девять дней. Восемь, семь…три. Если верить в бред этой сумасшедшей, то осталось реально три… Разблокировав экран телефона, пишу ему: «Я знаю, что ты летишь ко мне. Я тебя жду, любимый».