Часть 2. Глава 1. Спустя семь лет

Спустя семь лет. Тяжело, когда оглядываешься назад, а за спиной непроглядная мгла. Она засасывает, как трясина, не оставляя ни лучика света. И пусть сейчас светит солнце, и поют птицы, а люди спешат по своим делам, внутри всегда ночь: холодная, беспросветная, пронизанная ледяным ветром одиночества. Она съедает тебя изнутри, эта мгла, становясь второй кожей, липкой и мерзкой, которую не отскрести ни ножом, ни собственными ногтями. Ты во власти этой нескончаемой муки. Она душит по ночам, накатывает приступами дикой тоски среди бела дня, заставляя снова и снова проваливаться в черную яму прошлого. А будущее? Его не существует. Оно затянуто густым, ядовитым туманом, сквозь который не разглядеть ни одной спасительной тропинки. И ты идешь по жизни, как марионетка, подчиняясь воле других, потому что своей воли больше нет. Ты потерял ее там, в прошлом, растерял по кусочкам в том аду, что когда-то назвали твоей жизнью. В душе выжженная пустота. Там, в прошлом, воет ветер по пустырю, где не осталось ни одного светлого воспоминания, ни одной родной души. А без этого якоря человек просто щепка, которую швыряет по волнам в бескрайнем, равнодушном океане. И эта щепка медленно, неумолимо тонет. - Сашуля! Я резко обернулась, сердце на мгновение замерло в груди, судорожно ухватившись за этот зов. Но окликали не меня. Маленькая девочка в розовом платье неслась по тротуару к раскинувшей руки молодой женщине. - Саша! – снова прозвучал крик. Не оборачивайся. Это не тебя зовут. Это не твоя мама. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь вызвать в памяти хоть обрывок голоса матери. Приемной, но все же… Ничего. Пустота. Лишь надсадный, пропитанный ненавистью голос отчима, прорывающийся сквозь годы: - Непутевая! Проклятая ты, непутевая! И чего это я непутевая? Я уехала из-под его «крыла» и достигла всего, о чем мечтала. После обучения выиграла гранд на конкурсе молодых модельеров, и открыла свой салон одежды. У меня свое мини-ателье по пошиву. Я сделала себя сама! Да, мне трудно, долги пока только растут, а прибыль есть, но я ещё не вышла в плюс, но это развитие, как ни крути! И я достигну успеха, о котором всегда мечтала. Я распахнула глаза и плюнула на серый асфальт. Вот тебе, прошлое. Вот тебе, вся твоя грязь. И растерла плевок подошвой дорогого кроссовка. Затем, дрожащими пальцами, набрала номер единственной подруги, с которой вместе участвовала тогда в конкурсе. Вот только она с дистанции сошла, вышла замуж и обзавелась ребенком, а я… Рита ответила сразу же с нравоучениями: - Саня, ну наконец-то! Не отвечала, я вся уже испереживалась! - Да тут я тут. Все нормально, - я выдохнула. – В полиции заявление писала. - Сильно избили? - Нормально, - хмыкнула я. - Ой, ну угораздило же! Кто вообще в здравом уме берет кредит в «Деньгах за минуту»? Это же грабеж средь бела дня! - А у кого еще брать-то, Ритусь? В банке зарубили! – голос мой сорвался, выдавая отчаянную истерику, копившуюся внутри. – А мне нужно ткань закупить, пошив сделать! Первая же коллекция улетела, я на волоске от успеха! - От разорения, ты хотела сказать! – фыркнула Рита. – Реклама нужна, раскрутка! Одного таланта мало! - Было же мало, когда я начинала! Но я прорвалась! Реклама нужна, да, и все равно первая партия так классно ушла! На меня даже пару обзоров блогеры сделали, посмотри в интернете, Ритусь! - Да видела я уже! Ну а в целом как жизнь? - Да пойдет. Вчера коллекторы приходили, нос разбили, ногами пинали, еле выжила, ну я тебе об этом уже писала с утра. Спасибо Гарик Рустамович помог, вовремя позвонил мне, и они убежали. - Значит, после конкурса не отстал от тебя? - Нет. Все набивается в друзья, - я хмыкнула. – Да что я вру? Любовницей хочет, чтобы была его, а он мне за это «крышу». А ты что? - Боюсь. - Да хватит тебе уже бояться! – резко бросила Рита. – Помнишь Глеба? Того, мрачного типа из твоего прошлого? Ты когда из своего села уехала, встречалась же с ним, вот он темная личность, сама рассказывала, а этот Гарик просто бизнесмен. И в принципе не урод. - Да хватит, была у меня уже «крыша». С Глебом полгода повстречались, а запомнила на всю жизнь. Парадокс – я с ним тогда забывалась, а теперь его хочу стереть из памяти. Но тогда мне тяжко было – смерть сестры, обвинения в мой адрес, депрессия, в общем жуть. Еще и Вадим бросил, когда я была на грани. - Сама его выгнала, если память мне не изменяет, на почве своей истерики. - Ага, а он не стал бороться. И прислал бумаги о разводе. - Значит, не судьба. Выбрось его из головы! - Легко сказать! – голос мой снова дрогнул. – Он мне до сих пор по ночам снится, как мы с ним у моря гуляем, как целуемся. - Ой, пострадать любишь, - фыркнула подруга. – Замути с Гариком, пусть проблемы решит. - Страшно как-то, не могу так… - Втянешься. Мне мое ателье тоже помогли открыть, если понимаешь, о чем я. Это потом уже мужа встретила, а того старика бросила. Зато бизнес налажен. - Знаешь, он сразу видно человек богатый и влиятельный. Сказал одно мое «да», да и все мои проблемы решатся. Но я так не могу. - Слушай, - Риткин тон стал жестким, почти безжалостным. – Одна ночь же! Неужели твоя гордость дороже собственной безопасности? Тебя же убьют в конце концов за эти долги! - Но я не шлюха! – вырвалось у меня, и мне тут же стало стыдно за эту вспышку. - Да никто не говорит, что ты шлюха! – Рита вздохнула. – Это всего лишь сделка. Ты молода, красива, он богат и влиятелен. У меня тоже был такой «спонсор», пока я бизнес не поставила на ноги. А потом встретила мужа и все благополучно забыла. Это жизнь, Саня! Ты живешь как монашка! Двадцать пять лет, а у тебя за душой несчастный подростковый роман и пара ошибок! Ты сжигаешь свою молодость на алтаре чужих проклятий! - Но ему сорок три! Он старше меня вдвое! – я попыталась найти последний аргумент, чувствуя, как почва уходит из-под ног. - И что с того? – парировала Рита. – Секс – это не всегда про любовь. Иногда про выживание. Напиши ему, согласись на кофе, иначе ты просто сломаешься окончательно. Или тебя действительно съедят тараканы в той конуре, которую ты снимаешь! В трубке повисла тишина. Я стояла посреди улицы и смотрела на прохожих, вглядывалась в лица. Ни одного родного. Слезы подступили к глазам, горькие и бессильные. - Рит! – мой голос охрип. – Почему я такая несчастливая? Почему у всех всё нормально, а у меня вечный ад? Что я сделала не так? Она мне не ответила, связь прервалась. Ветер завыл, закружил мусор по дорожке, по которой я направилась к базару. Вопрос повис в воздухе, такой же тяжелый и безответный, как серое питерское небо. - Ты сдохнешь, как глупая муха! Прихлопнут так же, что и опомниться не успеешь. Я резко обернулась. Сердце в груди забилось в бешеном ритме. Базар. Многолюдный. Словно из девяностых, которых я сама не помнила, но видела когда-то по телеку. Серое питерское небо. Серый асфальт. Серые палатки. В последних яркими кляксами светились товары: то фрукты – оранжевые шары апельсинов, красные – яблок, зеленые – лайма; то цветы – для кого эта вереница, торчащих из ведра искусственных цветов? То платки – базар же, то трусы – куда уж без них. Я еще раз скользнула взглядом по искусственным гвоздикам и хризантемам и поежилась. В целом эти цветы вызывали ассоциации только с кладбищем, отправляться на которое в качестве покойницы пока не хотелось. Но придется… Вновь прошептал ветер, и я закусила губы, делая шаг назад. Глазами я искала того, с чьих губ могли бы слететь эти гадости, - не показалось, не послышалось же мне это всё? – и кажется, нашла. Я замерла, когда два немигающих взгляда уставились на меня, притянув внимание. Дряхлая старуха, в серых лохмотьях сверлила меня взглядом и ее губы шевелились в не прекращаемом потоке брани. Но, между нами, с десяток метров, а этот шепот… Сомнения заставили меня нахмуриться. Женщина тем временем отвела взгляд и села к земле. И, тем не менее, я сделала над собой усилие и двинулась к ней. - Вы что-то сказали мне? – спросила я и с нарастающим сомнением окинула взглядом осунувшуюся женщину-торговку, что грязными пальцами собирала рассыпанную по дороге мелочь. Незнакомка подняла голову и уставилась на меня выцветшими глазами. Когда она раскрыла свой рот – сомнения развеялись. - Сдохнешь, говорю, как сука. От похоти своей, от любви, что не от сердца, а без ума. Я оторопела. Я бы усмехнулась ей в лицо, но смерть сестры и события семилетней давности заставили меня прирасти к месту. Что снова? Опять? Не было же этого наваждения долгих семь лет. Мне вот-вот двадцать пять исполняется. И я все еще жива! - Кто вы? – выдохнула я едва слышно. Старуха сощурилась: - В постели не с мужиками кувыркаешься, а со смертью. – Она кивнула в сторону. Я обернулась – искусственные цветы сковали взгляд, вывеска ритуальных услуг, а за спиной ее голос: - Иди вон лучше гробик себе присмотри. А то у тебя новый любовник появился, а значит и смерть на шаг ближе стала… На небе громыхнуло. Я вздрогнула. Дождь, хлынувший как из ведра, дал сигнал к бегу: покупатели торопились укрыться от дождя, разбежаться как тараканы по разным сторонам, товарки желали только одного – укрыть товар. Только осунувшаяся и тощая старуха неторопливо перебирала мелочь, сместившись чуть в сторону похоронной палатки. На фоне гробов и погребальных товаров, смотрелась она жутко. - Чокнутая! – наконец, отреагировала я и бросилась прочь. И сердце мое вновь, как и семь лет назад, испуганно сжалось.