Глава 4

К психологу я все-таки записалась, точнее к психотерапевту. Но сначала зачем-то побрела в сторону базара. Хотелось побродить в тишине, посмотреть на прилавки с восточными сладостями и украшениями. Мне казалось, что лицезрение столь не привычных глазу вещей, умиротворит меня. Среди рядов было немноголюдно, и я сбавила ход. Втянула носом сладкий аромат пряностей, как вдруг остановилась, как вкопанная. Напротив меня словно из ниоткуда появилась женщина, раскосые глаза смотрят настороженно, спутанные длинные волосы развеваются на ветру. Старуха резко схватила меня за руку, и я вскрикнула. - Что вам надо?! - Берегись! – прошептала старуха беззубым ртом, дыхнула на меня, обжигая обветренное лицо своим горячим дыханием, оставляя во рту привкус горечи, а в носу запах влажных трав и пряностей. - Что?! – Я попыталась высвободиться из её цепких лап. Глаза ее горели безумным огнем, и я отшатнулась. - Сколько уж мужских голосов говорили тебе о любви до гроба? – Незнакомка сощурилась. – И учти, когда-нибудь настанет день, и твой мужчина исполнит задуманное. Любовь до гроба…твоего. Я нахмурилась. - Что? О чем вы говорите? Старуха заблеяла беззубым ртом: - Каждый твой новый мужчина будет желать только одного – твоей любви и твоей смерти! Над тобой черный саван и сильная мужская рука накинет на тебя его. Ты проклята, душа в черном тумане, жизнь на волоске. Одной ногой ты уже давно в том мире – в мире мертвых и потерянных душ. Берегись! Последнее слово рассыпалось в воздухе на миллион частиц и звуков, и каждый из них эхом зазвучал в голове. Я, закрыв глаза, поморщилась от боли, замотала головой, пытаясь прогнать вязкий дурман. А когда открыла, старухи не было. Я посмотрела по сторонам, с удивлением обнаружив, что нахожусь на самом отдаленном участке рынка, там докуда раньше я ни разу не доходила. Восточный базар кружил и смешивал запахи и ароматы эфирных духов, табака, масел и пряностей. Шаловливый ветер играл с монистами на танцевальных юбках, шелестел шелковыми платками, подхватывал кальянный дым и поднимал высоко к серому небу. Я, так и не поняв, как забрела сюда, медленно двинулась по одному из товарных рядов, отважилась спросить у одного из торговцев: - Извините, а вы не видели, куда делась женщина, с которой я только что разговаривала? Мужчина странно посмотрел на меня, помолчал и вместо ответа кивнул на свой товар. - Нет, спасибо, мне ничего не нужно. В голове опять гудел рой диких сварливых пчел. Мои мысли, словно мед, тянулись вязко и бесконечно, липли одна к другой, путались, не давали выдернуть из слипшегося комка одну правильную нить. Я свернула на другой ряд и вдруг увидела ее. Словно взбодрившись от невидимого толчка, бросилась за странной старухой, но та и не думала убегать. Лишь резко обернулась, когда я была уже рядом, зашипела, чмокая губами: - Только истинная любовь спасет тебя. Между вами нить, которую не оборвать, ни обрезать. Это нить судьбы – она самая прочная. Нить оборвется, только если оборвут твою жизнь, а желающих сделать это, предостаточно. Верно ведь? Я мотнула головой. - В твоей крови бежит сила разрушения. Они, твои мужчины, любят тебя, но наступает переломный момент и любовь сменяет ненависть. - Но почему так? – пред глазами пронесся взбешенный отчим, ревнивый Глеб. - Ты сама провоцируешь их на это. - Чем? - Тем, что ты есть. – Старуха сощурила и без того узкие щелочки глаз. – Кто твоя мать? Кто отец? Ты знаешь? - Нет. – Я мотнула головой. – Я выросла в приемной семье. Старуха понимающе кивнула головой, словно и без моих слов все, зная и ведая. Прошелестела, вновь окутывая запахом сушеных трав: - Твой настоящий отец умер от черного морока. Я вздрогнула и попятилась назад. - Но мать твоя, погубив себя, отдав себя ему во служение, не смогла уберечь тебя. Бросить дитя – не значит спасти его. Она это знает и потому мучается. Смерть заберет и тебя. Вместе с тобой уйдет и проклятие. - Что мне делать теперь с этой информацией? Что это за проклятие? - Веришь мне? – старуха наклонилась и стала как будто выше ростом, заглянула в мое лицо. Запах трав сменился дымом осенних жженых листьев. Я попятилась, но рука старухи крепко сжала мое запястье. - Верю. – Прошептала беззвучно и прикрыла глаза – височная боль чуть не сбила с ног. - Я говорю, первая любовь вернется в твою жизнь, тогда, когда совсем забудешь. - Вадим?! - Он. – Кивнула старуха и сказала с тяжелым вздохом. – Погубишь и его, и себя. Либо спасетесь и будешь счастливой, богатой, знаменитой! Я задрожала. Теперь сама схватила руку старухи, которая вдруг ослабила свою хватку. - Что с проклятьем? Вадим не спасет меня? Это же он моя первая любовь! И единственная! - Спасет, если успеет. Справа громко зазвенели восточные бубенцы, я вздрогнула и повернулась на шум. Рука моя безвольно повисла в воздухе – старуха вновь испарилась. Мне нужно найти Вадима? Но где же его найти в огромном мегаполисе? Да и забыл он меня как страшный сон… В голове мелькнула мысль – быть может, я просто схожу с ума? И вместо того, чтобы отправиться домой, я побежала к автобусной остановке. *** В просторном кабинете громко тикают настенные часы. Мужчина средних лет, в дорогом костюме цвета стали и золотых очках с интересом смотрит на меня. Из-за толстой оправы я не вижу цвет его глаз, лишь предполагаю. Отчего-то подумалось, что у него светлые глаза – голубые, как летнее небо, или зеленые, как сочная трава, ведь должно же быть хоть что-то светлое в этом человеке. Бросаю на него быстрый взгляд. Хмурый. Выглядит сердито и отнюдь не располагает к себе. И зачем я только пришла?.. Мужчина тем временем не громко кашлянул, поправил окуляры, вновь ожидающе замер, опустив руку в дорогих часах на подлокотник кожаного кресла, другой рукой обхватил толстый ежедневник. Я потерла все еще трещавшую по швам от недельного запоя голову, скользнула взглядом по коньячному бархату переплета, задержала на несколько секунд взгляд на золотистой закладке, что выглядывала из ежедневника ровно посредине. И, наконец, неожиданно для себя, сказала: - В тот вечер отец сказал, что во мне течет грязная кровь, и что я качусь по наклонной. – Лицо покрылось пунцовой краской. – Вы ничего не спрашивали, а я… Я облизнула губы, хотела встать, но удобное кожаное кресло словно сковало – как итог, я смирилась и расслабилась. Мужчина, напротив, довольно улыбнулся и стал вдруг не хмурым, а добрым. Внутри потеплело. - Все хорошо, Александра. – Его голос прозвучал мягким бархатом. – Ты начала говорить, значит, контакт получен. Он снова улыбнулся, дернул за край золотистой ленты, и книга раскрылась ровно посередине. - Повторюсь, мое имя Александр Никитич. У меня уже сведения о тебе, которые ты мне прислала. Я оглашу, а ты дополнишь, если будет желание. Хорошо? Я нахмурилась. Он произносил слова медленно и тягуче, словно разговаривая с больной. Желания что-то дополнять не было, и просто говорить тоже. Я дернула плечом, нехотя кивнула. - Хорошо. – Он смерил меня взглядом. – Твое имя Александра. Двадцать четыре года. Проживаешь одна в съемной квартире. Не замужем, но есть приятель. Родственники есть – приемная семья, с которой ты жила до восемнадцати лет и с тех пор больше не виделась. – Он посмотрел на меня, я кивнула. – Ненавидишь отчима, за то, что унижал и поднимал руку, ненавидишь мать, за то, что не родная и выдумала проклятие. Ненависть. Слишком много её в тебе?.. Я шмыгнула носом. - Не знаю. Но думать о них не хочу. - Год назад о тебе выходила статья в местных газетах. Ты проходила свидетелем по громкому делу. Главный обвиняемый был твоим сожителем. Снова его вопросительный взгляд. - Семь лет назад я с ним встречалась. – Прошептала я, чувствуя, как начинаю дрожать. – Я прожила с ним полгода. Знакомы мы были больше. Это он забрал меня из дома и помог сбежать. И я ему поверила. В его любовь поверила. Но оказалась, что он врал. Он не умеет любить. Я осталась снова одна в большом чужом городе. Устроилась официанткой, еле-еле сняла квартиру. И однажды в ресторане познакомилась с нужными людьми, занялась делом, участвовала в конкурсе модельеров. Потом появился Гарик. Я обслуживала их столик, когда он ужинал там с друзьями. Мужчина долго молчал, не сводя с меня своих глаз. - Скажите мне, Александра, вы готовы вновь вернуться в прошлое, чтобы, наконец, разобраться с ним и навсегда перевернуть эту страницу. Ведь то, что происходит с вами сейчас, а именно ваша мигрень, депрессия, апатия к жизни, все это берет свои истоки там, в прошлом. Я так понимаю, изначально это была детская травма, на нее наложилась травма юности – приемная семья, неразделенная любовь, окончательно это все закрепили не здоровые токсичные отношения. Вы повязли в этих травмах. И только избавившись, отпустив его, вы сможете начать спокойную, здоровую, счастливую жизнь. - Готова. Не стоит, и прилагать усилий. Я всегда там, в своем прошлом. - Хорошо. – Профессор вновь кивнул головой, поправил очки. – Давайте, для начала, вы ответите мне вот на какой вопрос: вспомните свой самый счастливый день. - Счастливый? – темные брови скользнули вверх, я усмехнулась, но все же задумалась. - Да, самый счастливый. - Я не знаю. Не помню. – Я поджала губы, нервно мотнув головой. - Но он ведь был? Я усмехнулась. - По идее должен был быть. - И? - Да что и? – я вдруг вскрикнула, хотела подняться с кресла, но замерла в движении. Затем, словно осознав все, медленно опустилась обратно. – Я вообще не об этом бы предпочла говорить! - А о чем? – Профессор улыбнулся. - О том, что все не так, как у людей. Все неправильно. Иначе. - Как иначе? - Я как кукла, все время кому-то принадлежу и делаю только то, что хотят другие. Так происходит сейчас, было с Глебом и до него. С самого детства – я – ни я. - А как вы, Александра, думаете, почему это происходит? - Потому что…Я не знаю. Быть может, меня по-настоящему никто не любит? Или я не люблю. - Тогда вернемся в детство? - Нет. – Холод рассыпался по позвоночнику. - Юность? Я недовольно сжала губы, но перед глазами все же заплясали воспоминания, и я заговорила: - Мне было пятнадцать, когда я нашла письмо матери, в котором она писала, что я не родная. Приемная. Бросили сразу после рождения, а мать подобрала, сжалилась. И все вдруг стало ясно – и почему я так не похожа с сестрами, и откуда эта нелюбовь отца… Я мотнула головой – карнавальными взрывами затрещали искры того самого огня, что когда-то выжег ее сердце… - С того дня я стала другой. Думала свободной, но оказалось – пленницей страхов, что нагоняла мать. А еще спустя два года невыносимых ссор и разногласий, коими наполнилась моя жизнь, плюс отравляющая и добивающая любовь к Вадиму, я ушла из дома. Но, впрочем, никто и не пытался меня остановить. Да к тому же сестра погибла, ее задушили и винили меня. Не физически, конечно, убийцу нашли, то был ее парень, но виноватой считали меня. Не успела я, видите ли, умереть первой. Я опустила голову. Легче не стало, хоть я и выпустила часть своих дремавших чудовищ наружу. - Не все сразу. – Словно прочитав мои мысли, сказал профессор. – Путь освобождения никогда не бывает легким и быстрым. Так что, с самым счастливым днем? Я округлила глаза, сказала нервно и устало: - Его не было. – Глаза мои вдруг сузились, я надолго задумалась, а когда пришла в себя, прошептала: - Был! И все-таки, он был! Это тот день, когда я впервые увидела Вадима и влюбилась. И, кажется, люблю до сих пор! Александр Никитич покачал головой, что-то черканул в блокнот. - А еще, - я на мгновение задумалась, а потом дрожащим от возбуждения голосом, в подробностях рассказала ему о встрече с незнакомой старухой и о своих переживаниях на этот счет, но к моему удивлению – а на что я рассчитывала?! – профессор лишь скептически ухмыльнулся. - Ты веришь ей? – спросил он, изогнув широкие брови и опустив на нос очки. - Да. – Совершенно серьезно сказала я. – В ее словах столько совпадений. Мне кажется, это не случайность, в этом что-то есть. - Глупости, Сашенька. – Сказал он мягко. – Эта женщина обычная шарлатанка, которая решила втереться в доверие такой молоденькой девушке как ты. Конечно же, для дальнейшей выгоды. Сначала они запугают тебя, а потом обчистят. - Они? - Мошенники! Она явно действует не одна. - Но… - я облизнула губы, нахмурившись. – Многое совпало, да и откуда она могла знать про мою первую любовь? Она даже назвала его имя! - Совпадение. А разве она сказала тебе какие-то конкретные факты? – профессор вновь нахмурился. - Конкретного ничего, но... – Я выдохнула. – Да, скорее всего, вы правы. Все это просто нелепое совпадение. Мы улыбнулись друг другу, и я окончательно расслабилась. - Так вот, - его голос стал тише, и я машинально затихла, прислушиваясь. – Я вижу решение. - Какое? – спросила я севшим голосом. - Тебе нужно полюбить по-настоящему и начать новую жизнь. – Он вновь улыбнулся, когда я чуть слышно фыркнула, добавил серьезней: – А для этого, надо оставить свое настоящее в прошлом. - Настоящее? - Тебя окружают не те мужчины, с этим Гариком у тебя нет будущего. Тебе нужно расстаться с ним. Я хмыкнула. - На сегодня, наверное, достаточно. Я пойду? Профессор лишь отвел руку в сторону, давая понять, что я вправе поступать так, как мне хочется.