Глава 5

Я посмотрела на голубое небо с чудными разводами рыхлых белоснежных облаков, вспомнила, как радовалась, что квартира находится в этом районе, рядом с парком, в котором, как мне тогда казалось, я буду ежедневно прогуливаться. Но прошел год, и за это время в парке я побывала лишь дважды. Первый раз, когда гуляла здесь одна, во второй вот с Ритой. Подруга все причитала о незавидном моем прошлом, а сама я все думала, когда они уже добредут до озера, чтобы, усевшись на скамейку, можно было украдкой от посторонних налить в стаканчик из-под мороженого вина. А тем временем, холодные шарики мороженого бессовестно таяли в пластиковом стаканчике, так и не побывав на моих пухлых губах. - Сашок! – позвала меня Ритка, покосившись в стакан с мороженым. – Ты есть то будешь? А то шоколадный еще держится, а фисташковый шарик совсем приуныл. - Жалко? – со смехом фыркнула я. – Молочный коктейль будет. - Не жалко, - подруга выбросила жвачку, поравнявшись с урной. – Так что, Александр Никитич так и сказал, что любовь спасет? - Ага, так и сказал, любовь спасет мир. – Я протянула мороженое подруге. – Держи. Рита довольно улыбнулась. - Знаешь, может, он и прав. – Я пожала плечами. – Вот если, к примеру, представить, что Вадим тогда не уехал, а остался со мной… разве моя жизнь была сейчас такой никчемной? Разве я сбежала бы из дома? Разве отдалась жулику и бандиту Глебу? Терпела бы от него унижения и побои? Терпела бы этого стареющего, но пытающегося молодиться Гарика? Их бы просто не было! Этих людей не было бы в моей жизни! И они не причинили мне столько разочарования и боли. Разве бы Вадим позволил всему этому произойти со мной? Он бы любил меня и оберегал, защищал. Я и не заметила, как опустилась на скамейку у озера, как склонила голову подруге на плечо. - Ну, тише, тише, не плачь. – Прошептала Рита, погладив меня по голове. – Значит, Вадим не твой мужчина, а тот, кто тебе по судьбе обязательно встретится, какие твои годы! И все забудется. - Да. – Прошептала я, поднимая голову. Серебристая гладь озера шла рябью, и нестерпимо захотелось окунуться в него. Я встала, присела у края воды и плеснула себе в лицо озерной прохлады. - Зачем ты вообще связалась с ним? – покачивая головой, спросила Ритка. Стаканчик из-под мороженого уже был кристально чист. Я взяла его, дрожащей рукой, наполнила вином, выпила до последней капли, шмыгнула носом. - Не знаю. Я же ушла из дома, без денег, без всего, а он помог. Посадил на трассе в машину и увез в Петербург. Дал крышу над головой, заботу. Он мне тогда казался таким взрослым, надежным, он первый кто повстречался мне на пути. И я доверилась ему. Счастье длилось недолго. Месяца три, не больше, а потом, он превратил мою жизнь в ад. Кромешный. Впрочем, не сильно отличавшейся от того, в котором я пребывала ранее. Там, дома, в приемной семье. А потом вообще хотел грохнуть. - Ох, Сашка, Сашка, не путевая ты. - Пусть так. – Я засмеялась – не по-настоящему, а выдавливая из себя вибрации, отдаленно напоминавшие смех. – Как мой отец говоришь. Он тоже так всегда считал. И вот видишь, Глеб хотел меня убить. А теперь у меня Гарик. Интересно, он тоже захочет? - Ой, опять ты с этими сказками. Думаешь, мать права? - А вот и увидим. Скоро уже, наверное. - Ты еще на битву экстрасенсов сходи, - засмеялась Рита. Я смерила ее холодным взглядом. - А может, и схожу. Хотелось бы не верить, но… - Тиран был твой Глеб, впрочем, он получил по заслугам. - Получил, - согласилась я. – Посадили. Пойдем обратно? Голова опять заболела. Я вернулась домой еще более опустошенная внутренне, чем до встречи с профессором. За окном, не переставая, шел ливень. Я, вымокшая до нитки, села, не раздеваясь, на кожаный диван, обхватила руками голову. За окном, что было настежь открыто, заплакал ребенок, с подоконника полились ручейки воды. Я представила, как недовольно морщится Гарик, увидев эту картину: я мокрая сижу на его дорогом диване, по белоснежной коже которого стекает вода; мои ноги в дорогих итальянских туфлях стоят на паласе из телячьей кожи, что сделан был для него по эксклюзивному дизайну и от моей обуви на коричнево-бежевом ворсе черные следы грязи. Я самодовольно улыбнулась, представив, как меняется его лицо, когда я произношу свое прискорбное – нам надо расстаться. Гарик приехал, когда я, напевая унылый шансон, тёрлась мочалкой за стеклом запотелой душевой кабины. - Привет, как дела? – спросил он, открывая дверь душевой. Вода горячим потоком хлынула к его ногам. Я поднялась, улыбаясь. - Приехал... Я ступила на холодный кафель, поскользнулась и упала аккурат к его ногам. Он наклонился, грубо дернул меня за руку. - Мне некогда. – Процедил он сквозь зубы, помог мне подняться, набросил на плечи полотенце. – Пойдем, у нас мало времени. - Снова потрахаться приехал? А потом к своей женушке? Или кто у тебя там? Гарем, быть может. - Замолчи, Сашка, - сказал он возбужденно и прижал меня к себе, заскользил колючей борой по тонкой шее. Я содрогнулась. – С ума сводишь, чертовка, поэтому и приехал. Я попыталась отпихнуть его, но он дернул меня на себя. Полотенце упало, сама я взметнулась вверх в его сильных руках, ягодицами ощутив холодный мрамор мойки. Он уже дышал непристойно громко, и сипло, вызывая во мне противоречивые чувства – и желание и отвращение. Он впился в мои губы. Я прикусила ему губу, он недовольно взвизгнул, отпихнул мое лицо от себя, словно в отместку больно укусил за сосок, который никак не хотел твердеть – ну не заводит он меня, не заводит! - Гар? – простонала я, когда его упругая плоть вошла в меня. - Что, девочка моя? - Я решила уйти от тебя. – Выдохнула я. - Что? – он даже открыл глаза. – С ума сошла? Что ты без меня? - Не что, а кто! – я уперлась ладонями в его грудь. – Я серьезно, давай на этом и закончим. - Ты сдурела? – спросил он, когда я без труда отпихнула его и спрыгнула на пол. Вновь поскользнулась, но удержалась на ногах, прошла в спальню, упала поперек кровати. Он зашел следом, скользнул взглядом по моим ягодицам, подошел и накрыл меня сверху своим телом. - Отстань! – вяло отозвалась я. Он схватил меня за волосы, с силой вдавил лицом в матрац. Я забрыкалась, дышать стало нечем. Он снова овладел мной. Моя беспомощность явно его возбуждала. - Я убью тебя, маленькая мерзавка, если ты снова заговоришь об этом! – прохрипел он. – Ты моя и только я буду решать, что с тобой делать. Когда он кончил и отпустил мою голову, я поднялась, судорожно хватая ртом воздух. Закричала ему прямо в удовлетворенное лицо: - Нет! Я все решила! Больше не приходи, меня здесь не будет! У нас нет будущего, я хочу семью и нормальную жизнь, понял? Он промолчал. Ухмыльнулся недобро и одевшись, ушел. А у меня слезы сменялись страхом, истерика смехом. Лишь на утро, когда застучали за окном каблуки соседей, спешащих на работу, мои глаза сомкнулись. Недолгий сон облегчения не принес, оставаться в квартире не было сил, и потому я решила пойти в магазин, где без меня работали мои сотрудники. Я выпила двойную порцию кофе, собрала спутанные волосы в хвост, которые не было желания даже попытаться расчесать, облачилась в водолазку и джинсы, кроссовки, взяла кожаную куртку и вышла из дома, который своим никогда не считала. На улице по-утреннему свежо, я встряхнула головой – кажется, оживаю. Медленно пошла вдоль дороги, представляя, как изменится моя жизнь, когда за спиной раз и навсегда закроется дверь съемной квартиры. Когда не будет рядом этого горе любовника! Когда заживу обычной жизнью. Может, пока попросить Ритку найти для меня комнату? А я займусь работой, дел много – партия ткани пришла, надо отсмотреть, да приступать за пошивку. Я перешла дорогу, сощурилась от яркого солнца. Перед глазами заплясали пьяный танец воображаемые мошки и я, пошатнувшись, остановилась. Глаза не видят, в ушах стоит гул, голова кружится. - Что с вами? – мужской голос прозвучал у самого уха. – Вам плохо? - Мне плохо? – усмехнулась я, но вдруг ощутила, как земля уходит из-под ног. Да я падаю!.. Сердце встревоженной пташкой вспорхнуло вниз, и коснулось самой глубины души в тот же миг, что и колени мокрого от недавнего дождя асфальта.