Глава 12

По телевизору громко вскрикнул комментатор, Паша зашипел ему в унисон. Бокс. Тот, на кого он поставил, лежит поверженным на ринге. Нокаут в первом же раунде. - Паш? - А? - А я, кажется, скучала. - Кажется? – он усмехнулся. – Я постоянно скучаю по тебе, одна ты в голове. Ты учти, малышка, я однолюб. - Серьезно? – Я вновь посмотрела на него, развалившегося на диване, усмехнулась. Любит. В тот вечер, несколько дней назад, когда я вернулась домой после ресторана с Вадимом, он и признался мне в любви. Сначала, конечно, закатил жуткий скандал – ревность била через край – я, мол, волновался, ты трубку не берешь, а вдруг, что случилось? Да что со мной могло случиться? Я виновато опускала глаза в пол, он обнимал, успокоившись, а потом всю ночь любил так старательно и нежно, словно пытаясь загладить вину. И шептал – люблю. - И если ты когда-нибудь меня предашь… - То, что? Он пожал плечами, стиснул зубы, перевел взгляд с телевизора на меня. Сказал громко и четко: - Убью тебя. Ни мне, так никому. Я вздрогнула, посмотрела на него, спросила с надеждой: - Зачем ты опять такое говоришь? Это ведь не правда? - Правда. – На полном серьезе отозвался он и его карие глаза сделались черной сталью. - Дурак! – Улыбнулась я, кинула в него карандаш. - Да дурак я, дурак. – Согласился он, усмехаясь, закинул ногу на кофейный столик, откинулся на диван. – Сделай громче, футбол начинается. Я взяла пульт и прибавила громкость, посмотрела на медитативную раскраску – в центре рисунка полыхал красным огненный шар. - Верни карандаш, я не закончила. – Попросила я и с досадой подумала, что ни черта эти раскраски не помогают – где мое спокойствие и гармония с собой? Паша, не глядя, кинул карандаш обратно и тот больно попал мне в руку, аккурат остро заточенным грифелем. Я вскрикнула, на плече появилась красное пятно, дотронулась до него рукой и мир пошатнулся. Внезапная темнота в глазах заставила вздрогнуть, а в ушах уже зашумели предвестники мигрени. Я, облизнув, пересохшие губы медленно поднялась с пола, пошатываясь, дошла до кухни и легла на узкий диван мягкой кухонной зоны. В голове зашелестел голос старухи с рынка – каждый твой новый мужчина будет желать тебя, и ни меньше – твоей смерти… …На чердаке нашего летнего дома клубилась пыль. Это я, Саша, перебирала старые коробки, пыталась отыскать старый семейный альбом. В нем, я помнила, лежали письма, в них говорилось про чью-то дочь. Теперь-то я знала, про чью. Про нее и говорилось. Быть может, это родная мать весточку присылала… Я в очередной раз чихнула, от пыли резало глаза и щекотало нос. Нет альбома нигде, как сквозь землю провалился. - Что ищем? Я вздрогнула и обернулась – только этого не хватало. Папаня, пьяно пошатываясь, стоял и ухмылялся. - Ничего. – Я откинула в сторону старого плюшевого медведя – его подарок на мое десятилетие, коричневый с глазами пуговицами, черной бусиной носа и вышитым ртом. Страх – единственное воспоминание из детства. Я поднялась, поравнялась с ним, желая выйти, но он загородил собой выход, мне не обойти его никак, и он это знает. Глаза блестят, губы растянуты в ухмылке. С первого этажа доносится музыка – зачем он ее врубил на всю громкость? Или это Наташка вернулась? - Никого нет дома. – Сказал он, словно прочитав мои мысли. Оскалился вставными позолоченными зубами, дернул ремень на брюках. Я сделала шаг назад. В голове гудёшь, в горле тошнота. Мгла окутала со всех сторон. Он, словно хищный зверь, двинулся на меня. Я не успела сделать и шага, а он уже сбил меня с ног. Кряхтя от возбуждения, повалил на пыльный от коробок пол, попытался заломить руки, развести ноги. Я закричала – да кто меня услышит, так колонки орут, а ведь в соседнем дворе соседка на огороде топталась… - Что с тобой? – обеспокоенный голос Павла коснулся моего уха, словно сквозь толстый слой ваты. Я вздрогнула, закрыла рукой рот – не вырвало бы. Тряхнув головой, приподнялась. - Мигрень. Он нахмурился, сел рядом, положил мои ноги себе на колени. Его пальцы сжали ступни, я снова вздрогнула. - Мигрень? С чего это? - От нервов и стресса. – Я попыталась улыбнуться, но черный омут тянул на дно – веки тяжелели, голова наполнялась свинцом. – Господи, когда это уже закончится? Я обхватила голову руками. - Зачем ты нервничаешь? – тихо спросил он. Я нервно усмехнулась. - Ну что значит зачем? Я не могу иначе. Все в жизни через одно место. - Теперь все хорошо. – Он сжал мои пальчики на ногах, поднял одну ногу и поцеловал в небольшой шрам – когда-то в детстве я порезалась гвоздем, спрыгивая с забора, и на том месте образовался заметный рубец. – Не волнуйся больше, я рядом. Я всегда буду рядом, хочешь? Я открыла глаза, улыбнулась от его слов. Стало и вправду лучше. - Выходи за меня? Сказал он тихо, почти не слышно, прошептал губами. В глазах надежда борется со страхом. - Паша! – Я выгнула правую бровь, провела от волнения рукой по волосам. – Зачем ты так? - А что? – его рука скользнула по голой моей ноге. На ней шрам, чуть ниже колена и он, ощущая его, несколько раз проводит пальцами по тонкой коже. – Я серьезно. Будь моей женой? Давай поженимся? Перед глазами пролетел образ Вадима. Дура! На что я надеюсь, он помолвлен! А я ведь надеялась. Да и он, снова, дал мне надежду. На следующий день после ужина в ресторане, пришел ко мне, аккурат в начало обеденного перерыва, когда сотрудники в спешке покинули свои рабочие места, а я чуть замешкалась – поливала у компьютера кактус, глаза подняла, а напротив он. Стоит, руки в карманы брюк, под пиджаком расстегнуты верхние пуговицы рубашки, галстука нет. Глаза с прищуром, нахальные, наглые, такие уверенные. Я обомлела от счастья и радости. Он понял это, потому как довольно засмеялся, протянул руку. И я протянула ему свою. Он что-то говорил, а я кивала, со всем соглашаясь. Моя рука в его руке и мне все равно, что он предложит. С ним я снова согласна на все. На работу я уже не вернулась – в ресторане неподалеку от офиса мы засиделись. Пообедали, поговорили, приехали его друзья, все те же – Алан и Джикия. Казалось, немного удивились моему присутствию. И Вадим сначала напрягся, но потом снова разговорился – шутил, улыбался, смотрел на меня то хмурясь, то откровенно разглядывая. А когда я вызвала домой такси, сказал: - Не изменилась ты Сашка, только повзрослела немного. Я улыбнулась. - Это хорошо? Что не изменилась? Он неоднозначно пожал плечами, засмеялся: - Посмотрим. Но пока мне все нравится. Я смутилась, когда его друзья громко засмеялись, Алан даже присвистнул от удивления. Щеки покрылись румянцем, Вадим дотронулся до них рукой – ноги подкосились. Вот же я слабая! А он тоже хорош! Хотя что с него взять – он пьян и весел, для него я игра, не больше. Но ведь я и сама согласна играть в его игры. Пусть ведет, я повинуюсь! Я встряхнула головой, прогоняя воспоминания. Паша не сводил с меня влюбленных глаз. - Подумала? – спросил он. Знал бы он, о ком я думала. - Да. – Я вздохнула. – Можно попробовать. Он схватил меня на руки, усадил себе на колени. Я зажмурилась – правильно ли это все? - Попробовать? – он засмеялся – тихо, не так, как Вадим. – Брак – это не пирожное, чтобы пробовать. Здесь или да, или нет. - Вот-вот – брак. Хорошее дело браком не назовут. - Так я не понял, ты согласна или нет? - Да согласна я, согласна!