Глава 31

На столе, что кажется теперь не таким огромным, как прежде, веселая голубая скатерть. Чайник свистит на плите. Перед ними пустые кружки, только что испеченные сырники, два блюдца с вареньем – черничное и земляничное. Как ненавидела она я раньше, а теперь ем и не могу остановиться. Денис сидит напротив, немного скованный и нахмуренный – ему неловко. Сестра Наташа с годовалым сыном на другом конце стола, смотрит отрешенно: то на него, то на меня, не может никак до конца поверить. Ульяны нет, она замужем и живет далеко, где именно, я не уточняла – не все сразу, еще успею. - Сашенька, ты ешь, доченька. – Мама снова вытерла глаза цветастой косынкой. – Худющая вон какая! - Ем. – Я выдавила из себя улыбку. Вроде бы дома, а вроде и дом – чужой. Впрочем, как и было всегда. - Денис, не кормишь ее совсем что ли? – Спросила мама, наконец, улыбнувшись. – Как же я рада, что вы приехали. Она думает, что Денис мой парень? И Наташка, кивает, придвигает к себе кружку с только что налитым чаем. - Ладно, чаевничайте, а я пойду Митьку спать уложу. – Сказала Наташа, поднимаясь с ребенком на руках. На нее похож, одно лицо. - Иди, конечно, он уже спать хочет, глаза трет. Мама улыбнулась, посмотрев на внука, закусила губу, спросила с надеждой: - Останетесь на ночь? А, Сашенька? Твоя комната тебя ждет. Там ничего и не изменилось. Я замерла, встретилась глазами с Денисом. - Я могу приехать за тобой завтра. – Сказал он. Я мотнула головой. - Извини, но в другой раз. – Посмотрела на мать: постарела, и глаза как будто выцвели. – Давай придем к этому постепенно. - Да, конечно. – Она с пониманием кивает, в глазах снова слезы, придвигает ко мне блюдце с вареньем: – Кушай, деточка моя, кушай. И не вспоминай былое, не права я была. Девочки живы, все хорошо. И ты цела, я рада. Кусок встает в горле комом. Я и не планировала вспоминать, но она сама начинает. - Живы, да. Сестры хорошо устроились? - Да, пойдет. Мужики у них что надо. Не бьют, не пьют. Счастливы! Киваю. По позвоночнику мороз. - А ты счастлива? – заглядывает мне в лицо. – Или? - Счастлива! Денис курит на крыльце. Я медленно бреду по гостиной, сажусь на край дивана, на котором так любил сидеть папаня, кажется, чувствую его терпкий запах – дешевый табак, дешевый же одеколон и запах пота. И словно, чувствую его прикосновения к своей шее, вскакиваю, трясу головой. Мать стоит у окна, смотрит на меня, молчит. О чем нам говорить? О своей жизни я вкратце рассказала, о сестрах узнала. У матери ничего нового – все та же работа, все этот же дом, все те же дочери. Вот и я, как будто снова её дочь. - Я поднимусь к себе? – я посмотрела на мать, та кивнула. Денис заходит в дом, смотрит на меня растерянно, я киваю на лестницу, и он идет вслед за мной. Когда-то по этим ступеням поднимался Вадим. Теперь он. - Хуба-буба, тебе плохо? – его руки касаются моей талии, когда мы заходим в комнату. – На тебе совсем лица нет. - Нормально. – Шепчу, прижимаясь к нему. Как сильно бьется его сердце. А моё – тихо. Замерло от происходящего в странном предчувствии. - Мне надо кое-что найти. Я отпрянула от него, только сейчас ощутив, что его руки блуждают по моей спине, прикосновения страстные, и дыхание четкое. Я слышу и его, и себя. Он сел на узкую односпальную кровать, на которой я спала и бредила его лучшим другом. Надо же, все то же красное покрывало. Я дотронулась до него рукой – черствые шерстинки пробороздили по ладони, оторвала катышку, бросила в Дениса. Тот усмехнулся. Тянет меня за руку на себя, я смеюсь, шепчу – с ума сошел?! - Сошел. – Он упал на спину, закинул руки за голову, спросил тихо: - Что ищем? - Себя. – Я усмехнулась, открыла тумбочку – в ней нет моих вещей. И писем нет, что находила я на чердаке, а я так надеялась на них. – Я хочу узнать, кто была моя настоящая мать. - Зачем? – Денис приподнялся. – Жарко. Его свитер скользит вверх, футболка под ним задирается. Я смотрю на его красивый торс и не могу отвезти взгляда. У него татуировка черный ангел с крыльями. Мистическая. Наверное, со смыслом. Завораживает. - Почему ты не возвращаешься домой, в Америку? - Надо? Я усмехнулась, пожала плечами, сказала, вспоминая слова Вадима: - Ты вроде бы на две недели прилетал. Они давно прошли. - Не хочу. И причину ты, я думаю, знаешь. - Сомнительно, но окей, - Усмехаюсь. Сажусь рядом с ним, окидываю небольшую комнату взглядом. Ничего не изменилось. Все та же обстановка, все та же аура – мне не нравится здесь, и я иду к двери. Денис останавливает меня в коридоре, прижимает к себе. Снова его шепот: - Хочешь, я останусь с тобой на ночь? - Хочу. – Я убрала его руки, посмотрела в голубые глаза. – Останься. Он удивленно выдохнул: - Серьезно? - Да, сказала же. Он обхватил руками мое лицо, потянулся к губам, но я отпрянула. - Нет! – отшатнулась. - А ночью? – Он коснулся пальцами моих губ. – Как я сдержу себя ночью? На лестнице послышался деликатный кашель, Денис отнял руку, я отшатнулась. - Идемте ужинать? – сказала сестра. - Да, идем. Спасибо. Мама приготовила ужин, накрыла на стол. Какая веселая скатерть, под цвет его глаз, что смотрят на меня с обожанием. Наташка донимает его расспросами, спрашивает про Вадима, и я вздрагиваю. Денис смотрит на меня, говорит, что Вадим влюблен. Не помолвлен, а влюблен. Чушь! Я не хочу больше думать о нем и о его любви. За ужином они пьют вино, мама все гладит меня по руке, заглядывает в лицо. Радуется, что я попала в хорошие руки, говорит – видно, что Денис меня любит. Я краснею, Денис подыгрывает отлично – целует мои пальцы, смотрит с вожделением. Игра ли? Я посмотрела на фотографию отца за стеклянными дверцами шкафа, спросила: - Мам, а кто моя настоящая мать? Наташка, наконец, замолчала. Мать, подавилась, зашлась кашлем. Денис осторожно похлопал ее по спине. Она поблагодарила его, подняла глаза – смотрит с испугом, дергает головой. - Зачем тебе это Саша? - Ответь, пожалуйста. Наташа недовольно выдохнула, сказала с ненавистью: - Так ты за этим приехала? У тебя была и есть мать, а ты такое говоришь! - Мне надо знать! – Вспыхнула я. Мой голос не терпит возражений и мать, всхлипывая, подымается с места, подходит к шкафу, открывает дверцу, шуршит бумагами. - Мы знали, что ты спросишь об этом. – Она вернулась ко столу, протянула мне белоснежный конверт. – Здесь ее адрес. Не знаю, что тебе это даст, она умерла, почти сразу после твоего рождения. А проклятие, что сулили нам все ее знакомые – не исполнилось. Мои девочки живы, смерть забрала лишь одну. Видишь, и до тебя не добралась она. Зря мы боялись.